Невозможно представить рассказ-воспоминание информанта-мужчины без подведения философских итогов сказанному:
Мы вить жыли в однем веке / а теперь другой век / ты панимаиш / и эпоха другая / трудна конешна вам прецтавить / а мы веть вот эта прошли фсё // Крестово-Городище (М-85; 4 кл.).
Эт русска земля / она чо ни приняла // мы нарот такой / бессмёртный // нас и талочы'ли / нас и мыли / нас и фсё / а мы фсё равно воскреснем и жывём // Красная Река (М-84; 3 кл.).
Весела была тогда / жыли трудна / прожывали / но весела была // а сечас жывут харошо / фсё нарядно' / но фсё убита // не знаю чово сталас // чово делат-та малодёш? // а тогда стон стоял / дарам што голадны / на траве были люди / как вечер так стон стоит // фсё была харошо / а сечас фсё замерла // Красная Река (М-84; 3 кл.).
Жизненные наблюдения информантов-мужчин часто оказываются интересными не только с точки зрения наличия диалектных особенностей, но и с точки зрения содержательной: А у нас са свинёй наравне // мы / што твой желудак што свининный желудак // я вот знаю / пато- му шта я на бойне // я изучил фсе болезьни / фсё строение / как у чоло- века / и такое / у свинье тожэ такое // я равнял чоловека ссвиньёй // вота / похожа ф точносси / фсё / желудак такой / фсё там такое // я равняю са свиньёй... // сычук эта у свиньи как у нас / наш и свининный // Русские Юрткули (М-70; 7 кл.).
В рассуждениях о конфессиях встречаем множество интересных контекстуальных значений общеупотребительных лексем (русский русский православный,' хресьянин 'православный,' славянин христианин) : У нас кулу- гуры-та есьть / я веть проста /рускай чоловек / хресьяни'н // и фсё / я проста славя'нин и фсё / крешшонай я / а те они не крешшоны /у них соф- сем другая вера / ты панимаеш / оне не хресьянскай веры / оне хресьянскай веры / а исповедают па-другому / ты панимаешь? /у них законы софсем другеи // Крестово-Городище (М-85; 4 кл.).
У женщин также встречаются обобщающие замечания о жизни, но, как правило, в рамках противопоставления теперешней жизни и бывалошной: Топерича па-другому / па-бывалышнаму ничево нет // Красная Река (Ж-92; 7 кл.); Бывала не едак была / топерь фсё па-другому /топерь не сходюца / а каждай семье где ни попала гуляют / каждый день // а тогда так не гуляли / а ф празьники ток // люди роботали / и вот в большы празьники фсе гуляли // вот сабиралис скока / и гуляли / и Масленцу / и Рожоство / и Крешшэнье / и Паску // Красная Река (Ж-92; 7 кл.).
«Теперешняя» жизнь, как правило, описывается в отрицательных конструкциях: Фсе ф поле / весь нарот ф поле / а топерь кто ф поле? / топерь нет никово / машины // вот когда фсё убёрут с полей / колхос делал им празьник /угошшали / подарки давали / кто ударник / День колхозьника был // а топерь никто ни угошшат / ни подарки никому ничо ни даёт // ничо нет / фсё по-другому // раньшы плоха жыли / а фсё делали // а топерь гуляют тока // Красная Река (Ж-92; 7 кл.); Висёлство' была ужас- нае... // ну стон стоит эт прям ужас как харошо была / а шас ненай свадьба ненай нет / наедяцца напьюцца бум-бум-бум повихляюца и пошли //не слуху не духу // Красная Река (Ж-73; 7 кл.).
Лексические особенности мужских и женских текстов
Мужские диалектные тексты, как правило, характеризуются высокой информационной насыщенностью. В области лексики это свойство текстов информантов-мужчин связано с использованием слов с конкретной семантикой, в том числе диалектных элементов:
Кладёш вот эту кужэ'ль / канопе'ль кладёш накладёш / и наверьх эдак тяжэсьть / и связываш / и в Залото болота // она недели две помокнет / вы- таскываш / сушыш / в баню // и были такеи мялки / потсавват и мнёт / и делат из нево куделю / вот иё пряли / в избу стан / уставвали и ткали // и брюти / брюти эт вон ёлхушку шшэкотурили и краси'ли // а ткали стан был /вносют в ы'збу /моя мать она начинат основу /зьделат /бёрда была//там подношки были / надну нажымат / она растопырица она / чолнок жмык / стук / чолнок жмык / стук // ватолы ткали / вот щас мы удевам удеялы / а эта ватолы были // вот ткали / вот износют дарунна ' эта / из них резали и рвали / и ткали /эта называлась ватола // Красная Река (М-84; 3 кл.).
Как видно из приводимых примеров, использование диалектной лексики информанты-мужчины часто сопровождают метаязыковыми пояснительными высказываниями: А есътъ ещё грабе'льки называют /эта к косе приделывают /то есъ штобы высокай косить /хлеп / ево витъ не так как траву посшыбатъ / а рас / косиш / и кладёш / штобы сноп связать нада // а снопы ставили пятки' называют / четыре снопа так /так / а наверъху пятый вот прям втыкают колас на колас / эт штоп дождик кода идёт / стёкала // Крестово-Городище (М-85; 4 кл.).
В текстах информантов-мужчин высокой частотностью характеризуются существительные с конкретно-предметным значением и глаголы со значением конкретного физического действия: Снопы-та уберут / тут на земле-та зерно / ну метлой съметут / потом ссыпают / потом провеивают / лопатай черпают / на ветру кидают / ветер уносит мякину / ну што астаёца / остатки от коласа // Старая Майна (М-91; СС); Сети были ис хэбэ-нитак / рыбаки на нач ставили / утрам вынимали / сушыли // рыбу выбирали /снасътъ просушывали /ремонтиравали / целый денъ / и вечерам опятъ выставляли //Крестово-Городище (М-63; СТ).
В записанных женских текстах отмечается значительное число оценочных элементов, в частности более интенсивное, чем у мужчин, употребление качественных прилагательных и наречий, экспрессивной лексики, глаголов чувственного восприятия:
У ево матъ осталас одна... // а болъна уш характер нехорошый был /у съвекрови // и фсё-тки я опятъ ожа'лилас /хотъ онаругалас / фсякие / то вот возврат делала многа // да / а жалка / зача'рела фся // пятъ лет уха- жывала за съвекровъю... // а уш была такая ой страх не этим памянутъ // выпивала жэ / да болъна уш вири'па была // и вот иё / фся абросла / и постригла / и фсё иё вымыла / как за ребёнкам вымыю / в баню поведу // ой пятъ лет я за ней... // старшая сноха /я брезгаваю /я не могу /я гаворю /а я не брезгаваю / отмою // Базарно-Мордовские Юрткули (Ж-80; 4 кл.). Записи женской речи весьма ценны именно как источник для пополнения диалектного словаря экспрессивной лексикой, которую не всегда удаётся зафиксировать в беседах о сельской трудовой деятельности: Ты где блукала? // шаманяешся дапозна! // Старая Майна (Ж-82; 7 кл.); Што ты как ва'крыченъ сидиш? / подними таноно'-та / иди / пробзди'съ // Крестово- Городище (Ж-66; СС); У-у / воста'нашна /тока бы лизоблюдничала // еш / чо подали /разносолаф у нас нету // Крестово-Городище (Ж-85; 4 кл.); Ты фсю бутылку што лъ один вы'глахтал? //Крестово-Городище (Ж-66; СС).
Можно отметить некоторые различия в мужских и женских метаязыко- вых высказываниях толковательного содержания. Мужчины при пояснении значений диалектных слов обычно используют синонимы, часто в сопровождении слов вот такой, типа: Дёрно'-та эт вы знаите што? // вон залок... не па'хана // вот сверъху / ты панимаеш / слой неболъшой снимае- ца/эта дёрно'называеца//Крестово-Городище (М-85; 4 кл.); Во'рат /эта при'ват / запряжоны лошади /ходят по кругу / понятна? / там калёсо ф серётке стоит // он называлса ворат // Крестово-Городище (М-85; 4 кл.);
Была абдирка / вот калёсо такое / стояла // на нево жэрть насунута и пара лашадей потстёгивали / и крутили / обдирка эт проса обдирали // Красная Река (М-84; 3 кл.); Донец вот такая доска / и дырачка тут // Ерыклинск (М-86; 7 кл.); Росли деревья диаметрам до двух метраф // осо'карь называлса / типа то'паля // там толька кора вот такой тал- шшыны / вот толшэ руки // Старая Майна (М-91; СС); Морда конешна атличалас / типа корзинка / тожэ её ставили / она плетёная // Крестово- Городище (М-63; СТ).
У женщин толкование значения диалектного слова часто представляет собой микротекст описательного характера: Знаите што такое мочала? // из липы делают //мочыли вот в лупке липу / обдирали / эти лупки в болоте мочыли // потом эта мочала вот аддирали / и ткали кули' // Старая Майна (Ж-82; 7 кл.); Стирали / делали шчолак // баню топют / кадушка / ф кадушку накладывают туда золы / и кипяток этат туда выливают // эт получаеца шчолак / она мылка вода // вот этим вот стирали // и голавы мыли этим /мылис сами // Старая Майна (Ж-82; 7 кл.); Ну вот когда сьнек таит // вот зима идёт / сьнек // начинаца весна / таит / и кругом заливат фсё водой //раздополье называцца // Кременские Выселки (Ж-74; 7 кл.).
Синтаксические особенности мужских и женских текстов
Наблюдаются различия и в других языковых сферах, например на уровне высказывания они проявляются в предпочтении определённых синтаксических конструкций. Для женской речи характерны сложные, поли- предикативные высказывания со вставными конструкциями поясняющего характера, с включениями прямой речи, противительными оборотами: Избушка / эт вот маленьки канурушки / вон который прям с двум окошэчкам небольшым / старушка ш одна / куды гыт мне большу-та / эт шас харошо с газам-та / а тогда веть дрова были / за ними нада ехать вон куда / на Волгу // хватит мне маленькай / зьделайте мне маленьку // Крестово- Городище (Ж-81; 7 кл.).
В мужской речи преобладают синтаксически простые высказывания со вставными конструкциями поясняющего характера: А если вот двухэтажный дом каменый... /там дымохот был же насквось / и там и наверху голанки / и нанизу голанка / дом двухэтажный / притом дом с флигилем / это вот со лбом такой вот / карнис у нево / фсё / эта флигель // а вот этат наш дом / видиш у нево нет лба / эт шатровы называюца // а эти / сени / то есть придел / оне были неабязательна из лесу / вот хвораст / галотальник / каротальник был называлась // Крестово- Городище (М-85; 4 кл.).
Приведём для сравнения ответ на вопрос о двухэтажных домах из интервью женщины из этого же села: Ну тода у нас двухъетажэнки не были / эт щас вон гляди-к вшырь растопырились как // во щас / а ты-та для чево эта столбики зьделал? /я их камнем обделаю /у меня тут будет двухъетажна /комната моя пфу ты... // а тогда этава не была ничово / кануры были // Крестово-Городище (Ж-81; 7 кл.). В этом фрагменте снова наблюдаем вкрапления прямой речи, конструкцию с противительными отношениями и отрицанием (эт щас... а тогда этава не была ничово). Текст информанта-мужчины содержит подробное описание устройства двухэтажного дома и сопоставление его с другим типом дома, что выражается при помощи экзистенциальных и локативных конструкций.
Некоторые итоги исследования
Разрабатывая тактику сбора диалектного материала, опытный диалектолог не может не учитывать влияние гендера на речевое поведение диалектоносителя. Как правило, гендерная принадлежность информанта влияет на выбор тем для беседы или целенаправленного опроса по программе. Видимо, гендерный потенциал диалектоносителя может быть использован в сборе диалектного материала, в частности диалектной лексики, более эффективно. Однако изученные мужские и женские диалектные тексты подтвердили важность и других параметров, таких как уровень образования и характер социальной активности информантов. В указанной книге С.А. Мызникова приводятся тексты А.П. Чекменёвой из села Ахмасиха Чувашской Республики (на момент записи ей было 85 лет). В войну она три года работала председателем колхоза, социально активны были и её братья: «У меня братья' были, оне были все председателями колхоза «Подборный», все четыре брата... Все были у меня братья' учёны» [14. С. 245]. По текстам этой женщины видна её очень высокая компетентность во всех вопросах сельскохозяйственной деятельности: полеводство, животноводство, обработка льна, конопли, прядение, ткачество, плетение лаптей, постройка саней и т. д. В текстах представлено значительное количество лексики терминологического характера: уса'да, ка'рда, клюшо'к, се'нница, по'сконь, мя'льца, костри'га, руче'нька, стан, наво'й, наби'лки, челно'к, це'вка, бё'рдо, мото- ви'ло, вью'шки, снова'льни, па'сма, луто'шка, кочеды'к, коло'дка, чеку'шка и мн. др. Социальная активность, интерес ко всем сторонам сельской жизни, высокая языковая компетенция нивелируют итак не слишком значительные различия в оформлении мужских и женских текстов. Всё это вполне соответствует выдвигаемому А. В. Кирилиной положению о том, что гендер можно рассматривать как параметр переменной интенсивности [15].
Итак, подводя некоторые итоги нашим наблюдениям над записями мужской и женской диалектной речи, можно отметить, прежде всего, различные тематические предпочтения информантов-мужчин и информантов- женщин, что непосредственно связано с их социальными ролями в традиционном обществе. Также различия могут быть связаны с преимущественным использованием определённых групп лексики. Можно указать и на некоторые различия в построении высказывания, в характере метаязыковых комментариев.
Литература
1. Кирилина А.В., Томская М.В. Лингвистические гендерные исследования // Отечественные записки. 2005. № 2. URL: http://www.strana-oz.ru/2005/2/lingvisticheskie- gendemye-issledovaniya (дата обращения: 26.02.2019).
2. Кирилина А.В. Гендер: Лингвистические аспекты. М. : Ин-т социологии РАН, 1999. 189 с.
3. Горошко Е.И. Особенности мужского и женского стиля письма // Гендерный фактор в языке и коммуникации : сб. науч. тр. МГЛУ. М., 1999. Вып. 446. С. 28-41.
4. Земская Е.А., Китайгородская М.А., Розанова Н.Н. Особенности мужской и женской речи // Русский язык в его функционировании / ред. Е.А. Земская, Д.Н. Шмелева. М., 1993. С. 90-136.
5. Горошко Е.И. Гендерная проблематика в языкознании // Введение в гендерные исследования. Ч. 1 / ред. И.А. Жеребкиной. Харьков ; Санкт-Петербург, 2001. С. 508-543.
6. Кожанова Н.В. Гендерные исследования в области языка и коммуникации // Вестник АлтГПА: Гуманитарные науки. 2014. № 21. С. 40-43.
7. Wardhaugh R. An introduction to sociolinguistics. 5th ed. Oxford ; Malden, MA : Blackwell, 2006. P. 418.
8. Дробышева Т.В. Художественный текст в гендерном аспекте // Вестник ВГУ. Серия: Филология. Журналистика. 2008. № 1. С. 34-37.
9. Шпильман Н.В. Гендерный аспект речевой маски: постановка проблемы и поиск ориентиров // Вестник НГПУ. 2014. № 3 (19). С. 68-74.
10. Yokoyama O.T. Gender linguistic analysis of Russian children's literature // Slavic Gender Linguistics / ed. by M.H. Mills. Amsterdam/Philadelphia : John Benjamins Publishing Company, 1999. P. 57-84.
11. Богданова-Бегларян Н.В. и др. Русский язык повседневного общения: особенности функционирования в разных социальных группах / отв. ред. Н.В. Богданова-Бегларян. СПб. : Лайка, 2016. 244 с.
12. Демешкина Т.А., Толстова М.А. Гендерная диалектология и словари как ее источник // Вопросы лексикографии. 2017. № 12. С. 83-105.
13. Кавинкина И.Н. Проявление гендера в речевом поведении носителей русского языка. URL: http://ebooks.grsu.by/kavinkina_gender (дата обращения: 28.02.2019).
14. Мызников С.А. Русские говоры Среднего Поволжья: Чувашская Республика, Республика Марий Эл. СПб. : Наука, 2005. 640 с.
15. Кирилина А.В. Возможности гендерного подхода в антропоориентированном изучении языка и коммуникации. URL: http://www.gender-cent.ryazan.ru/kirilina1.htm (дата обращения: 09.03.2019).