Влияние гендера на речевое поведение диалектоносителей
Я.В. Мызникова
Выявляются особенности диалектного дискурса, которые могут быть обусловлены гендерными характеристиками информантов. Различия мужских и женских диалектных текстов видны уже на уровне тематической организации. Интерес женщины направлен внутрь своего микросоциума, семьи, хозяйства. Тематика мужских текстов затрагивает внешнее окружение человека, работу, промыслы. Мужские и женские тексты имеют различия в области лексики, синтаксических конструкций. Социальная активность и наличие образования у информанта могут нивелировать влияние гендерного фактора на организацию текста.
Ключевые слова: коммуникативная диалектология, гендер, гендерология, диалектная лексика, метаязыковые высказывания.
The Influence of Gender on Dialect Speakers' Speech Behaviour
Yanina V. Myznikova, Saint Petersburg State University (Saint Petersburg, Russian Federation).
Keywords:communicative dialectology, gender, genderology, dialect vocabulary, metalinguistic utterances.
In the article, the gender approach is used in the context of a dialectological study in order to identify the features of dialect discourse that could be caused by the gender characteristics of informants. Russian dialect data collected in the Middle Volga region became the source of the material for this study. First of all, attention is drawn to the thematic content of male and female dialect texts, which is connected with the circle of male and female occupations. Women's interest is directed inside the “inner circle”, her own microsociety. Thus, the female dialect discourse includes the house, the way of life, economy, family, local traditions, rites, holidays, games, etc. Subjects of male texts cover the “distant” human environment. The main topics of the male dialectal discourse are agricultural activities, building, crafts, and fishing. The texts of male informants are on the history of the village, family, local microtoponyms, the ethnic and confessional history of the land, features of local nature. The informativity of male texts is manifested in different spheres of language. In the lexical sphere, men mostly use dialect units with concrete meanings often introduced by metalinguistic explanatory commentaries; substantives with objective meaning and verbs of concrete action prevail. Women mostly use evaluative adjectives and adverbs, verbs of sense perception. Records of female dialect speech are a very valuable source for the replenishment of the dialect dictionary with expressive vocabulary, which is not always possible to fix in conversations about rural labour. Syntactically, women use more complex, generally polypredicative utterances with explanatory inserts, quotations of direct speech in their texts; men generally use simple utterances. The dialect speaker's gender potential can be used more efficiently when collecting the dialect data. However, the study of male and female dialect texts has shown that the gender factor in dialect discourse interacts with other social parameters, such as, for example, informants' level of education and pattern of social activity, which can level out and neutralise the influence of the gender factor on the organisation of the dialect text
Вводные замечания
Актуальность в последние десятилетия в языкознании антропоцентрической парадигмы, интерес к субъективному в языке обусловили интенсивное развитие гендерных исследований. В последние годы в лингвистической гендерологии появляются работы методологического характера, рассматриваются вопросы разработки общенаучных подходов к изучению гендера в лингвистике.
А.В. Кирилина и М.В. Томская выделяют две основные группы проблем в исследовании гендера в языкознании. Во-первых, это язык и отражение в нем пола, т.е. описание и объяснение того, как манифестируется в языке наличие людей разного пола, какие оценки приписываются мужчинам и женщинам и в каких семантических областях они наиболее заметно / отчетливо выражены. Во-вторых, это речевое и в целом коммуникативное поведение мужчин и женщин, где выделяются типичные стратегии и тактики, гендерно специфический выбор единиц лексикона, способы достижения успеха в коммуникации, предпочтения в выборе лексики, синтаксических конструкций и т.д., т.е. специфика мужского и женского говорения [1].
Среди концептуальных подходов в гендерных исследованиях преобладают два основных: теория социокультурного детерминизма и теория биодетерминизма. А.В. Кирилина отмечает, что современное состояние ген- дерологии не позволяет отдать явное предпочтение ни причинам биологического порядка, ни социокультурным доминантам. В научном дискурсе присутствуют в большей или меньшей степени обоснованные доказательства воздействия как первых, так и вторых причин. Поэтому сегодня можно говорить о биосоциальном характере полового диморфизма [2].
Многие психолингвисты в качестве рабочей принимают гипотезу функциональной асимметрии мозга, подчеркивающую различия в специализации функций полушарий мужского и женского мозга. Е.И. Горошко, используя экспериментальные методы исследования, анализирует письменные тексты и показывает влияние на речевое поведение не только пола, но и возраста, уровня образования и характера социальной активности испытуемых, вновь подтверждая биосоциальный характер гендера. Эксперименты продемонстрировали, что наименьшие гендерные различия обнаруживаются у лиц с высшим образованием, занятых интеллектуальной деятельностью [3].
В результате исследований устной и письменной речи учеными выделены и проанализированы особенности мужских и женских текстов на разных уровнях языковой системы (см., например, [4, 3]). Среди таких черт традиционно выделяют объем фраз / предложений (тексты мужчин существенно короче текстов женщин); использование экспрессивно-оценочной лексики (в речи мужчин преобладают рационалистические оценки, редко присутствуют эмоциональные и сенсорные); эмоциональность речи (женская речь более эмоциональна, её характеризует более частое использование междометий типа ой!); связность и логичность речи (более связна и логична у мужчин), в мужской речи отмечаются также терминологичность, стремление к точности номинаций, более сильное влияние фактора «профессия» и др. Что касается тематического насыщения текстов, то для женщин характерно включение в ход разговора тематики, которую порождают обстановка речи, действия, которые производят говорящие, что может быть связано не столько с полом женщин, сколько с их социальными ролями.
В последние два десятилетия появляются работы, содержащие обзор основных направлений изучения гендера в зарубежной и отечественной лингвистике, выявляются перспективы лингвистической гендерологии [5, 6]. Р. Вардхау, подводя итоги гендерным исследованиям за прошедшие десятилетия, присоединяется к социокультурному подходу к гендеру и рассуждает о возможности сделать язык менее «сексистским» при условии меньшей дифференциации ролей в процессе воспитания мальчиков и девочек [7].
Материалом для гендерных исследований могут служить самые разнообразные источники: от художественного текста [8-10] до современной спонтанной речи [11].
В связи с тем, что «формирование лингвистической гендерологии невозможно без обращения к данным диалектного языка, фиксирующего речь реальных людей в реальной коммуникации», Т.А. Демешкина и М. А. Толстова предлагают выделить такую область исследования, как гендерная диалектология [12. С. 85]. Исследователи указывают, что гендерная диалектология пока находится в стадии становления, однако гендерные данные всегда фиксируются и учитываются в диалектологических исследованиях, в частности при изучении различных тематических групп лексики, при анализе особенностей речевого жанра автобиографического рассказа, при исследовании языковой личности, произведений фольклора [12. С. 86].
Данное исследование по своим целям и методам не является ни социолингвистическим, ни психолингвистическим, поэтому не предполагает использование экспериментальных методик и статистических подсчётов числа тех или иных языковых единиц в мужских и женских текстах. Гендерный подход предполагается использовать в рамках и в качестве элемента диалектологического исследования. Гендер рассматривается не как объект исследования, а именно как фактор, который необходимо учитывать для плодотворного сбора и описания диалектного материала.
Материалом для исследования послужили записи русских говоров Среднего Поволжья, сделанные с 2012 по 2017 г. в ходе диалектологических экспедиций в населённые пункты Старомайнского, Чердаклинского и Мелекесского районов Ульяновской области, а также тексты, опубликованные С.А. Мызниковым («Русские говоры Среднего Поволжья: Чувашская Республика, Республика Марий Эл», 2005 г.). Тексты записаны от пожилых информантов, которые являются членами традиционного сельского социума. Собиратель-диалектолог естественным образом стремится записывать речь наиболее пожилых и коммуникативно активных диалектоно- сителей. Абсолютное большинство информантов по экстралингвистиче- ским, социальным обстоятельствам, как правило, составляют женщины. Среди наших аудиозаписей также большинство текстов - записи женской речи, однако при расшифровке записей оказалось, что зачастую записи речи мужчин представляют собой более информативные и интересные тексты с лексической и этнокультурной точки зрения. В результате среди расшифрованных нами текстов оказались записи 11 мужчин и 27 женщин. В опубликованных материалах С.А. Мызникова присутствуют записи восьми информантов-мужчин.
Тематические и аксиологические особенности мужских и женских текстов
диалектный дискурс гендерный текст
Различия мужских и женских диалектных текстов выявляются уже на уровне тематической организации. Как отмечает И.Н. Кавинкина, «тематика проблем у женщин охватывает «ближний» круг жизни человека» [13]. В записанных диалектных текстах это ближайшее предметное и социальное окружение женщины: семья, родственники и соседи, дом и хозяйство, детали деревенского быта. Высокая эмоциональность женщин и социальная вовлечённость благоприятствуют беседе с женщинами-информантами на темы, связанные с духовной культурой: традиционные праздники, свадебный и похоронный обряды, игры, семейные отношения. Таким образом, интерес женщины направлен внутрь «ближнего круга», своего микросоциума. Интересы мужчин зачастую лежат вне «ближнего круга», тематика мужских текстов затрагивает «дальнее» окружение человека. В записанных текстах это, прежде всего, всё, что связано с работой, с сельскохозяйственной деятельностью, это и другие мужские занятия, обусловленные особенностями окружающей природы (рыбная ловля, охота), ремёсла и сельское строительство. Тематика мужских текстов и территориально, и исторически может выходить за рамки жизни своего микросоциума, затрагивать дальнюю историю своей земли, своего рода, местную топонимику и микротопонимику, общесоциальную проблематику.
Приведём примеры микротем, которые были инициированы самими информантами-мужчинами в ходе беседы с собирателем1.
- История рода, фамилии:
Ну вот дома' были эти вот хозяйски /мельница Калёсо'ва /Калёсо'вая вот / Калёсо'ф фамилия / Калёсо'вы / эт тожэ роды / вот Ерасо'вы / вы думаити я один? / пол-Гародишша Ерасо'вых // ты панимаш эт толька розъехалис // притом Ерасо'вых в Гародишшах один рот / а ф Кайбеле другой рот / оне тожэ Ерасовы / оне когда-та были связаны... // там были корни / которы / ну можэт быть с восемьсотава ешшо года можэт / с семисотава / веть захаронения-т находют // Крестово-Городище (М-85; 4 кл.) Фрагменты диалектных текстов приводятся в упрощённой транскрипции, отражающей особенности вокализма говоров Поволжья с неполным оканьем, а также изменение качества согласных в слабых позициях. После названия населённого пункта приводятся наиболее значимые сведения об информанте в виде условных обозначений: буквы М и Ж обозначают мужской или женский пол, а цифра после дефиса - возраст информанта, далее указан уровень образования, т.е. число лет обучения, среднее техническое образование (СТ) или среднее специальное образование (СС)..
Вот зьдесь улицы / виш каки' названия были? // у нас паны' были // Малькофские Сахофские Далгонофские Миранские Багданофские Быкоф- ские // фсе вот // эт Екатерина што ль // так шо зьдесь поляки // меня приежжали с телявизера-та / спрашивали / «Ты знаш польский язык?» // кто ш ево знат / кто помнит / кто помнит как полякаф прислали // вот по фамилии толька // дет и отец были поляки // или ж она ф плен забрала этих полякаф / и сюда вот в Жыдяефку // Русские Юрткули (М-70; 7 кл.).
- История села:
Што такое «гародишшэ» знаите вы / нет? // паселение // а у нас «крестова» пачему названа? // кода татарскае нашессвие была / и он шол / фсе патчинялис / а вот где мы жыли / Симбирка што ли называлась / они не патчинилис // он фсех убил / и плугам перкопал / так и так зьделал / и четыре креста поставил / тут гыт нечысты жывут // Крестово- Городище (М-77; 7 кл.).
Ета мать росказывала /я радилса' / последний гот оне в единолишнам хозяйстве жали // а уш триццать первам году артель арганизовалас // артель / Красный пахарь назывался / эт в Гародишшах вот / перва / Кайбеле ишшо не была... // а ф колхос как фступали / ну или артель эта назови // заступали кто значит если он заступат / он фсё инвентарь должэн свой / ну плуг был / лошать / корова / офцы // он фсё должэн туды в калектив весьти / понятна? / а вить люди-ти жыли разны / и богаты / и бедны / а веть в одно места сводили //Крестово-Городище (М-85; 4 кл.).
- Топонимика:
У нас ззесь вот есь Залотое болота / стала быть коли'-та претки брали золата оттуда // вот у нас зьдесь Ути'нска гора / эта река тёкла / и на неё садились утки // а што шас течот река / эта Бро 'сава / там бросили // а дальшэ гора Попо 'ва / там поп построил дом и огромна крутая гора / вот там поп жыл // Красная Река (М-84; 3 кл.).
В книге С.А. Мызникова «Русские говоры Среднего Поволжья: Чувашская Республика, Республика Марий Эл» расшифрован большой текст ин- форманта-мужчины 88 лет об истории деревни Нерядово (с. 174-176). Приведём небольшой фрагмент:
Ковда Стенька Разин, Разина розбили, вот он, биг по всём горам, по Волге-то леса были. Эти Стеньки Разина отрывчики вот поселились здесь, начиная с Новокушниково и кончая Новинскэй... А потом здесь проходил Пугачёв, Пугачёвский взвоз шшытатса здесь. Он шёл из Йошкар-Ола в марийской стороне. А ковда пришёл к Кокшайскый-то, а на Денёшкино гора большая. Вот он решыл на наш взвоз. Так он Пугачёвский взвоз шшыталса. А Нерядово названо, не порядились с ним воё- вать не пошли, вот. Он назвал Нерядово, не рядились, эдак розговор-то был (Нерядово Мар. Пос. Чуваш.) [14. С. 174].