Воронежская сыскная полиция: организационно- правовые основы деятельности и руководящий состав
А.В. Перегудов
Аннотация
Освещаются причины учреждения, вопросы организационного строительства и кадровой политики сыскной полиции в Российской империи. Центральное место занимает сюжет о становлении Воронежского сыскного отделения и его руководящем составе.
Ключевые слова: сыскная полиция, уголовная преступность, Воронежская губерния.
Abstract
This publication interprets about the reasons of state institution and questions of organizational development detective police in the Russian empire. The main part ofpublication is a story about formation Voronezh detective department and his leaders.
Key words: detective police, criminality, Voronezhskaya province.
Необходимость создания сыскной полиции в Российской империи назревала давно. В эпоху Великих реформ 60-70-х гг. XIX в. фиксируется резкий рост преступности. Проводимые преобразования привели к разрушению традиционного уклада жизни и повышению социальной мобильности населения. Наиболее уязвимые слои общества не смогли быстро адаптироваться к новым условиям, в результате чего значительная часть городских жителей оказалась люмпенизирована.
Жертвами мошенников становились в том числе высокопоставленные сановники. К примеру, министр внутренних дел А. Е. Тимашев (1868-1878), вернувшись после обедни из московского Успенского собора, не обнаружил в своем кармане кошелька, золотого портсигара с бриллиантовой монограммой, а также портфеля, в котором были нужные записки [1, с. 7].
Преступность в России во второй половине XIX в. росла темпами, существенно обгонявшими темпы роста численности населения. В период с 1876 по 1889 г. население ежегодно увеличивалось в среднем на 1,5 %, а число возбужденных уголовных дел - на 4 %. По данным С. С. Остроумова, посвятившего изучению преступности дореволюционного периода целую монографию, число ежегодно осуждаемых преступников также неуклонно росло и в 1890 г. составило по отношению к 1876 г. 160 % [2, с. 31-32]. Как писал юрист-либерал того времени Н. Селиванов, сетуя на отсутствие судебно-полицейского розыска, «не тому нужно удивляться, что более половины преступлений у нас остается не раскрытыми, а тому, что другая половина раскрывается» [3, с. 309].
Становление сыскной полиции в дореволюционной России проходило в два этапа. Первый связан с созданием органов уголовного сыска в таких крупных городах, как Санкт-Петербург (1866), Варшава (1874), Киев (1880), Москва (1881) и др. Сыскные учреждения функционировали в составе канцелярий обер-полицмейстеров, полицмейстеров и градоначальников. Российские власти осознавали, что именно в этих крупных городских центрах с их динамичным ритмом наблюдается высокий уровень пришлого элемента, острее проявляется имущественное расслоение и, как следствие, запредельная вероятность совершения противоправных действий.
Второй этап в становлении сыскной полиции связан с событиями Первой российской революции. Получили широкое распространение новые виды преступлений, ранее встречавшиеся крайне редко: террористические акты, нападения на служащих полиции и жандармерии. Разгул преступности в 19051907 гг. заставил правительство принять решение о создании всероссийской системы уголовного сыска. 6 июля 1908 г. Николай II подписал закон «Об учреждении сыскной части» [4]. При городских полицейских управлениях в 89 губерниях учреждались сыскные отделения четырех разрядов «для производства розыска по делам общеуголовного характера». Разряд напрямую зависел от численности населения того или иного города. Общее руководство сыскными отделениями осуществляло VIII делопроизводство Департамента полиции МВД.
В данной статье речь пойдет об организационном оформлении сыскной полиции крупнейшего города Центрального Черноземья - Воронежа, представлявшей собой один из типичных образцов органов уголовного розыска провинциальной России начала XX в.
Сыскное отделение г. Воронежа относилось ко второму разряду. По данным на 1 июля 1909 г. в губернском центре проживало 97 682 человека [5, c. 76]. Штат сыскного отделения включал начальника, его помощника, трех полицейских надзирателей и шесть городовых (в документах именовавшихся агентами), всего 11 человек. Годовое содержание начальника отделения обходилось казне в 1750 руб.: 700 руб. жалованье, 700 руб. столовых и 350 руб. на разъезды. Начальник сыскного отделения по закону обладал существенной льготой - освобождение от мобилизации в армию в случае начала войны.
августа 1910 г. МВД утвердило основополагающий документ, определявший деятельность российских сыщиков - «Инструкция чинам сыскных отделений» [6]. Основными методами работы сыщиков стали наружное наблюдение и использование негласных сотрудников. Согласно «Инструкции», деятельность сыщиков контролировалась прокуратурой. Чиновники сыскного отделения в сфере производства дознания о преступлениях действовали под руководством прокурора местного окружного суда и подчинялись его указаниям. Начальник сыскного отделения был обязан докладывать прокурору о ходе негласных расследований, которые предпринимались с целью предупреждения общеуголовных преступлений. сыскной полиция уголовный
Одновременно с этим «Инструкция» устанавливала структуру сыскных отделений и принципы организации их работы. Каждое отделение состояло из четырех структурных подразделений-столов: 1) личного задержания; 2) розысков; 3) наблюдения; 4) справочного регистрационного бюро. Последнее составляло «главную часть внутренней организации сыскного отделения», поскольку занималось установлением личности преступников и их регистрацией, выдачей справок о судимости и розыске скрывающихся лиц.
В то же время «Инструкция» 1910 г. имела ряд недочетов и противоречий, значительно осложнявших сыскную деятельность. К примеру, все сотрудники сыскных отделений, начиная от начальника и заканчивая городовыми, обязаны были носить форменную одежду и только в случаях особой необходимости могли надевать штатское платье. Вскоре Департамент полиции МВД под натиском сообщений с мест о нецелесообразности выполнения этого положения вынужден был уступить и к 1912 г. сыщикам фактически рекомендовали при выполнении служебных обязанностей носить штатскую одежду, а форму надевать лишь «при явке начальству» [7, с. 142]. Отметим, что в воспоминаниях о своей деятельности такие мэтры сыскной полиции, как И. Д. Путилин и А. Ф. Кошко, неоднократно указывали на переодевание, позволявшее им перевоплощаться в представителей разных сословий, как на эффективнейший метод розыска.
Также один из пунктов «Инструкции» гласил, что «район деятельности каждого сыскного отделения определяется преимущественно пределами ведения полицейского управления, в состав которого оно входит», что означало замкнутость на городе. Подобное требование несколько не соответствовало закону от 6 июля 1908 г., где говорилось, что сыскные отделения учреждаются «для производства розыска... как в городах, так и в уездах». Однако на практике все оказалось иначе. «Нередко наблюдались случаи, - писал “Вестник полиции” в 1913 г., - когда зарегистрированный серьезный преступник, и даже разыскиваемый, совершенно свободно проживал в узде в то время, когда его тщательно разыскивали в городе. Это объяснялось тем, что сведения о нем не имелись в распоряжении уездных полицейских властей или же за неимением у последних средств наблюдения преступник оставался без должной регистрации» [1, с. 11]. Теоретически, «по особым поручениям», сыщики могли осуществлять разыскную деятельность и в уездах. Финансирование такого вида розыска осуществлялось казной, но чаще всего это были не твердо фиксированные суммы, выдаваемые на год, а периодические выплаты по ходатайству губернатора, покрывающие расходы чинов полиции из собственных средств. Понятно, что такой способ финансирования (путем погашения затраченных денег) сказывался не лучшим образом на результативности поиска. Например, что было делать, если на преследование преступника средств у полицейского не было, а обращение к вышестоящему начальству требовало времени, в течение которого злоумышленник уже скрывался? Таким образом, фактически оплачивался результат, а не процесс работы, несмотря на то что это были штатные служащие [8, с. 166]. Как видим, один из главных недостатков организации сыскной полиции в Российской империи - ее децентрализация.
Техническое оснащение учрежденных сыскных отделений было на высоком уровне. С 1908 г. думская комиссия одобрила проект выделения средств для оборудования всех отделений фотоаппаратурой, а также антропометрических и дактилоскопических кабинетов. Во многом благодаря этому российская полиция оказалась одной из лучших криминалистических служб мира. Каждое сыскное отделение, по примеру полицейских учреждений Франции, было оснащено фотоаппаратом системы Бертильона образца 1907 г. Он обладал тремя важнейшими для российской сыскной полиции качествами - дешевизной, портативностью и универсальностью. Кроме того, сыскные отделения снабжались маленькими ручными фотокамерами для моментальной съемки. В Воронежском отделении их было четыре. Антропометрические инструменты для канцелярий российских сыщиков тоже были заказаны в Париже. Так, в октябре 1909 г. служащие Воронежского сыскного отделения задержали 94 человека (84 мужчины и 10 женщин). С 56 человек «сняли фотографии», 58 измерили [9, л. 19].
Подобным арсеналом технических новшеств не могли похвастаться в других полицейских учреждениях. Например, воронежские жандармы регулярно размещали в сыскном отделении свои заказы на изготовление фотографических карточек с преступников, оплачивая их в соответствующем размере (как правило, нескольких рублей).
Практически во всех сыскных отделениях были организованы музеи, предназначавшиеся для обучения личного состава. В провинциальных отделениях, многие из которых ютились в одной-двух комнатах, музей представлял собой шкаф-витрину, где хранились воровские инструменты, орудия преступлений, фальшивые деньги и изъятые сыщиками документы [7, c. 121].
Помимо государственного бюджета финансирование сыскных отделений осуществлялось по линии городских обществ и губернского правления. При закупке мебели и оборудования ограничивались преимущественно самыми необходимыми и недорогими вещами. Типичный набор мебели для сыщиков состоял из трех шкафов, четырех столов, двух дюжин венских стульев, витрины для музея и пишущей машинки. Где-то к этому набору добавлялись копировальный аппарат, настольные лампы или портрет императора.
18 мая 1910 г. Департамент полиции циркулярно указал всем сыскным отделениям на «желательность приобретения собак-ищеек». Небольшой питомник с несколькими собаками и проводником при них появился в Воронеже в 1912 г.
Воронежское сыскное отделение открыло свои действия осенью 1908 г., разместившись в том же здании, что и городское полицейское управление. Его первым начальником стал 45-летний Геннадий Михайлович Бережицкий, служивший до этого полицейским надзирателем Петербургской сыскной полиции. Он родился 10 ноября 1862 г. Происходил из крестьян Черниговской губернии, православного вероисповедания, получил домашнее воспитание. Был дважды женат, имел двоих детей, по одному от каждого брака. Имений ни за ним, ни за супругой не значилось [10, л. 20-29].
К моменту назначения в Воронеж общий стаж полицейской службы Г. М. Бережицкого составлял 23 года, 17 из них он провел в столице. Исходя из послужного списка, Г. М. Бережицкий был специалистом по раскрытию краж, грабежей, игорных притонов. Например, в 1907 г. им была задержана шайка грабителей, у которых удалось отобрать бомбы, взрывчатые вещества и нелегальную литературу [там же, л. 16]. В апреле 1905 г. Николай II «Всемилостивейше соизволил пожаловать» его за отличие по службе званием личного почетного гражданина.
5 августа 1908 г. Г. М. Бережицкий подал рапорт своему петербургскому начальнику В. Г. Филиппову с просьбой ходатайствовать о переводе с повышением в Воронеж. Вскоре соответствующее прошение было направлено воронежскому полицмейстеру А. О. Бернатовичу: «Для замещения должности начальника сыскного отделения в г. Воронеже я признаю возможным рекомендовать полицейского надзирателя Геннадия Бережицкого вверенной мне сыскной полиции, который состоит на службе в полиции с 1885 г. и при своих безукоризненных нравственных качествах и выдающихся способностях к обязанностям своим относился и относится с неутомимым усердием и энергией» [там же, л. 2-2 об.]. В. Г. Филиппов характеризовал своего подчиненного как опытного и способного агента, которому поручались дела наиболее сложные и важные, в том числе и за пределами столицы, и с которыми он всегда успешно справлялся.
Основным мотивом, побудившим Г. Бережицкого перебраться в Воронеж, вероятнее всего, было желание занять самостоятельную должность и улучшить материальное положение. В целом по России три четверти вакансий начальников сыскных отделений заняли чины наружной полиции, не имевшие опыта сыскной деятельности. Остальные вакансии заполнили бывшими офицерами, чиновниками других ведомств, иногда людьми, ранее вообще не служившими на государственной службе [7, с. 109]. Теоретически Воронежское сыскное отделение с назначением Г. М. Бережицкого должно было оказаться в более выигрышном положении по сравнению с другими. Образцом при организации работы сыскных отделений по всей России в 1908 г. послужила Санкт- Петербургская сыскная полиция, в которой он служил много лет и работал под началом таких выдающихся сыщиков, как В. Г. Филиппов и А. Ф. Кошко, опыт которых мог быть перенесен в Воронеж.
Многократно прав был чиновник особых поручений МВД В. И. Лебедев, стоявший у истоков общероссийской системы сыскной полиции 1908 г., утверждая, что «.. .от соответствующего своему назначению руководителя сыском часто зависит успех этого важного и ответственного дела. Призванные быть руководителями уголовного сыска должны быть избираемы из людей испытанной твердости характера, неподкупной честности, безупречного прошлого и по нравственным своим качествам должны быть вне всяких подозрений, дабы они были всегда, - заключал полицейский чиновник, - в состоянии перед каждым держать себя с непоколебимым сознанием собственного достоинства и нравственного превосходства над той преступной средой, с которой им приходится вести беспрерывную изо дня в день усложняющуюся борьбу» [11, c. 10].