Как известно, «эвокативный» соответствует французскому глаголу evoquer взначении «вызывать, воскрешать в памяти, в представлении, мысленно призывать» при наличии значения «заклинать» [10, с. 429].
С этим значением связаны несколько филологических концепций.
Термин «эвокативная функция» мы находим в классификации функций языка З. Харриса: «…эмоциональная <функция>, с разновидностями: экспрессивная, эвокативная (связанная с воображением), раппортная (социальная)» [13] (Выделено нами - З. Б.). Действительно, язык способен вызывать в воображении - это обусловлено его семиотической природой, позволяющей создавать «возможные миры» в параллельной реальности художественного вымысла. Однако эта функция вторична по отношению к референтивной функции [31], т.е. функции связи означающего и означаемого. Поэтому Харрис выделяет её в рамках более широкой эмоциональной функции. Однако, на наш взгляд, вызывать другой, дополнительный смысл (ср.импликация, коннотация) есть функция (но не свойство) не столько языка, системная стабильность которого стремится к однозначному соответствию формы и содержания, т.е. к симметрии Ф - С, сколько функция речи, дискурса, прорастающего ситуативной, окказиональной прагматикой, которая через узус проникает в систему языка (полисемия, синонимия и т.д.). Такой эмоционально-эстетический аспект языковой деятельности находит воплощение во многих филологических исследованиях зарубежной и отечественной лингвистики, которые можно назвать «эвокационной теорией».
Методология эвокации, известная прежде всего в литературоведческой филологии, берет начало в работах Пражского лингвистического кружка (В. Скаличка) и продолжается в исследованиях отечественных ученых, в частности, А. А. Чувакина и его учеников [28]. Суть этого метода сводится к анализу приемов (способов) передачи (процесса воспроизведения) референциальных ситуаций - деятельностной и речевой - и их различных параметров (объект воспроизведения): напр., конфликт, спектакль, судебное разбирательство и т.д.; разговорная/письменная речь, многоязычье и т.д., включая переводческую деятельность как «воплощение», «эвокацию». Материалом исследования становятся литературные произведения определенного жанра (анекдот, рассказ-анекдот, роман, эпос и т.д.) и авторской принадлежности (В. М. Шукшин и др.). Таким образом, в самой общей перспективе, «эвокация» - это процесс и приемы передачи смысла в литературном тексте, превращение обыденного языка в язык художественного повествования. В номенклатуру таких приемов входят логические приемы (обобщение, смещение и т.д.), литературно-художественные (воплощение, «овеществление» и т.д.) и дискурсивно-языковые (прерывание сообщения, «речевая защита» и т.д.).
В постмодернистских исследованиях (Ж. Делёз, М. Фуко) появляется концептуальная триада категорий - эвокация, провокация, ревокация, освещающая различные стратегии речекоммуникативной деятельности как одной из форм человеческой деятельности при наличии особого значения репрезентативной функции языка.
В обеих трактовках эвокация имеет под собой идею связиреального или вымышленного референта стекстом в процессе порождения высказывания. Эта идея связи приводит нас к новому, семиотическомупрочтению эвокатива.
Французский глагол evoquerсоотносится с известным в русском языке «экивоком» (equivoque от лат. aequivocus - букв. 'равнопоименованный'), который обозначает «двусмысленность», «намёк» [25, с. 1121] и который можно принять за анаграмму «эвокатива» (equi - равный, vox - голос). Наличие общих морфем и сем связано с общностью референтной области, которую можно представить так: «вызывать в памяти определенный смысл (голос)», «наличие двух голосов (смыслов)», «двусмыслица» (ср. полифония М. Бахтина).
Таким образом, под эвокативностью нами подразумевается свойство, способность соединять («контаминировать») смыслыкак результат взаимодействия Ф - С и извлекать наиболее релевантный смысл как результат этой контаминации. Как следствие, под эвокативным дискурсом понимается дискурс с маркированными отношениями Ф - С, когда форма приобретает определенный смысл в своей экспрессивности и отсылает к новому, связанному с этой экспрессивностью смыслу. Эвокативность как свойство дискурса градуальна по параметру «прозрачности» (нейтральности): к наиболее маркированным эвокативным жанрам относятся заумь, поэзия авангарда, некоторые малые фольклорные формы (басня, анекдот), реклама - все те дискурсы, в которых интенционально проявляются «наведённые» смыслы на основе подразумевания, намёка, двусмысленности, языковой игры и т.п. При этом полученный смысл вытекает из соединения исходного смысла и значимой формы.
Однако эвокативность не следует путать с законом семного согласования [9, с. 272], так как эвокативные смыслы могут и не содержать общих сем, но и, наоборот, соединять «несоединимое» (ср. оксюморон и т.п.) по принципу парадокса. Синтагматическая семантика позволяет рассогласование сем, на котором и построен троп. «Синтагматические связи, присущие слову» [29, с. 161], в силу того, что каждое сочетание слов «всегда приводит к созданию нового смыслового единства, нового смысла» (ср. эмерджетность), позволяют создавать семантические формы, не соответствующие привычному содержанию. Парадоксальные фреймы,возникающие в силу парадоксального соединения смыслов, порождают в сознании («эвоцируют») поэтическую аттрактивность плана содержания (диффузию формы и содержания). Такова проза Андрея Платонова сеё парадоксальной синтагматической семантикой:
«Бобыль повернулся навзничь:
Как ты думаешь, бояться мне аль нет?
Не бойся, положительно ответил Захар Павлович. Я бы сам хоть сейчас умер, да все, знаешь, занимаешься разными изделиями…
Бобыль обрадовался сочувствию и к вечеру умер без испуга» («Чевенгур»)[24].
Здесь `умереть' как `трагический, внезапный, обычно непроизвольный уход из жизни' в высказывании персонажа представляется как легкий, зависящий от своей воли, стоящий среди прочих дел поступок. У Платонова всегда происходит косвенная характеристика языковой личности персонажа, скрывающего за высказыванием своё особенное представление о языке и его референции, которое максимально отделяет план выражения от плана содержания [16, с. 132].
Изучение манифестаций эвокативной функции на материале разножанровых дискурсов русского языка представляется нам новой и нетривиальной исследовательской перспективой.
язык речь дискурс рекламный
Список литературы
1. Беданокова З. К.Авторские новообразования в публицистических текстах Е. Евтушенко: автореф. дисс. к. филол. н.Ростов-на-Дону, 1996. 25 с.
2. Беданокова З. К.Графическая игра в современной российской рекламе с позиций прагматики // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. 2009.№3. С. 64-69.
3. Беданокова З. К.Лексические и графические заимствования как стилеобразующие элементы в рекламном тексте // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 2: Филология и искусствоведение. 2009. №4. С. 85-90.
4. Беданокова З. К.Рекламный текст как отражение активных процессов в лексической системе русского языка // Вестник Адыгейского государственного университета. 2006.№1. С. 192-194.
5. Беданокова З. К.Словообразовательная игра: к вопросу о функционально-стилевом статусе рекламы // Научная мысль Кавказа. 2010.№ 3 (63). С. 177-183.
6. Беданокова З. К., Кумук С. Х.Стихотворно-ритмические особенности рекламы как результат языковой игры // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 2: Филология и искусствоведение. 2011. № 2. С. 72-78.
7. Беданокова С. К., Беданокова З. К.Тип речи как стилеобразующий фактор в прозе Ф. Мориака // Вестник Адыгейскогогосударственного университета. Серия 2: Филология и искусствоведение. 2014. № 2 (140). С. 28-35.
8. Бюлер К.Теория языка. М.: Прогресс, 2000. 528 с.
9. Гак В. Г. Языковые преобразования. М.: Языки русской культуры, 1998. 768 с.
10. Гак В. Г., Ганшина К. А.Новый французско-русский словарь. М.: Русский язык, 1993. 1194 с.
11. Ганеев Б. Т.Противоречия в языке и речи: дисс. … д. филол. н. Уфа, 2005. 689 с.
12. Григорьев В. П.Велимир Хлебников в четырехмерном пространстве языка: Избранные работы. 1958-2000-е годы. М.: Языки славянских культур, 2006. 816 с.
13. Карцевский С.Об асимметричном дуализме лингвистического знака // Звегинцев В. А. История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях. М.: Просвещение, 1965. Ч. II. С. 85-90.
14. Киклевич А. К.Динамическая лингвистика: между кодом и дискурсом. Харьков: Гуманитарный центр, 2014. 444 с.
15. Кромптон А.Мастерская рекламного текста. М.: Довгань,1998. 243 с.
16. Кэрролл Л.Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье. М.: Наука, 1990. 359 с.
17. Лаврова Н. А.Контаминация как словотворческая модель: структура, семантика, стилистика, прагматика (на материале современного английского языка): дисс. … д. филол. н. М., 2013. 520 с.
18. Лингвистический энциклопедический словарь (ЛЭС). М.: Советская энциклопедия, 1990. 683 с.
19. Лурия A. Р.Язык и сознание. М.: МГУ, 1998. 336 с.
20. Монич Ю. В.На стыке ритуала и языка: комплексная мотивация в семантической эволюции // Язык и культура. Факты и ценности. К 70-летию Ю. С. Степанова: сб. статей. М., 2001. С. 191-206.
21. Общее языкознание(формы существования, функции, история языка).М.: Наука, 1970. 604 с.
22. Хармс Д.Новая Анатомия. - СПб.: Азбука, 2000. 416 с.
23. Шмелёв Д. Н.Проблемы семантического анализа лексики. Изд-е 2-е. М.: URSS, 2006. 280 с.