Введение мотива рыцарства в текст рассказа не случайно. Сравнение мальчика с героями двух баллад Шиллера «Перчатка» и «Рыцарь Тогенбург» в переводе Жуковского значимо. «У нас он (Шиллер. -- Т.Т.), вместе с Жуковским, в душу русскую всосался, клеймо в ней оставил, почти период в истории нашего развития обозначил», -- напишет позднее Достоевский в «Дневнике писателя» [там же, 1981: 31]. Упоминание в тексте имени немецкого писателя и его баллад, да еще и «вместе с Жуковским», на наш взгляд, отсылка к рассуждениям Белинского о романтизме во второй статье из цикла статей Белинского о Пушкине, большая часть которой посвящена характеристике творчества Жуковского как поэта-романтика и переводчика. Отмечая, что «романтизм нашего времени есть органическое единство всех моментов романтизма, развивавшегося в истории человечества», Белинский, продолжая эту мысль, замечает, что «теперь для всякого возраста и для всякой ступени сознания должна быть своя любовь <...> Есть в жизни человека пора романтизма средних веков. И во всякую пору человека сердце его знает, как надо любить ему и какой любви оно должно отозваться» [Белинский, 1955 (1): 161]. И «Шиллер <...> романтик в смысле средних веков! <...>
Шиллер высок в своем созерцании любви, но это любовь мечтательная, фантастическая.» [там же: 165] Достоевский и показывает в «Маленьком герое» эту шиллеровскую любовь, шиллеровский романтизм одиннадцатилетнего мальчика. Далее Белинский в статье, пересказав содержание баллады, с определенной долей сарказма, пишет: «В одно прекрасное утро злополучный рыцарь умер, смотря на окно <...> Сердца холодные и разочарованные, души жестокие и прозаические, мы жалеем об этом рыцаре, но не как о человеке, постигнутом роком и несущим на себе тяжкое бремя действительного несчастия, а как о сумасшедшем. Поистине бедняжка для нас немного смешон и жалок.
Что делать? В этом отношении мы <.> нисколько не романтики <.> мы не верим, чтоб все назначение мужчины заключалось только в любви и чтоб все силы души его должны были сосредоточиться в одном этом чувстве <.> мы не верим возможности любви нераздельной, -- если можем допустить ее, то не иначе, как болезнь или помешательство» [там же: 173]. В рассказе, как уже говорилось, есть «соперник» маленького героя -- m-r M* муж «прекрасной дамы». Характеризуя его, автор- рассказчик пишет: «Особенно же запасаются они своими фразами на изъявление своей глубочайшей симпатии к человечеству <.> и, наконец, чтоб безостановочно карать романтизм, то есть зачастую всё прекрасное и истинное, каждый атом которого дороже всей их слизняковой породы. Но грубо не узнают они истины в уклоненной, переходной и неготовой форме и отталкивают всё, что ещё не поспело, не устоялось и бродит» [Достоевский, 2014: 373]. Исследователи считают, что одним из прототипов этого обобщенно-собирательного образа был Белинский [Payne, 1961: 80; Peace, 1997: 221--237].
Итак, для Достоевского толчком к написанию «Детской сказки» могли послужить смерть Белинского, арест самого Достоевского из-за чтения письма Белинского к Гоголю, размышления писателя об очень важном периоде его жизни, счастливом времени его молодости, о своем писательском дебюте, которым он был в какой-то степени обязан Белинскому, о незаконченных спорах с критиком и нерешенных проблемах. Рассказ, опубликованный в 1857 г., остался почти незамеченным критикой, но, мы можем предположить, что его внимательно прочел Тургенев.
Повесть «Первая любовь» была задумана им в 1858 г., а опубликована лишь в 1860 г., в третьем номере журнала «Библиотека для чтения». Посвящена П.В. Анненкову, другу молодости. Напомним, что Анненков был близок с Белинским и его окружением в «Отечественных записках» и «Современнике». Летом он сопровождал Белинского в заграничной поездке и критик при нем писал свое знаменитое письмо к Гоголю. Посвящение Анненкову уже скрывает в подтексте воспоминание о Белинском.
«Первая любовь» -- это воспоминания уже не молодого человека о своей молодости, о своей первой любви. «Маленький герой» стал старше, ему уже 16 лет. «Я никогда не забуду первых недель, проведенных мною на даче, -- вспоминает Владимир Петрович, герой повести, -- <...> кровь бродила во мне, и сердце ныло -- так сладко и так смешно: я всё ждал чего-то и всему дивился и весь был наготове; фантазия играла и носилась быстро вокруг одних и тех же представлений <...> я задумывался, грустил и даже плакал; но и сквозь слезы и сквозь грусть <.> проступало <.>радостное чувство молодой, закипающей жизни» [Тургенев, 1981: 307--306]. Тургенев, как и Достоевский, вводит в свой текст тему «средних веков». Володя «воображал себя рыцарем на турнире», ему явился «призрак женской любви» и «полусознанное, стыдливое предчувствие чего-то нового, несказанно сладкого, женского.» [там же: 306]. С этой темой связан и эпизод «посвящения» Зинаидой Володи в свои пажи [там же: 342]. Есть отсылка и к Шиллеру, но не к балладам, а драме «Разбойники». Во время прогулки он встречает свою «прекрасную даму», соседку по даче, княжну Зинаиду Засекину. И у Тургенева сюжет гораздо драматичнее: «соперником» Владимира в любви к его «даме сердца» окажется его же отец, страстно полюбивший княжну. Напомним, что отцу почти 40 лет. Зинаиде -- 21 год. И Зинаида полюбит Петра Васильевича. Рассуждая о романтизме, Белинский замечает: «. для всякого возраста и для всякой ступени сознания должна быть своя любовь, т. е. один из моментов развития романтизма в истории. Смешно было бы требовать, чтобы сердце в восемнадцать лет любило, как оно может любить в тридцать и сорок, или наоборот» [Белинский, 1955 (1): 161].
Образ Зинаиды -- один из центральных в повести, восприятие, которого вызвало неоднозначную реакцию. Д.И. Писарев признался, что не понял характер героини [Писарев, 1955: 266]. Н.А. Добролюбов вовсе увидел в Зинаиде «нечто среднее между Печориным и Ноздревым в юбке» [Добролюбов, 1962: 335]. И только Г. Флобер написал: «Какая поразительная девушка Зиночка! Одно из Ваших качеств -- это умение изобретать женщин. Они идеальны и реальны. Они обладают притягательной силой и окружены ореолом» [Flaubert, 1946: 5-6. Перевод А.М. Березкина]. Зинаида в изображении Тургенева живая девушка, в ее движениях «было что-то очаровательное, повелительное, ласкающее, насмешливое и милое», «светлая и лукавая усмешка», «ясный и быстрый взгляд», и в то же время в лице девушки все было «тонко, умно и мило» [Тургенев, 1981: 307, 312]. M-me M* в восприятии мальчика в рассказе Достоевского «была тоже очень хороша собой <...> ее грустные большие глаза, полные огня и силы, смотрели робко и беспокойно <...> странная робость <...> унынием покрывала подчас ее тихие, кроткие черты <...>что, смотря на нее, самому становилось грустно, как за собственную, как за родную печаль» [Достоевский, 1972: 369]. В описании героини Достоевского часто используются эпитеты: грустная, печальная, тихая, унылая и т.п. «Женщина Шиллера, -- пишет Белинский, -- это не живое существо с горячею кровью и прекрасным телом, а бледный призрак; это не страсть, а аффектация <...> В балладах своих Шиллер воскресил весь пиэтизм средних веков, со всей безотчетностью его содержания» [Белинский, 1955 (1): 165]. Любовь у Шиллера «мечтательная, фантастическая». Противопоставляя «романтизм нашей эпохи» романтизму «средних веков», критик писал: «Идеал нашего времени -- не дева идеальная и неземная, гордая своею невинностью <...>нет, идеал нашего времени -- женщина, живущая не в мире мечтаний, а в действительности осуществляющая жизнь своего сердца, -- не такая женщина, которая чувствует одно, а делает другое. В наше время любовь есть идеальность и духовность чувственного стремления, которое только ею и может быть законно, нравственно и чисто» [Белинский, 1955 (1): 164]. Тургенев словно воплощает мысль Белинского, создавая образ Зинаиды и сравнивая его с образом ш-ше М*. Это отчетливо видно в сценах прощальных свиданий героинь со своими возлюбленными, свидетелями которых становятся мальчики. Если ш-ше М*, расставшись со своим любимым Н-ким, «задумчиво и уныло направилась к дому», то Зинаида «с непередаваемым отпечатком преданности, грусти, любви и какого-то отчаяния» разговаривает с Петром Васильевичем, отцом Володи, получает удар хлыстом по руке и целует «заалевшийся» на руке рубец от удара. Мысли «маленького героя» «были разбиты и рассеяны», сердце «билось крепко, как от испуга» [Достоевский, 2014: 368]. Героя Тургенева последний «месяц <...> состарил -- и моя любовь, -- пишет он, -- со всеми своими волнениями и страданиями, показалась мне самому чем-то таким маленьким, и детским, и мизерным перед тем другим, неизвестным чем-то, о котором я едва мог догадываться.» [Тургенев, 1981: 301]. Размышления «маленького героя» и Володи похожи на мысли Белинского о том, что изменения в сердце человека даются ему с болью и страданием, «ценою разрушенных надежд, несбывшихся мечтаний, побитых фантазий, ценою уничтожения всего того романтизма средних веков, который истинен только как стремление и всегда ложен как осуществление! И не каждый достигает этой нравственной возможности; но большая часть падает жертвою стремления к ней, падает с разбитым на всю жизнь сердцем, нося в себе, как проклятие, память о другом разбитом навсегда сердце, о другом навеки погубленном существовании...» [Белинский, 1955 (1): 161]
В повести «Первая любовь» Тургенев обращается к реализму Пушкина и романтизму, уже теряющему свои позиции. Возникает явное противопоставление: Пушкин -- Марлинский. Майданов читает свою поэму «Убийца», «которую он намеревался издать в черной обертке с заглавными буквами кровавого цвета». Зинаида, наслушавшись его стихов, «плохо ему верила» и «заставляла читать Пушкина, чтобы, как она говорила очистить воздух» [Тургенев, 1981: 327]. Белинский писал по поводу такого романтизма: «Явился романтизм -- и пошли романтические драмы, кровавые, страшные, эффектные» [Белинский, 1955 (2): 45]. А.И. Батюто отмечает, что в повести «мерилом хорошего литературного вкуса становится не только умение постигать значение творчества Пушкина, но и потенциальная способность сочувственного отклика на суждения о нем Белинского. “Мнение в духе Белинского” Тургенев вкладывает в уста Зинаиды, понимающей красоту подлинной поэзии» [Батюто, 2004: 631].
Еще одна отсылка к Белинскому, вложенная в уста Зинаиды, присутствует в эпизоде чтения пушкинского стихотворения «На холмах Грузии.». Выслушав его, героиня говорит: «Вот чем поэзия хороша: она говорит нам то, чего нет и что не только лучше того, что есть, но даже больше похоже на правду.» [Тургенев, 1981: 330]. В статье «О стихотворениях Лермонтова» критик заметил: «Поэзия есть выражение жизни, или лучше сказать, сама жизнь. Мало этого: в поэзии жизнь более является жизнью, нежели в самой действительности» [Белинский, 1954: 144]. Содержание стихотворения Пушкина стало правдивее и ярче, чем действительность в ее обычном проявлении.
Тургенев был почти полностью согласен с Белинским в соотношениях реализма и романтизма, но не романтизма «ложно-величавого» или «романтизма средних веков», а романтизма естественного, который всегда есть в жизни человека. В реализме всегда будут «элементы романтизма», считал Тургенев. И в этом смысле он продолжал именно традицию Белинского, к которому всегда сохранял самые добрые чувства. Прочитав рассказ «Маленький герой» Достоевского, Тургенев, полагаем мы, едва ли мог не откликнуться -- и вступил с писателем в полемику о проблеме романтизма, поддерживая взгляды своего друга и учителя.
Список источников и литературы
1. Батюто А.И. Избранные труды. СПб, 2004.
2. Белинский В.Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. 4. М., 1954.
3. Белинский В.Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. 7. М., 1955 (1).
4. Белинский В.Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. 9. М., 1955 (2).
5. Гроссман Л.П. Жизнь и труды Ф.М. Достоевского. Биография в датах и документах. М.; Л., 1935.
6. Добролюбов Н.А. Собр. соч.: В 9 т. Т. 2. М.; Л., 1962.
7. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Т. 2. Л., 1972.
8. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Т. 23. Л., 1981.
9. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Т. 28. Кн. 1. Л., 1985.
10. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. и писем: В 35 т. Соч.: Т. 2. СПб, 2014.
11. Зыховская Н.Л. «Маленький герой» // Достоевский: Сочинения, письма, документы. Словарь-справочник. СПб.: Изд-во «Пушкинский Дом», 2008. С. 123-126.
12. Краснощекова Е. Роман воспитания. Bildungsroman на русской почве. СПб, 2008.
13. Писарев Д.И. Соч.: В 4 т. Т. 1. М., 1955.
14. Померанц Г. Открытость бездне. Встречи с Достоевским. Дети и детское в мире Достоевского. URL: htm (accessed: 27.08.18).
15. Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: В 16 т. Т. 8. Кн. 1. М.; Л., 1948.
16. Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Соч.: В 12 т. Т. 6. М., 1981.
17. Flaubert G. Lettres inйdites а Tourguйneff. Monaco, 1946.
18. Payne R. Dostoevsky: A Human Portrait. N.Y., 1961.
19. Peace R. Dostoevsky's “Little Hero” and “The Knight of Sad Countenance” // Life and Text: Essays in Honour of Geir Kjetsaa on the Occasion of His 60th Birthday. Oslo, 1997. P. 221-237.
20. Batyuto A.I. Izbrannye trudy. [Selected Works]. Saint Petersburg: Publ.
21. Nestor-Istoriya, 2004. 960 s. (In Russ.)
22. Belinsky V.G. Poln. sobr. soch. [Complete Works]. V 13 t. T. 4. Moskva: Publ. AN SSSR, 1954. 675 c. (In Russ.)
23. Belinsky V.G. Poln. sobr. soch. [Complete Works]. V 13 t. T. 7. Moskva: Publ. AN SSSR, 1955 (1). 799 c. (In Russ.)
24. Belinsky V.G. Poln. sobr. soch. [Complete Works]. V 13 t. T. 9. Moskva: Publ. AN SSSR, 1955 (2). 804 c. (In Russ.)
25. Grossman L.P. Zhizn' i trudy F.M. Dostoevskogo. Biografiya v datah i doku- mentah. [Life and works of Dostoevsky. Biography in details and documents]. Moskva; Leningrad: Publ. Academia, 1935. 382 s. (In Russ.) Dobrolyubov N.A. Sobr. soch. [Complete Works]. V 9 t. T. 2. Moskva; Leningrad: Publ. Gosudarstvennoe izd-vo hudozh. literatury, 1962. 562 s. (In Russ.)
26. Dostoevsky F.M. Poln. sobr. soch. i pisem. [Complete Works and Letters].
27. 30 t. T. 2. Leningrad: Publ. Nauka, 1972. 527 s. (In Russ.)
28. Dostoevsky F.M. Poln. sobr. soch. i pisem. [Complete Works and Letters].
29. 30 t. T. 23. Leningrad: Publ. Nauka, 1981. 423 s. (In Russ.)
30. Dostoevsky F.M. Poln. sobr. soch. i pisem. [Complete Works and Letters].
31. 30 t. T. 28. Kn. 1. Leningrad: Publ. Nauka, 1985. 572 s. (In Russ.)
32. Dostoevskij F.M. Poln. sobr. soch. i pisem. [Complete Works and Letters], V 35 t. Soch. T. 2. Saint Petersburg: Publ.Nauka, 2014. 794 s. (In Russ.)
33. Zyhovskaya N.L. «Malen'kijgeroj» [“The Little Hero”], Dostoevski: Sochi- neniya, pis'ma, dokumenty. Slovar'-spravochnik. Saint Petersburg: Publ. Pushkinski Dom, 2008. S. 123--126. (In Russ.)
34. Krasnoshchekova E. Roman vospitaniya. Bildungsroman na russkoj pochve. [The novel of upbringing. Bildungsroman on Russian soil]. Saint Petersburg: Publ. Pushkinski Fond, 2008. 480 s. (In Russ.)
35. Pisarev D.I. Soch. [Works]. V 4 t. T. 1. Moskva: Publ. Gosudarstvennoe izd- vo hudozh. literatury, 1955. 388 s. (In Russ.)
36. Pomeranc G. Otkrytost' bezdne. Vstrechi s Dostoevskim. Deti i detskoe v mire Dostoevskogo. [Openness to the abyss. Meetings with Dostoevsky. Children and children in the world of Dostoevsky] URL: niv.ru/dostoevskiy/kritika/pomeranc-otkrytost-bezdne/deti-i-detskoe- v-mire-dostoevskogo.htm (accessed: 27.08.18). (In Russ.)
37. Pushkin A.S. Poln. sobr. soch. [Complete Works and Letters]. V 16 t. T. 8. Kn. 1. Moskva; Leningrad: Publ. An SSSR, 1948. 496 s. (In Russ.)
38. Turgenev I.S. Poln. sobr. soch. ipisem. [Complete Works and Letters]. V 30 t. Soch.: V 12 t. T. 6. Moskva: Publ. Nauka, 1981. 496 s. (In Russ.)
39. Flaubert G. Lettres inйdites а Tourguйneff. Monaco: Editй par Йditions du Rocher, 1946. 227 r.