В виртуальном мире действуют правила этого виртуального мира. Дюранске утверждает, что правила игры могут быть рассмотрены как особое право, состоящее из двух частей: во-первых, из правил, зафиксированных в программном коде, и, во-вторых, из предпринимаемых человеком действий, таких, как, например, наложение санкций за нарушение норм поведения или честной игры*(295). Использовать в отношении виртуальных миров государственное право и нелогично, и неэффективно.
Действительно, вряд ли вызовет споры утверждение, что когда в многопользовательской ролевой онлайн-игре персонаж-эльф, например, убивает персонажа-орка, то государство не должно привлекать никого к уголовной ответственности за убийство. Равно как представляется бесспорным, что ответственность за оскорбление по соответствующей части ст. 5.61 КоАП РФ*(296) должна иметь место в случае, если оскорбление было адресовано конкретному, реальному человеку и прислано ему по электронной почте. Две приведенные ситуации являются крайними, полярными. Задача правовой науки - провести границу, определить критерии отнесения отношений к подпадающим и не подпадающим под действие права.
Представляется, что предложенный подход можно распространить и на другие виды коммуникации в Интернете. Например, при общении в Живом Журнале пользователи обычно именуют друг друга по логинам. Поэтому в некоторых ситуациях возможно, что происходит взаимодействие только на уровне виртуальных лиц, затрагивая только аспекты, существующие в виртуальном пространстве, и не оказывая влияние на качество жизни человека в реальном мире. В этих случаях будет неверным и нецелесообразным подвергать данные отношения правовому регулированию. Предлагается обозначить данные отношения как виртуальные Интернет-отношения. При практическом определении того, являются ли конкретные Интернет-отношения виртуальными, необходимо оценивать их комплексно, опираясь, в частности, на следующие ориентиры:
1. По субъектному составу: если участники Интернет-отношения обращаются друг к другу по логину и не упоминают информацию (не затрагивают аспекты), выходящую за рамки того, что было сообщено о себе виртуальным лицом, то субъектом данных отношений является исключительно виртуальное лицо, и скорее всего, это виртуальные Интернет-отношения. Важным представляется психологический аспект. Если все субъекты отношения имели резонные основания ожидать, что иные стороны отношения будет ожидать взаимодействия исключительно с виртуальным лицом, то, скорее всего, это виртуальные Интернет-отношения.
2. По объекту отношений: если интерес субъектов отношений полностью удовлетворяется в коммуникационных Интернет-отношениях, то есть если объект, на который направлен интерес субъекта - это информация, распространяемая или предоставляемая посредством Интернета, или интерес удовлетворяется за счет управляющих сигналов, пересылаемых по Интернету, то, скорее всего, это виртуальные Интернет-отношения.
3. По содержанию отношений: если права и обязанности субъектов возникают и реализуются только в коммуникационных Интернет-отношениях, то, скорее всего, это виртуальные Интернет-отношения.
Сложно, если не невозможно, формально провести границы, за которыми начинаются и заканчиваются виртуальные Интернет-отношения. Представляется, что теория может дать лишь ориентиры, используя которые, вопрос должен решаться в каждом конкретном случае, с учетом всех обстоятельств дела, как описанных выше, так и иных, оцениваемых по совокупности и внутреннему убеждению потенциального правоприменителя.
В ситуации такой неопределенности крайне важным будет распределение презумпций и обязанностей по доказыванию. Предлагается возложить обязанность по доказыванию невиртуальности Интернет-отношений на лицо, утверждающее это. Таким образом, в общем случае получается презумпция виртуальности Интернет-отношений. Тем не менее, в ряде ситуаций для обеспечения стабильности делового и экономического оборота необходимо взаимодействие субъектов только как реальных, с возможностью обращения за правовой защитой. Кроме того, презумпция виртуальности должна рассматриваться как частная по отношению к иным правовым презумпциям, распределяющим обязанности по доказыванию (например, презумпции невиновности).
Е.С. Андрющенко*(297)
Стремительное развитие глобальной информационно-телекоммуникационной сети Интернет является наиболее значимым фактором развития глобального информационного общества на современном этапе. По данным Internet World Stat по состоянию на 31 декабря 2011 г. количество пользователей Интернета в мире составило 2 млрд. 267 млн. 233 тыс. 742 человека, уровень проникновения достиг значения 32,7%, рост числа пользователей за период с 2000 по 2011 год составил 528,1%*(298).
Наша страна также уверенно движется по магистральному вектору развития информационного общества, демонстрируя высокие темпы внедрения и использования Интернета. По сведениям Фонда общественного мнения (ФОМ) по состоянию на осень 2011 г. уровень проникновения Интернета в России составил 47%, что составляет 54,5 млн. человек. По прогнозам аналитиков проекта "Мир Интернета" ФОМ, к концу 2014 г. численность интернет-пользователей составит около 80 млн. человек, или 71% населения страны старше 18 лет. При этом к наиболее активной части интернет-пользователей (суточной аудитории) можно будет отнести каждого второго россиянина - 56% или примерно 63 млн. человек*(299).
Сеть Интернет предоставляет своим пользователям доступ к огромному массиву данных Мировой паутины (WWW), размер которого постоянно увеличивается. Важной отличительной чертой Интернета в сравнении с традиционными масс-медиа (прессой, радио и телевидением) является присущая ему диверсификация субъектов производства и распространения информации, при которой таковым потенциально становится любой житель нашей планеты, имеющий доступ к Сети. При этом традиционные СМИ сохраняют свою нишу среди информационных ресурсов Интернета, прежде всего в виде собственных интернет-сайтов. Однако большую часть информационного массива Мировой паутины уже сейчас занимает пользовательский контент (англ. User-generated content), распространяемый преимущественно через социальные сетевые ресурсы (так называемый Web 2.0). Причем в среднесрочном перспективе данная тенденция будет только усиливаться.
Наряду с этим можно выделить еще ряд важных отличительных характеристик Интернета, включая:
- относительную анонимность субъектов производства и распространения информации;
- трансграничный характер передачи информации;
- высокую скорость передачи информации;
- ключевую роль поисковых систем в отыскании необходимой пользователю информации;
- интерактивный характер взаимодействия пользователя с контентом.
В контексте сказанного становится понятным, что проблема распространения негативной информации в масс-медиа, имеющая достаточно длительную историю, приобретает особую актуальность и ярко выраженную специфику применительно к сети Интернет. Учет последней является необходимым условием выстраивания адекватной системы противодействия распространению негативному контенту в Сети.
Анализ перечисленных выше признаков Интернета позволяет сделать вывод о том, что привычных инструментов борьбы с таким контентом, используемых для "традиционных" СМИ, явно недостаточно. Кроме того, некоторые из них являются не вполне адекватными для Интернета*(300). В этой связи возникает задача поиска и выработки необходимых для этого мер.
Проведенный нами анализ системы обеспечения информационной безопасности в Европейском Союзе*(301) и обобщение опыта участия в многочисленных тематических конференциях по данной проблематике (в частности, российских Форумах безопасного Интернета) позволяют выделить широкий спектр мер противодействия распространению негативного контента в сети Интернет:
I. Правовые меры:
1) установление общих правил функционирования интернет-среды и определение правового статуса его участников;
2) установление правовых запретов на распространение определенного вида контента и закрепление ответственности за их нарушение;
3) установление специальных правил доступа к Интернету в определенных случаях (образовательные учреждения, пункты коллективного доступа и т.п.);
4) применение корпоративного саморегулирования интернет-компаниями;
II. Организационные меры:
1) установление правил размещения пользовательского контента в социальных сетевых ресурсах и определение запретов на распространение определенных видов контента;
2) мониторинг контента и модерация интернет-сайтов со стороны их владельцев и (или) администраторов;
3) организация горячих линий по приему информации о негативном контенте и реагирование на них (удаление/блокирование контента или сайта, уведомление правоохранительных органов);
4) формирование и обновление списка интернет-ресурсов, содержащих негативный контент ("черные списки") либо, наоборот, позитивный контент ("белые списки");
5) деятельность правоохранительных и иных государственных органов по противодействию негативному контенту в Интернете и привлечению виновных к юридической ответственности;
6) реализация информационных и образовательных мероприятий, направленных на повышение осведомленности интернет-пользователей о правилах безопасного использования и медиаграмотности;
III. Программно-технические меры:
1) фильтрация контента интернет-провайдерами;
2) применение технологий ограничения доступа к ресурсам Интернета по принципу "белых списков";
3) исключение сайтов, содержащих негативную информацию, из результатов отображения поисковых систем;
4) предоставление для пользователя антивирусного и иного специального программного обеспечения для предотвращения доступа к негативному контенту;
5) предоставление пользователю необходимых технологических инструментов обеспечения безопасности интернет-пользователей (настройки поисковых систем, профилей в социальных сетях и т.п.).
Вот далеко не полный перечень мер борьбы с распространением негативного контента в сети Интернет, применяемых в зарубежных странах, и постепенно прокладывающих себе путь в России. Большая часть из них успешно сопрягается между собой и применяется в составе "пакета" мер, хотя в ряде случаев могут иметь место и определенные противоречия. В сфере правовой регламентации чрезвычайной остротой характеризуется вопрос о пределах возможного и необходимого вмешательства государства в сферу интернет-отношений, а также связанный с ним аспект разграничения предмета правового регулирования в рассматриваемой области между государственно-правовым регулированием и корпоративным саморегулированием.
Наряду с этим по некоторым из названных мер возникает целый комплекс проблемных вопросов, требующих своего разрешения. Одним из наиболее сложных из них является вопрос о субъектах юридической ответственности за распространение негативного контента в цепочке "создатель контента - распространитель контента - владелец сайта - хостинг-провайдер - интернет-провайдер". Тесно связан с ним и другой момент, связанный с определением субъектов, на которых возлагается обязанность по мониторингу и фильтрации контента в сети Интернет. Еще одним проблемным аспектом является вопрос о правовых основаниях и процессуальном порядке блокирования/удаления негативного контента. На все эти вопросы не найдено однозначного ответа в зарубежных странах, в связи с чем наблюдается страновая (региональная) дифференциация в его решении.
Однако самый главный вопрос заложен в самой основе рассматриваемой проблемы - что такое негативный контент? Разрешение его является исходным пунктом для реализации всех обозначенных выше мер противодействия, включая установление юридической ответственности за его распространение. Необходимо отметить, что существует один вид негативного контента, в отношении которого достигнут полный консенсус в мировом сообществе. Им является детская порнография. В правовом плане достигнутый консенсус нашел отражение в ряде международно-правовых актов, важнейшим из которых является Факультативный протокол к Конвенции о правах ребенка, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии, принятый Генеральной Ассамблеей ООН 25 мая 2000 г.
С другими видами негативного контента дело обстоит значительно сложнее и степень единства позиций различных стран здесь сильно ослабевает. К ним можно отнести: 1) медианасилие; 2) сексуально откровенную информацию; 3) устрашающую информацию; 4) информацию, разжигающую национальную или расовую ненависть; 5) информацию о средствах и способах совершения преступления; 6) информацию, пропагандирующую общественно опасные действия (потребление табака, алкоголя, наркотиков, занятие проституцией, экстремальные развлечения и т.п.). Разница национальных подходов здесь проявляется в следующих аспектах: а) признание тех или иных видов контента негативными (общественно опасными); б) определение содержания данных видов контента; в) характер и виды ограничений на оборот определенных видов негативного контента.
В этой связи встает весьма непростой вопрос о критериях и процедурах отнесения информации к негативному контенту. Его рассмотрение в рамках настоящей публикации невозможно в силу ограниченности ее объемов. Поэтому позволим себе лишь обозначить ключевые проблемные аспекты, требующие своего разрешения.
- Должна ли осуществляться превентивная оценка негативности новой информации или данный вопрос должен ставиться после проявления негативных последствий воздействия такой информации?
- Требуется ли доказывать наличие прямой/косвенной причинной связи между контентом и общественно опасными последствиями либо возможно ограничиться допущением возможности такой причинной связи?
- Привлечение каких видов специальных познаний требуется при оценке общественной опасности контента?
- Какие субъекты должны принимать решение об отнесении того или иного контента к числу негативного и с использованием каких процедур?
Подводя итог вышеизложенному, можно сделать следующий вывод. Решение проблемы противодействия негативному контенту в сети Интернет требует поиска новых адекватных инструментов, учитывающих ее отличительные черты от традиционных масс-медиа. Несмотря на достаточно серьезный опыт в рассматриваемой области, наработанный в зарубежных странах, в мире наблюдается достаточно выраженная дифференциация применяемых национальных подходов с учетом социокультурной специфики и особенностей правовой системы.
Нами была обозначена лишь часть проблемных вопросов, ответы на которые предстоит найти в нашей стране при определении стратегии противодействия негативному контенту в сети Интернет. Вопросы эти чрезвычайно значимые, поскольку напрямую затрагивают сферы реализации конституционного права на информацию, свободы массовой информации и конституционного запрета цензуры. В этой связи возникает потребность в их серьезной научной разработке. Приглашаем всех заинтересованных исследователей принять в ней участие.
А.А. Смирнов*(302)
Информационные ресурсы органов правопорядка являются одним из самых многочисленных комплексных видов информационных ресурсов Российской Федерации. Информационные ресурсы в процессе своей деятельности формируют практически все подразделения МВД России. Однако основную работу по формированию информационных ресурсов осуществляют информационные подразделения министерства, которые аккумулируют информацию не только создаваемую ОВД, но и передаваемую другими министерствами и ведомствами. Необходимо отметить, что информационные ресурсы МВД России являются базовыми, основными для правоохранительных органов России и государств СНГ, а также иных органов государственной власти и управления.
Существующие в настоящий момент информационные ресурсы правоохранительных органов нашей страны накапливались в течение всего XX века, однако в основном они имели вид картотек. Создание централизованных информационных ресурсов в Министерстве внутренних дел началось 23 ноября 1918 года, с утверждением Положения о статистическом отделе НКВД*(303).
В 1968 году начинается компьютеризация министерства и информационные ресурсы органов внутренних дел переводятся в электронный вид. Для этого в период с 1968 по 1971 годы были созданы Главный информационный центр МВД СССР и информационные центры в союзных республиках и регионах. В 80-х годах массовое внедрение компьютерной техники позволило значительно увеличить объем информационных ресурсов МВД России.
В связи с распадом СССР в 1992 году МВД СССР упраздняется, а Главный информационный центр МВД СССР преобразуется в Главный информационный центр МВД России. Также для сохранения взаимодействия между правоохранительными органами бывших союзных республик было принято решение о формировании на базе ГИЦ МВД России Межгосударственного информационного банка данных. Впоследствии в 2004 году Главный информационный центр был преобразован в Главный информационно-аналитический центр МВД России*(304).
В настоящий момент федеральное казенное учреждение "Главный информационно-аналитический центр Министерства внутренних дел Российской Федерации" является ведущим подразделением по формированию и использованию информационных ресурсов МВД России. К основным направлениям деятельности ФКУ ГИАЦ МВД РФ относятся*(305):
1. Централизованное информационное обеспечение подразделений МВД России, органов государственной власти Российской Федерации, правоохранительных органов иных государств оперативно-справочными, оперативными, розыскными, криминалистическими, дактилоскопическими, статистическими, архивными и научно-техническими сведениями.
2. Ведение централизованных учетов, баз данных оперативно-справочной, розыскной, криминалистической, дактилоскопической, статистической и иной информации.
3. Формирование архивных фондов, осуществление учета, хранения, экспертизы научной и практической ценности, научно-технической обработки архивных документов центрального аппарата МВД (МООП) СССР, МВД (МООП) РСФСР, МВД СССР, МВД России и территориальных органов Министерства внутренних дел Российской Федерации.
4. Оказание услуг в целях обеспечения реализации предусмотренных законодательством Российской Федерации полномочий МВД России.
ФКУ ГИАЦ МВД России формирует уникальные, многопрофильные централизованные информационные ресурсы, включающие сведения о*(306):
- подозреваемых, обвиняемых и осужденных лицах и преступлениях;
- похищенных и изъятых документах и номерных вещах;
- лицах, объявленных в федеральный и межгосударственный розыск;
- лицах, объявленных в розыск; осужденных лицах, а также лицах без определенного места пребывания или жительства, состоящих на учете в пофамильной оперативно-справочной картотеке;
- разыскиваемых транспортных средствах;
- утраченном и выявленном огнестрельном оружии и другом вооружении;
- выдаваемых, утраченных, похищенных паспортах и бланках паспортов гражданина РФ;