Конечно, стабилизирующее воздействие на украинский социум оказала либерализация визового режима между Брюсселем и Киевом. Традиционные миграционные потоки в Россию были частично переориентированы на страны ЕС: за июль-сентябрь 2017 г. поток пассажиров из Украины в страны Шенгенской зоны вырос на 15% по сравнению с аналогичным периодом 2016 г. Исследование: Сколько миллионов человек эмигрировало из Укра-ины в Россию и ЕС? И сколько еще уедет? [Электронный ресурс]. Между-народные инвестиции. 22 марта 2018. URL: https://internationalinvestment. biz/business/331-emigraciya-ukraincev-skolko-grazhdan-ukrainy-uehalo-za- rubezh-i-v-kakie-strany.html (дата обращения 18 декабря 2019). Целый ряд европейских стран были заинтересованы в притоке сравнительно дешевой рабочей силы из Украины, однако украинские «заробитчане» принесли с собой и массу серьезных проблем, включая ухудшение криминальной обстановки и распространение националистических настроений в государствах, принимающих мигрантов.
ВП сыграло серьезную роль в подписании в сентябре 2018 г. Европейской Комиссией Меморандума о взаимопонимании с Украиной относительно макрофинансовой помощи (МФП), предусматривающей выделение 1 млрд евро в виде среднесрочных и долгосрочных кредитов для «содействия экономической стабилизации в стране, в том числе посредством структурных реформ и реформ в сфере управления» Отношения ЕС-Украина в фактах и цифрах [Электронный ресурс]. Портал «Соседство ЕС» (“EU Neighbours East”). URL: https :// www.euneighbours.eu/sites/default/files/publications/2019-05/EAP%20 FACTSHEET%20UKRAINE%20RU.pdf (дата обращения 14 декабря 2019).. После того как Украина выполнила согласованные с ЕС обязательства, необходимые для поступления первого транша по указанной программе, в декабре 2018 г. Киеву было выделено 500 млн евро. Однако макрофинансовая помощь, как и в целом все экономическое взаимодействие Украины с ЕС после заключения Соглашения об ассоциации и УВЗСТ, оказалась подчинена жестким требованиям, часть которых была негативно воспринята в украинском обществе и даже среди политических элит.
Одним из примеров такого конфликта интересов стал вопрос о поставках в Европу леса-кругляка, мораторий Киева на которые действовал в 2015-2018 гг. и, по мнению ряда аналитиков, привел отношения Украины и ЕС к порогу торговой войны Сидоренко С., Панченко Ю. На порозі торговельної війни: Украї-на та ЄС вийшли на новий етап суперечки про ліс-кругляк [Электрон-ный ресурс]. Європейська правда. 18 апреля 2018. URL: https://www. eurointegration.com.ua/articles/2018/04/18/7080603/ (дата обращения 14 декабря 2018).. При этом, согласно британским исследованиям, несмотря на мораторий, украинские леса вырубались и экспортировались, что было нарушением не только национального законодательства, но и норм ЕС “Ukraine exports illegal timber to the European Union” (2018) [Online], The official site of the Warsaw Institute Foundation, available at: https://warsa- winstitute.org/ukraine-exports-illegal-timber-european-union/ (Accessed 14 December 2018)..
Ограниченная, хотя и важная финансовая помощь, которая оказывалась Украине в рамках ВП, была направлена прежде всего на поддержку проведения реформ, непосредственный контроль за которыми осуществляли коррумпированные и недостаточно эффективные, с точки зрения ЕС, украинские органы государственной власти.
Это способствовало росту скепсиса в отношении украинских перспектив со стороны даже самого активного лоббиста Киева - Польши. Польские исследователи еще до разгромного поражения команды Петра Порошенко весной 2019 г. обращали внимание на то, что одним из важных элементов, препятствующих сотрудничеству ЕС с государствами ВП, является коррупция, которая пронизывает политические системы государств ВП и препятствует изменению ситуации в них [Stзpniewski 2017, p. 190].
С политической точки зрения ВП в некотором смысле стало точкой отсчета, которая символизировала для украинского руководства выработку странами Евросоюза скоординированной позиции относительно перспектив и механизмов развития отношений с Киевом.
В этом смысле программа, официально не преследовавшая какие-либо конкретные геополитические цели, тем не менее оказала большое влияние на поддержание мотивации и даже укрепление (конкретизацию) проевропейского вектора внешней политики Украины после неудачной попытки президента Виктора Ющенко (2005 - начало 2010 г.) однозначно развернуть страну в сторону Запада.
Одновременно с этим «Восточное Партнерство» удерживало своих партнеров в достаточно жестких рамках, и неслучайно при взаимодействии с ним так и не доказали свою значимость европоцентричные объединения, в которых Киев играл не последнюю, а в отдельные моменты едва ли не ведущую роль (ГУАМ, Содружество демократического выбора). Эти проекты стран западного фланга постсоветского пространства, на которые оказал безусловное влияние опыт таких неформальных объединений, как Вишеградская группа, просто не могли вписаться в умеренную пошаговую схему Брюсселя, в которой не было места для инициатив партнеров и которая составлялась и модифицировалась на фоне достаточно скептического отношения многих стран ЕС к конкретным обещаниям странам-участницам проекта.
В результате победы «Евромайдана» в 2014 г. Киев и Брюссель оказались друг у друга в заложниках. Брюссель был уверен: если страны Евросоюза перестанут поддерживать Украину, это может привести к еще более глубокой дезинтеграции украинского государства и, следовательно, к росту напряженности на восточных рубежах ЕС (последнее особенно беспокоило западных соседей Украины).
Кроме того, настойчивое желание принять участие в судьбе украинцев проявили и США, рассматривавшие «украинский вопрос» в качестве мощного фактора давления на Москву и инструмента, с помощью которого Вашингтон мог бы влиять на решения объединенной Европы. Киев же, выбрав роль «буферной зоны» между ЕС и Россией, лишь следовал в фарватере западных партнеров, что было закономерно, учитывая отсутствие серьезных успехов в области социально-экономической модернизации и реформ госуправления, а также то влияние, которое оказывают на страну конфликты олигархических групп.
Главным аргументом команды Петра Порошенко в переговорах с ЕС практически по любым вопросам стратегического характера (будь то имплементация положений Соглашения об ассоциации и УВЗСТ, получение макрофинансовой помощи или подготовка к введению безвизового режима) стала жертвенность украинского государства, противостоящего «российской угрозе». Этот аргумент Киев использовал постоянно, ссылаясь на «новый геополитический контекст в регионе» и настаивая на выстраивании такого формата взаимодействия в рамках ВП, который учитывал бы разноскоростную динамику в рамках этой инициативы Міністр закордонних справ України Павло Клімкін взяв участь у щорічному засіданні міністрів закордонних справ у рамках «Схід-ного партнерства» [Электронный ресурс]. Міністерство закордонних справ України. 13 травня 2019. URL: https://mfa.gov.ua/ua/press-center/ news/35557-ministr-zakordonnih-sprav-ukrajini-pavlo-klimkin-vzyav- uchasty-u-shhorichnomu-zasidanni-ministriv-zakordonnih-sprav-u-ramkah- skhidnogo-partnerstva (дата обращения 14 декабря 2019)..
С другой стороны, после формального достижения намеченных приоритетных целей - Соглашения об ассоциации, УВЗСТ и «безвиза» (на практике либерализации визового режима) все большее значение приобретало отсутствие ответа на самый значимый вопрос многих украинских политиков и экспертов относительно дальнейшей «европейской перспективы» для Украины.
ЕС пока не выработал не раздражающего украинских евроинтеграторов и одновременно не приводящего в восторг украинских евроскептиков предложения, поскольку изначально было четко декларировано, что ВП не гарантирует членства в Евросоюзе. Тем временем с трудом достигнутое в рядах ЕС единство (особенно показательным был консультативный референдум в Нидерландах) удерживать стало все труднее, во многом из-за влияния на региональное развитие Украины националистических тенденций, приведших к принятию в 2017-2019 гг. законодательных инициатив в области образования и языковой политики, которые были восприняты не только в России, но и среди партнеров Украины в ЕС как угроза положению национальных меньшинств, причем Венгрия перешла к практическим действиям, неоднократно блокировав участие Киева в важных межгосударственных мероприятиях.
С середины 2017 г. очевидным стало заметное уменьшение внимания к украинскому направлению и стран Вишеградской группы, что отчасти объяснялось достижением основных целей (вступление в силу Соглашения об ассоциации Украина-ЕС и введение в июне 2017 г. безвизового режима). Постепенно вопросы о поддержке Украины сменялись в повестке многочисленными проблемами, вызванными действиями Киева в области образования и языковой политики, неудачным ходом социально-экономических и внутриполитических преобразований, полузамороженным состоянием конфликта на Донбассе при отсутствии видимого желания с украинской стороны к его урегулированию [Гущин, Левченков 2019, с. 43].
К экономическим проблемам добавились и сложности, связанные с либерализацией визового режима между Украиной и ЕС. Переговорный процесс по вопросу введения безвизового режима Несмотря на то что в аналитике и экспертном сообществе утверди-лось название «безвиз», правильнее было бы этот процесс называть либе-рализацией визового режима. между Украиной и ЕС шел тяжело. Хотя соглашение было подписано в 2017 г. и формально его заключение можно воспринимать как тактический успех команды Петра Порошенко, выполнившего одно из своих предвыборных обещаний, тем не менее его реальное значение для подавляющего большинства украинцев оказалось неочевидным, прежде всего потому, что граждане Украины получили возможность безвизового въезда на ограниченный срок без права на проживание, трудоустройство или обучение в странах ЕС.
В итоге безвизовый режим привел к росту проблем в отношениях между Киевом и Брюсселем, так как последний в условиях роста числа украинцев, пользующихся возможностью пересечения границы для последующего нелегального проживания и трудовой деятельности, уже в конце 2017 г. начал требовать от Украины принятия мер по борьбе с нарушителями условий соглашения. Данная ситуация показала несочетаемость интересов двух сторон: наиболее востребованной в условиях социально-экономических трудностей в самой Украине для ее граждан оказалась возможность выезда за рубеж с целью поиска работы, в то время как в странах Евросоюза в последние годы особенно выросло недовольство нелегальной миграцией.
Но важнейшей причиной того, что интерес Европейского союза и активных инициаторов Восточного партнерства к украинской проблематике упал, следует считать разочарование в способности украинского руководства обеспечить необходимые реформы, неудачи большинства из которых, в свою очередь, были вызваны во многом внутренними причинами, прежде всего, отсутствием полноценной перезагрузки власти и элиты.
Вполне можно согласиться с утверждением, что в Украине гражданское общество, несмотря на его формально декларируемое развитие, во многом представляло в течение последних лет набор организаций грантополучателей, которые жили на деньги, поступающие из-за рубежа, или же финансировались местными олигархами, т. е. зачастую являлись фактически клиентелами Очередная годовщина Майдана: как изменилась страна за
5 лет? (пресс-конференция) [Электронный ресурс]. YouTube-канал «GolosTV UA» 22 ноября 2018. URL: https://www.youtube.com/ watch?v=E1uAiPn4t2A (дата обращения 14 декабря 2019).. Очевидным являлось сохранение преемственности с прежними формами и инструментами управления, с высоким уровнем коррупции и отсутствием чувства национальной ответственности у элит.
Именно апатия и тотальное недоверие к власти и ее институтам, а также отсутствие прогресса в проведении реформ наиболее ярко характеризовали состояние украинского общества накануне и во время президентских выборов 2019 г. Данные социологических опросов сигнализировали о том, что недоверие как к власти, так и к подавляющему большинству оппозиционных политиков было очень высоким (практически у всех претендентов на пост президента, кроме Владимира Зеленского, были крайне высокие антирейтинги) Ткачев Ю. Антирейтинг как ресурс: К кому из кандидатов в прези-денты Украины стоит относиться серьезно [Электронный ресурс]. Жур-нал «Огонёк». 4 февраля 2019. № 4. С. 20. URL: https://www.kommersant. ru/doc/3854223 (дата обращения 14 декабря 2019).
Borko, Yu.A. (2018), Vostochnoepartnerstvo:proekt, real'nost', budushchee [Eastern partnership: project, reality, future], The Institute of Europe of the Russian Academy of Sciences, Moscow, Russia.
Gushchin, A.V. and Levchenkov, A.S. (2019), Ukraina posle Evromaidana. Pyat' let krizisa i nadezhd [Ukraine after Euromaidan. Five years of crisis and hope], Russian International Affairs Council, Moscow, Russia..
Оглушительный успех Владимира Зеленского не привел к кардинальным изменениям в принципах поведения элит и их отношений с государством и экономикой Украины, зато способствовал росту скептицизма со стороны европейских политиков, курирующих Восточное партнерство: способность Владимира Зеленского и его команды контролировать внутриполитические процессы в Украине весьма сомнительна.
Отсутствие реального результата реформ, разочарование украинского общества в самих процессах реформирования - эти факторы заставили Евросоюз занять выжидательную позицию. Продолжая формально поддерживать евроинтеграционные устремления украинского руководства, Брюссель избегает обсуждения вопроса о предоставлении Киеву твердых гарантий членства в ЕС.