Материал: Armiya_v_Turtsii_Vestnik_-_verstka-1

о роли армии, а вместо них были об означены конкретные функциональные задачи, что исключало «номинальное правовое основание» для вмешательства армии в политику под предлогом защиты основ республики. Кроме того, в законе особо оговаривалось что «военнослужащие турецких ВС не могут заниматься политической деятельностью», вступать в партии, ассоциации и т. д. (ст. 43)15. За военнослужащими сохранили право на участие лишь в организациях, существующих под эгидой министерства обороны и не являющихся политическими. Даже о вступлении в спортивный клуб необходимо уведомлять министерство обороны, что лишний раз демонстрировало правовую подчиненность ВС гражданской власти в стране.

Структурная реформа армии и командования ВС после путча

2016 г. Неудавшийся военный переворот 15 июля 2016 г. без преувеличения стал водоразделом между предшествующим периодом гипертрофированного участия армии в политике и современным этапом, позволив политическому руководству страны в ускоренном порядке завершить масштабное переформатирование военно-гражданских отношений и реструктуризацию армии16. Неслучайно Р.Эрдоган в ночь неудавшегося переворота заявил, что «путч – подарок Аллаха, поскольку даст возможность очистить ряды ВС»17. Структурная реформа ВС, объявленная 31 июля 2016 г. в рамках чрезвычайного положения, внесла революционные изменения как в систему организации армии, так и модель вое нно-гражданских отношений18. Высший военный совет – регулярный орган, отвечающий за ключевые назначения в армии

итрадиционно контролируемый военной элитой (премьер и министр обороны всегда были единственными гражданскими лицами в Совете), – стал более гражданским за счет включения в его состав вицепремьеров, министров юстиции, внутренних и иностранных дел и сокращение присутствия военных до четырех человек (начальника Генштаба и командующих основными видами ВС). После выборов 2018 г. Совет возглавил президент Р.Т.Эрдоган, а соотношение гражданских

ивоенных лиц сохранилось не в пользу представителей военной эли-

15Ibid.

16Путч 15 июля 2016 г. стал самым кровавым в новейшей истории Турции: на улицы городов вышли танки и БТР, боевые самолеты и вертолеты обстреливали административные здания, число жертв мирного населения составило 241 человек, еще 1440 получили ранения, в ходе подавления было убито 104 путчиста.

17Reuters, 15/7/2016.

18KHK No.668-669 // RG, 27/7/2016

38

ты (из 12 чл енов пять генералов во главе с министром обороны). Командующие военно-воздушными, сухопутными и морскими силами выведены из прямого подчинения начальнику Генштаба и должны отчитываться перед министром обороны19. Президент получил возможность отдавать приказы командующим армиями напрямую, минуя начальника Генштаба. Полномочия министра обороны существенно расширены – прежде всего, в сфере формирования кадрового состава министерства, который традиционно определялся Генштабом. В ведении начальника Генштаба остались лишь подготовка армии к боевым действиям и вопросы определения параметров военного обучения. При этом кадровая политика в целом стала объектом регулирования специальных законов и правительственных директив.

В новой системе взаимодействия политического и военного руководства страны начальник Генштаба не только утратил былую самостоятельность, но фактически лишился реальной власти. Переподчинение командующих видами ВС превратило начальника Генштаба в фигуру с совещательными, а не руководящими полномочиями, «символического главного военачальника» без реальных командных возможностей 20 . Весь прежний набор функциональных обязанностей Генштаба – ведение разведывательной и оперативной деятельности, организационно-командные функции, планирование операций за пределами территории Турции и т. д. – сужен и распределен между другими военными ведомствами. В результате, Генштаб превратился в номинальный орган с координирующими, а не руководящими

функциями.

С переходом Турции к президентской форме правления после выборов 2018 г. и вступлением в силу конституционных поправок, одобренных на референдуме 2017 г., окончательно оформилась новая архитектура безопасности и сферы полномочий военного и политического руководства. С упразднением поста премьер-министра президент Турции стал главой государства и главой правительства в одном лице, которому напрямую подчиняются абсолютно все органы безопасности и силовые структуры страны. Это дало возможность президенту практически единолично определять приоритетные задачи и формировать политику национальной безопасности, принимать решения об использовании армии и т. д. Даже статус главнокомандующего

19T24. Bağımsız Internet Gazetesi, 2/8/2016.

20Haber Türk, 28/7/2016

39

у президента теперь не «опосредованный», как было раньше («от имени ВНСТ»), а «прямой» и единовластный.

События 2016-2017 гг. помимо функциональной революции в руководстве органов безопасности и силовых структур страны ознаменовали крушение прежней парадигмы военно-гражданских отношений и «структурного самосознания»21 армии в целом: кардинальные преобразования затронули систему военного образования, правосудия, здравоохранения и структуру министерства обороны. Прочно укоренившая в массовом сознании бинарная оппозиция «военный – гражданский» (с одной стороны – военный-патриот, стоящий на защите основ Турецкой Республики, с другой – гражданский политикконформист, часто неэффективный и безответственный, склонный релятивистски подходить к незыблемым ценностям и гонящийся за конъюнктурой), на которой во многом и базировалась общественная легитимность политической субъектности военной элиты ушла в прошлое, а армия из субъекта политики превратилась в объект.

Все высшие военные училища, несмотря на давние традиции, закрыты. Военные академии – кузница высшего офицерства – расформированы. Вместо них создан Национальный военный университет при Министерстве обороны, на который возложена задача подготовки высших офицеров. Отменена существовавшая в турецких ВС эшелонированная система штабов и совершен переход к новой системе присвоения званий, позволяющей офицерам получать назначения в обход прежней процедуры, основанной на принципах меритократии. Все предприятия, заводы, судоверфи и другие аналогичные объекты, находившиеся под контролем армии, переданы в ведение министерства обороны. Все военные госпитали (в общей сложности более 30 крупных медучреждений) и знаменитая Военная медицинская академия Гюльхане, готовившая военных врачей, переподчинены Министерству здравоохранения. Без малого 1 тыс. военных врачей и около 3 тыс. медицинских сотрудников уволены и подвергнуты уголовному преследованию. Командование жандармерией – военной полицией – и береговой пограничной охраной передано в в едение МВД. При этом само министерство обороны подвергнуто масштабной кадровой реструктуризации, одна из задач которой увеличить долю гражданских служащих министерства с 7% до 60%, при условии обязательного на-

21 Gurcan M.; Gisclon M. From Autonomy to Full-Fledged Civilian Control // IPC – Mercator Policy Brief, Aug., 2016, p. 4,7.

40

значения на ключевые руководящие должности исключительно гражданских лиц22. Все эти шаги показали намерение властей сформировать альтернативные ВС, выведенные из-под контроля военной элиты.

Кадровое переформатирование ВС стало наиболее ярким проявлением новой модели военно-гражданских отношений. Путч 2016 г. и последовавшие за ним массовые репрессии нанесли колоссальный удар по кадровому составу турецкой армии: уволено и отправлено под арест 150 генералов, более 5 тыс. офицеров, 2,6 тыс. унтер-офицеров, 1,7 тыс. рядовых сержантов, а также более 500 гражданских служащих военных ведомств23. Общая статистика изгнанных из армии и силовых структур впечатляет еще больше – около 11 тыс. военнослужащих, 24,5 тыс. сотрудников Главного управления безопасности Турции, 16,5 тыс. курсантов военных училищ24. Растиражированная турецкими СМИ информация о том, что все офицеры, задействованные в подготовке переворота, посещали Школу повышения квалификации офицерских составов ВМС США25, и через это учебное заведение ЦРУ и Пентагон установили связь с будущими путчистами, стала отправной точкой для удара по наиболее квалифицированной и высокообразованной части турецкой военной элиты – относительно молодых капитанов, майоров и подполковников, задействованных в критически важных проектах по реформированию и модернизации турецкой армии. Большинство получили образование в престижных военных образовательных учреждениях в странах НАТО и ученые степени ведущих университетов США – Йель, Принстон, Стенфорд. Правительство Турции отозвало и затребовало срочного возвращения 40 военных ат-

таше и еще более 300 турецких офицеров, командированных в НАТО26.

Стратегия создания турецких военных баз в разных регионах мира как отражение милитаризации внешней политики. Важной

составляющей трансформации ВС Турции и отражением новых подходов к формулированию магистральных задач перед национальной

22Ibid., p. 3,5.

23Gurcan M. Turkish military purges decimate career officer, pilot ranks // Al-Monitor, 29/5/2018.

24Turkey Purge Project. URL: https://turkeypurge.com/purge-in-numbers-2 Stockholm Center for Freedom. URL: https://stockholmcf.org/

25Gazete Duvar, 6/8/2016.

26Шлыков П.В. Формула консолидации власти: политический процесс в Турции на фоне путча // Поиск. Альтернативы. Выбор. 2016. Т. 4, №4. С. 129-130.

41

армией в 2010-е гг. стал курс военно-политической экспансии на региональном и трансрегиональном уровне, выразившийся в расширении сотрудничества с военными структурами других стран и создании турецких военных баз в разных регионах мира (на Ближнем и Среднем Востоке, в Восточном Средиземноморье, в Африке и т. д.).

Если ранее Турция замыкалась на военно-техническом и военностратегическом сотрудничестве с основными партнерами по НАТО, то с конца 2000-х гг. география и номенклатура существенно расширились – более 70 стран, с которыми заключены межправительственные соглашения о сотрудничестве на уровне национальных ВС. Военные представительства Турции ведут деятельность в 80 странах, а общий объем экспорта турецких вооружений за десять месяцев 2019 г. превысил $ 2,14 млрд.27 (более чем двукратный рост за 2010-е гг.). С середины 2000-х гг. власти страны активно работают на привлечение в турецкие военные и полицейские академии иностранных слушателей

– солдат и офицеров (в середине 2010-х гг., накануне реформы системы военного образования, в Турции ежегодно проходило обучение и переподготовку более 3,5 тыс. иностранных военнослужащих)28.

Вполне логичным на этом фоне выглядит активность Турции в миротворческих операциях ООН и НАТО в самых разных горячих точках мира – от Косово и Афганистана (2001-2014) до Либерии (20032018), Гаити (2004-2017) и Кот-д’Ивуара (2004-2017). Военнополитическая активность Турции на Африканском континенте в 2016 г. обрела новое измерение – в рамках межправительственного соглашения с Сомали осенью 2016 г. в окрестностях Могадишо была открыта турецкая военная база, на которой 200 турецких офицеров должны обеспечить переподготовку и обучение 10 тыс. сомалийских военных. Помимо закрепления военного присутствия в Тропической Африке создание базы в Сомали не только вписывается в общую логику внешней политики Анкары, активно осваивавшей новые для себя регионы и страны29 (если в конце 2000-х гг. у Турции в Африке было всего 12 посольств, то в 2019 г. уже 41 диппредставительство), но имеет и очевидное военно-стратегическое значение. Сомали расположен на одном из важнейших торговых водных путей региона – из Аравийского моря в Красное (через Аденский залив и Баб-эль-

27Hurriyet Daily News, 05/11/2019

28The Military Balance 2019. London: IISS, 2019.

29Богуславский А. Турция: «прыжок» в Африку // РСМД, 17.05.2017

42