«ВЫ РАССКАЗЫВАЕТЕ ДЕТЯМ СКАЗКУ ИЛИ ПОВЕСТЬ...»: РАССКАЗ «МАЛЕНЬКИЙ ГЕРОЙ» Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО И ПОВЕСТЬ «ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ» И.С. ТУРГЕНЕВА
Т.Б. Трофимова
Институт русской литературы (Пушкинский Дом) Российской академии наук
В статье исследуется полемика И.С. Тургенева с Ф.М. Достоевским о проблеме романтизма. В центре этой полемики оказывается фигура В.Г. Белинского, эстетические взгляды которого были переосмыслены Достоевским в «Маленьком герое», ранее именовавшемся «Детской сказкой». Писатель в 1840-е годы находился под большим влиянием идей критика, в том числе его суждений о задачах детской литературы и воспитания детей. «Маленький герой» представляет собой романтический рассказ о первой любви и наполнен перекличками с высказываниями Белинского, которые были направлены против «шиллеровской любви» и «шиллеровского романтизма», против поэтизации рыцарского чувства. Все эти интонации отразились в «Маленьком герое». Более того, «соперником» юного влюбленного у Достоевского оказывается персонаж, прототипически близкий к известному критику, что, наряду с другими фактами, указывает на самом деле на полемический вектор Достоевского по отношению к Белинскому в этом его рассказе. «Детская сказка» стала для него прощанием с тем периодом его творчества, который был связан с Белинским.
Рассказ остался почти незамеченным критикой, однако привлек к себе внимание Тургенева, который, без сомнения, услышал все переклички с Белинским. Отсюда почти прямое следование, в деталях, за Достоевским в его повести «Первая любовь», которая не слишком по времени отстоит от «Маленького героя». Размышления героя Тургенева из «Первой любви» также похожи на мысли Белинского, особенно когда они касаются драматизма первого чувства. Однако именно героиня Тургенева транслирует суждения Белинского, отличающиеся глубиной понимания реализма, когда речь идет о красоте подлинной поэзии, в которой подчас более жизни, нежели в самой действительности. Романтический элемент в реализме Тургенев, вслед за Белинским, всегда признавал, и в данном случае полемически ответил на критику Достоевского в адрес их общего учителя.
Ключевые слова: Тургенев; Достоевский; Белинский; Шиллер; романтизм; реализм; сказка; детская литература; фантазия.
Tatyana Trofimova
“YOU TELL THE CHILDREN EITHER A FAIRY-TALE OR A STORY...”: THE LITTLE HERO BY F.M. DOSTOEVSKY AND THE FIRST LOVE BY I.S. TURGENEV
Institute of Russian Literature (Pushkinskij Dom) of the Russian Academy of Sciences
The article explores the polemics of Ivan Turgenev with Fyodor Dostoevsky over romanticism. At the center of this polemics is the figure of the prominent literary critic Vissarion Belinsky, whose aesthetic views were reinterpreted by Dostoevsky in The Little Hero, formerly called “A Children's Fairy Tale”. In the 1840's the writer was heavily influenced by the critic's ideas, including his judgments about the role of children's literature in the upbringing of children. The Little Hero is a romantic story about first love which echoes Belinsky's stance against “Schiller's love”, or “Schiller's romanticism” which lyricize the knightly feeling. All these intonations were reflected in The Little Hero.
Moreover, the “opponent” of the young lover as seen by Dostoevsky turns out to be a character prototypically close to the well-known critic. This, along with other facts, actually indicates Dostoevsky's polemical vector in relation to Belinsky in this story. “A Children's Fairy Tale” became to him an end of the literary period which was associated with Belinsky. The story remained almost unnoticed by critics; however it attracted the attention of Turgenev, who had most certainly heard Belinsky in it. An analysis of Turgenev's First Love shows that Turgenev was committed to Dostoevsky's ideas in The Little Hero. The reflections of Turgenev's hero from First Love are also similar to Belinsky's thoughts, especially when they relate to the drama of first love feeling. However, when it comes to the beauty of genuine poetry, which has more life than reality, it is the heroine of Turgenev who translates Belinsky's judgments, so deep in understanding realism. Like Belinsky, Turgenev always recognized an element of romantic in realism, and in this case polemically responded to Dostoevsky's criticism of their teacher.
Key words: Turgenev; Dostoevsky; Belinsky; Schiller; romanticism; realism; fairy-tale; children's literature; fantasy.
тургенев достоевский маленький герой
Исследователи творчества Достоевского уже обращали внимание на сходство этих произведений, считая, что чтение Тургеневым рассказа «Маленький герой» «могло послужить своего рода толчком для создания автобиографической повести <...>, первоначальные наброски которой датируются январем 1858 года» [Достоевский, 2014: 507]. Е. Краснощекова, в свою очередь, отмечает: «Содержательная перекличка рассказа Достоевского с повестью Тургенева очевидна. У того и другого автора полудетское чувство наивных и чистых подростков отдано красавицам зрелого возраста, страдающих от превратностей любви.» [Краснощекова, 2008: 399]. Следует отметить, что совпадают не только мотивы, например, рыцарства, или места действия -- окраина Москвы -- и т.п., но и мелкие детали. Так, и у того и другого мальчика для прогулок есть лошадка, одной и той же породы -- клеппер. Совпадает и отсылка к следующим словам повести Пушкина «Пиковая дама»: «Старая графиня *** сидела в своей уборной перед зеркалом. Три девушки окружали ее. Одна держала банку румян, другая коробку со шпильками, третья высокий чепец с огненными лентами» [Пушкин, 1948: 231]. В рассказе Достоевского мальчик обратил внимание «на чепец с огненными лентами, скрывающий седины одной почтенной дамы в первом ряду» [Достоевский, 2014: 366]. У Тургенева Володя замечает, что «старуха (княгиня Засекина. -- Т.Т.) надела старомодный чепец с лентами огненного цвета» при посещении их дома [Тургенев, 1981: 317]. Известно, что оба писателя -- давно признанные мастера художественных деталей, которые при введении их в текст всегда расширяют смысл произведения. Тургенев в повести идет «во след» рассказу Достоевского, словно стараясь обратить внимание читателя на явное сходство произведений. Возникает вопрос -- зачем?
Напомним, что «Маленький герой» был написан Достоевским в Петропавловской крепости, куда писатель был помещен после ареста по «делу петрашевцев». К декабрю 1849 г., когда осужденных отправляли в Сибирь, рассказ был закончен. Достоевский писал брату в письме от 22 декабря 1849 г.: «несколько листков моей рукописи, чернового плана драмы и романа (и оконченная повесть «Детская сказка») у меня отобраны и достанутся, по всей вероятности, тебе» [Достоевский, 1985: 161]. Рассказ был опубликован М.М. Достоевским через восемь лет под заглавием «Маленький герой (Из неизвестных мемуаров)» в «Отечественных записках» за 1857 г., а вместо подписи стояла анаграмма «М-ий».
Благодаря сближению с В.Г. Белинским после его восторженного отзыва о «Бедных людях» и успеха романа после публикации, Достоевский вошел в круг литераторов «натуральной школы», возглавляемой критиком. 8 октября 1845 г. Достоевский пишет брату
Михаилу: «...я бываю весьма часто у Белинского. Он ко мне донельзя расположен...» [там же: 113]. В декабре 1845 г. на литературном вечере у критика он читает несколько глав из «Двойника», вызвавшего у Белинского и других литераторов критические отзывы. «Вот что гадко и мучительно, -- пишет он брату Михаилу 1 апреля 1846 г., -- свои, наши, Белинский и все мною недовольны за Голядкина. Первое впечатление восторг, говор, шум, толки. Второе -- критика» [там же: 119]. Отношения постепенно становятся натянутыми, и 6 ноября 1846 г. он сообщает брату: «Скажу тебе, что я имел неприятность окончательно поссориться с “Современником” в лице Некрасова <...> Что касается до Белинского, то это такой слабый человек, что даже в литературных мнениях у него пять пятниц на неделе. Только с ним я сохранил прежние добрые отношения. Он человек благородный...» [там же: 133--134] (курсив мой. -- Т.Т.). Но вскоре окончательный разрыв с кружком Белинского все же произошел. Вступив после этого в ряды «петрашевцев», Достоевский не забывал своего «учителя». На собраниях у М.В. Петрашевского и С.Ф. Дурова читал дважды письмо Белинского к Гоголю, что, кстати, и послужило основной причиной ареста Достоевского. В день смерти критика 26 мая 1848 г. писатель пришел к своему другу врачу С.Д. Яновскому и сказал ему: «Батенька, великое горе свершилось, -- Белинский умер» [Гроссман, 1935: 52]. Находясь в Петропавловской крепости, возможно, Достоевский вспоминал свою жизнь, в которой важное место занимала дружба с Белинским, споры с ним, чтение его статей, оказавших большое влияние на писателя. Это уже на каторге началось «перерождение» Достоевского, после которого он вернулся в Петербург христианином и монархистом. Резко изменилось и отношение у писателя к Белинскому и его взглядам начиная с конца 1850-х годов.
В первой журнальной публикации в начале рассказа было обращение к Машеньке, вероятно, девушке-подростку, вступающей во взрослую жизнь, для которой и написана эта «сказка». Впоследствии Достоевский снял это вступление. Как считает Н.Л. Зыховская, «в этом обращении-предисловии были сформулированы некоторые важные эстетические принципы раннего Достоевского: рассказ написан в угоду капризной девочке и должен соответствовать нескольким критериям». Далее исследователь акцентирует внимание на том, что в рассказе должны быть «занимательность (“чтоб было ужасно как любопытно слушать”), не сентиментальность (“потому что Машеньке совсем не хочется плакать <...> ей и смеяться тоже не хочется”), не страшность (“и так прошлую ночь всю измучилась: какой-то страшный сон видела”), лаконичность (“чтоб не было длинно”), ясность фабулы (“чтоб не было путаницы”)» [Зыховская, 2008: 124] (курсив Н.Л. Зыховской. -- Т.Т.). Отметим, что автор- рассказчик, обращаясь к Машеньке, хочет воскресить «все любимые ее “милые видения” прошедшего, внезапно воскресшие в ее горячей головке», но так, чтобы «заставить забиться причудливое сердечко» [Достоевский, 2014: 594] юной слушательницы. В предисловии автор- рассказчик своей беседой старается воздействовать не на разум, а на чувства девушки, вспоминая счастливые и радостные дни, проведенные в деревне, «время золотое, когда обоим было так хорошо, что как будто и правда, что мы тогда зараз прожили всё наше счастье, за всю нашу жизнь, и ничего про запас не оставили» [там же].
В этом вступлении к «сказке» для девочки, на наш взгляд, видна перекличка писателя с размышлениями Белинского о детской литературе, о детских книгах, об их роли в воспитании детей. Критик считал, что целью детских книг должно быть «развитие» у ребенка «чувства любви и чувства бесконечного», а не рассудка. «В детском возрасте чувство и рассудок в решительной противоположности, в решительной вражде, и одно убивает другое, -- полагает Белинский, -- <...> преимущественное развитие чувства дает им (детям. -- Т.Т.) полноту, гармонию и поэзию жизни; преимущественное развитие рассудка губит в их сердце пышный цвет чувства и выращивает в них пырей и лебеду резонерства» [Белинский, 1954: 89]. По словам критика, именно резонерство «иссушает в детях источники жизни, любви, благодати», современные детские книжки «часто развивают в них эту несчастную способность резонерства, вместо того, чтобы противодействовать ее возникновению и развитию» [там же: 90]. Автор-рассказчик, обращаясь к чувствам и сердечку Машеньки, пишет: «Мы хотим одним взглядом наших бирюзовых сияющих глазок разбить в прах всё непрошеное резонерство загрустившего нашего друга и разрешить все досадные вопросы разом, по-своему» [Достоевский, 1972: 595]. Другим важным и необходимым условием для образования детей, по мнению Белинского, была «живая поэтическая фантазия»: «чрез нее и посредством ее должен он (писатель. -- Т. Т) действовать на детей. В детстве фантазия есть преобладающая способность и сила души, главный ее деятель и первый посредник между духом ребенка и вне его находящимся миром действительности» [Белинский, 1954: 93]. По мнению критика, ребенку нужны «образы, краски и звуки», «дитя не любит отвлеченных идей; ему нужны историйки, повести, сказки, рассказы.» [там же] «Какие грезы тебя убаюкали? В какое волшебное царство летала твоя фантазия?» -- спрашивает автор-рассказчик Машеньку, обращаясь к ее воображению [Достоевский, 2014: 594]. Надо «говорить образами с детьми», -- утверждает Белинский. Во вступлении к «детской сказке» перед читателем и Машенькой возникает образ камина, который радуется, что будут слушать его веселую трескотню и от этого он становится похож на доброго хозяина, а в окно стучит и бьется «отмороженными, костлявыми пальцами» злая вьюга [там же: 593, 596]. Да и само название произведения -- «Детская сказка» -- отсылает к Белинскому, посвятившему жанру сказки свои критические статьи, в которых он разрабатывал теоретические концепции сказки народной и сказки литературной. Именно сказка, по мнению критика, помогает сердцу человека подготовиться «к борьбе со случайностями жизни». «Вы рассказываете детям сказку или повесть, -- обращался критик к писателям, -- спрячьтесь за нее, чтоб вас не было видно, пусть всё в ней говорит само за себя, непосредственным впечатлением». Не надо детям объяснять нравственную мысль произведения, «дайте ее почувствовать, не делайте из нее вывода в конце вашего рассказа, но дайте им самим вывести» [Белинский, 1954: 94]. «Пишите, пишите для детей, но только так, чтобы вашу книгу с удовольствием прочел и взрослый и, прочтя, перенесся бы легкою мечтою в светлые годы своего младенчества...», -- призывал Белинский писателей [там же: 93].
В предисловии к «Детской сказке» Достоевский действительно сформулировал свои эстетические принципы, совпадающие с эстетическими взглядами Белинского на формирование литературы для детей, в свете которых будет написан основной текст рассказа. «Маленький герой» -- романтический рассказ о естественных чувствах мальчика, его первой любви, взрослении, мечтах и фантазиях, возвративший автора-рассказчика в его воспоминаниях «в светлые годы» детства. Но и сам текст рассказа наполнен перекличками с идеями Белинского.
«Маленький герой», по определению Г. Померанца -- «апофеоз романтизма», и это не случайность [Померанц]. Приняв эстетические принципы Белинского, необходимые для написания произведения для детей, Достоевский вступает, на наш взгляд, с критиком в полемику о романтизме как таковом. Белинский в рецензии на сказки Гофмана отмечал, что в новелле немецкого писателя противопоставляется естественность и глубина детского романтического восприятия и воображения рассудочному прагматизму взрослых. Ребенок же для романтиков ввиду своей неиспорченности и наивности представлялся существом наиболее открытым для романтического восприятия действительности. Именно так видит окружающий его реальный мир одиннадцатилетний мальчик у Достоевского, попавший погостить к своему родственнику: «Казалось, что это был праздник, который с тем и начался, чтобы никогда не кончиться <...> Только одна блестящая сторона картины могла броситься в мои детские глаза, и это всеобщее одушевление, блеск, шум -- всё это, доселе невиданное и неслыханное мною, так поразило меня, что я впервые совсем растерялся и маленькая моя голова закружилась» [Достоевский, 2014: 363--364]. Среди всех гостей маленького героя привлекла ш-ше М*, лицо которой напоминало «светлые лица итальянских мадонн, что, смотря на нее, самому становилось скоро так же грустно, как за собственную, как за родную печаль» [там же: 369]. Но главное, что притягивало внимание мальчика, его любопытство, было обусловлено следующим: «Похоже было на то, как будто я допытывался какой-нибудь тайны...» [там же: 592]. На домашний праздник решили поставить «живые картины». Маленький герой стал вместе с ш-ше М* участником одной из сцен из средневековой жизни, которая называлась «Госпожа замка и ее паж». Роль пажа дала право мальчику везде сопровождать свою «даму сердца». Появляется тема «средних веков». Его «соперниками» оказались ш-г М*, муж «прекрасной дамы» и ее возлюбленный господин Н-кий. Тайна ее печали открылась мальчику, но и его поклонение ш-ше М* открылось окружающему обществу из-за «тиранки» и его «гонительницы-блондинки». Второй эпизод рассказа -- укрощение строптивого коня Танкреда -- вводит в текст имя Шиллера. Именно после этого события герой рассказа подумал: «я был рыцарь, герой. “Делорж! Тогенбург!” -- раздавалось кругом» [там же: 385]. Маленький герой, рыцарь «прекрасной дамы» ш-ше М*, совершает и второй реальный подвиг: возвращает ей письмо от г-на Н-кого, которое она потеряла, тем самым спасая свою «даму сердца» от позора и сплетен. В финале рассказа читатель узнает, что маленький герой «более с ней не встречался».