Таким образом, информационная среда (совокупность технических, технологических и лингвистических средств) может рассматриваться и как обеспечивающий элемент существования объекта правоотношения (например, доступа к информации), и как сам объект, когда законом установлены условия его применения (в названном законе они представлены в виде требований).
В этом случае и доступ к информации, и его среда (инфраструктура) рассматриваются и в качестве системы, и в качестве объекта правоотношений. Следовательно, понятие "информационная среда" является структурно сложной конструкцией, определяющей предметную основу информационного права.
Логические рассуждения о соотношении понятий "система" и "среда" носят не только строго теоретический характер. Вывод об информационной среде как сложной предметной конструкции информационного права имеет и практическое значение, особенно при правовом обустройстве информационной действительности, насыщенной информационными телекоммуникационными технологиями. Использование каждым пользователем возможностей сети "Интернет" с благородными намерениями не должно сопровождаться дискомфортом параллельного негативного воздействия на его интересы со стороны элементов агрессивной сетевой среды. Задачами науки и нормотворческой практики является защита прав и интересов от таких воздействий путем установления различных правовых стимулов и ограничений, а может быть и прямых запретов.
Информационное право как структурная часть правовой системы, воздействуя на информационную действительность как совокупность правоотношений, призвана своевременно адекватно реагировать на все её элементы: и на очевидные объекты права, и на среду их существования. Тем самым будет достигаться максимально возможный эффект внутренней организованности и устойчивости сохранения равновесия информационного общества.
П.У. Кузнецов*(25)
Вопросы, связанные с понятием правовой системы, ее структурой, соотношением с системой законодательства вызывают достаточно оживленные дискуссии в отечественной науке, начавшиеся во второй половине 1930-х гг., которые не прекращаются до настоящего времени.
При этом некоторые вопросы, поставленные в работах 50-80-х гг. XX в., продолжают оставаться достаточно актуальными, несмотря на серьезные изменения правовой системы. Однако нельзя не согласиться с М.И. Байтиным в том, что в значительной части работ (и особенно в учебниках и учебных пособиях) вопрос о системе права излагается по сложившемуся шаблону, и что пришло время для новой дискуссии о системе права*(27).
Д.А. Керимов абсолютно справедливо отмечает, что при исследовании системы права "делается упор на обнаружение дифференциации ее отраслей, и явно недостаточно изучаются пути укрепления их системного единства"*(28). Однако по-прежнему выходят сотни, если не тысячи работ, в которых обосновывается "суверенитет" различных правовых подсистем, таких, как образовательное, медицинское, уголовно-разыскное право.
В дискуссии о системе права вопрос о критериях выделения отраслей и институтов был и остается ключевым. Первым из таких критериев был назван предмет правового регулирования, т.е. общественные отношения определенного вида. В 1950-х гг. была обоснована необходимость использования второго критерия - метода регулирования. До сих пор многие ученые считают предмет основным критерием, а метод - дополнительным*(29).
С.С. Алексеев в работах последнего времени резко раскритиковал подход, при котором предмету правового регулирования в вопросе разделения системы права на отрасли отдается решающая или даже исключительная роль. По его мнению, "отрасли права отличаются как раз тем, что для них характерно юридически своеобразное регулирование с точки зрения самой их природы... А ни в чем ином, кроме как в юридических особенностях, иными словами, в особых режимах регулирования, эта юридическая специфика отдельных структурных подразделений права выражаться не может"*(30).
С.С. Алексеев выделяет три вида отраслей права: профилирующие (они же базовые), специальные и комплексные. Первые охватывают главные правовые режимы: конституционное, гражданское, административное, уголовное право, процессуальные отрасли. В специальных отраслях правовые режимы модифицированы, приспособлены к особым сферам жизни общества: трудовое право, земельное право, финансовое право, право социального обеспечения, семейное право и др. Для комплексных характерно соединение разнородных институтов профилирующих и специальных отраслей*(31). Важно следующее: по его мнению, формируются комплексные отрасли законодательства, в которых по предметному, тематическому и целевому признаку объединяется разнородный правовой материал. И если такая компоновка происходит путем кодификации, то в результате могут сложиться относительно самостоятельные комплексные образования*(32).
Сходной точки зрения придерживается И.Л. Бачило. Она выделяет три уровня: на первом находятся базовые отрасли - гражданское, уголовное, административное, государственное (конституционное) право. Далее, "на основе развития и усложнения отношений в этих отраслях права возникают и отпочковываются от них так называемые дочерние отрасли права. Например, в системе административного права рождаются такие отрасли, как финансовое, бюджетное, налоговое право. Для базовых и их дочерних отраслей характерны общность методов правового регулирования отношений и дифференциация предметной области отношений.
Вместе с тем развитие экономической, научно-технической, социальной жизни общества порождает все более сложные области общественных отношений, которые не укладываются в рамки одной отрасли права по методу регулирования. Возникают отрасли, которые являются более определенными по предмету отношений, но требуют применения разных методов регулирования: гражданско-правовых, публичных. Это отрасли так называемого третьего уровня - имеющие свой предмет, но комплексные по методам регулирования правовых отношений своей предметной области. Примером такой отрасли является право экологическое. Таким по своей природе является и право информационное"*(33).
Хотелось бы заметить, что вывод И.Л. Бачило о совпадении метода материнских (базовых) и дочерних отраслей верен только в отношении тех из них, которые отпочковались от административного права. Если сравнить гражданское право с трудовым или семейным, то легко заметить, что отделение было обусловлено в первую очередь необходимостью корректировки метода и основных принципов регулирования в соответствующей сфере.
С нашей точки зрения, основной недостаток предмета правового регулирования как основания деления системы права на отрасли и институты заключается в том, что деление общественных отношений на виды (в другой формулировке - по характеру) происходит в основном на интуитивном уровне, т.е. не имеет ясной систематической основы. Деление отношений на вертикальные (связанные с властью и подчинением) и горизонтальные (между равноправными субъектами) оправданно, но очевидным образом воспроизводит давно известное деление на публичное и частное право. Однако возникает вопрос: по каким признакам общественные отношения, т.е. предмет правового регулирования, делятся дальше? Какие отличия нужно рассматривать как родовые, какие - как видовые? Пример с трудовыми и семейными отношениями весьма показателен: все понимают, о чем идет речь и чем они отличаются, но четко сформулировать набор отличительных признаков, насколько нам известно, никто даже не пытался.
Попытки связать элементы правовой системы с видами деятельности субъектов права предпринимались еще в 1950-е гг., подверглись справедливой критике и серьезного развития не получили. Нам представляется, что причины неудачи заключаются как раз в принципиальной невозможности выстроить логически корректную систему классификации видов (сфер) человеческой деятельности.
Важно обратить внимание на то, что классическое представление о делении системы права на три уровня (норма - институт - отрасль) все сильнее устаревает. Правовая система включает больше трех иерархических уровней. М.К. Сулейменов, например, указывает, что если к институту права относится то, что шире нормы, но уже отрасли права, это "неизбежно приводит, на наш взгляд, к выводу, что один институт входит в другой институт, а тот, в свою очередь, в третий, более широкий, и т.д. Он приводит следующий пример: договор комиссии - посреднический договор услуг - договор по оказанию услуг - гражданско-правовой договор. Все эти образования являются, по его мнению, институтами права, хотя одно является разновидностью другого*(34).
О.С. Иоффе еще в конце 1960-х гг. отмечал, что существующих структурных подразделений системы права недостаточно для полного определения структуры советского права. Он предлагал, кроме нормы права, института и отрасли права, еще другие структурные подразделения системы права: правовые принципы, подотрасли права и субинституты*(35).
С тех пор объем законодательства значительно вырос, его система усложнилась. Так, возьмем для примера основополагающий для отрасли гражданского права закон - Гражданский кодекс РФ. Его структура включает девять уровней: (1) Часть; (2) Раздел; (3) Подраздел; (4) Глава; (5) Параграф; (6) Пункт параграфа; (7) Статья; (8) Пункт (часть) статьи; (9) Подпункт (абзац)*(36). При этом отрасли гражданского права соответствует кодекс в целом. Три последние позиции приблизительно соответствуют норме. В отношении остальных звеньев указанной цепи ответ далеко не столь очевиден. Так, например, следует ли рассматривать как подотрасль гражданского права интеллектуальную собственность в целом, или же отдельными подотраслями являются авторское право, смежные с авторскими права и право промышленной собственности*(37)? Что считать институтом, что - субинститутом? Такого рода вопросов при изучении структуры только лишь одного источника можно задать довольно много.
Вопрос о комплексных отраслях и институтах права обсуждается в отечественной науке с 1940-х гг. и до сих пор их существование продолжает вызывать сомнения у многих юристов. Так, Д.А. Керимов отрицает возможность существования как комплексных отраслей, так и комплексных институтов права*(38). М.И. Байтин и С.В. Поленина, отрицая существование комплексных отраслей, допускают комплексные (смежные, межотраслевые) институты*(39).
В рамках отраслевых наук чрезвычайно широко распространено отнесение тех или иных правовых образований к комплексным. Так, например, академик Ю.К. Толстой пишет, что "жилищное законодательство относится к числу комплексных правовых образований, включающих в свой состав нормы различной отраслевой принадлежности" (государственного, административного, гражданского, финансового права), что жилищные отношения (включая правовые) имеют разную социально-экономическую и юридическую природу. Он также отмечает, что "необходимости в разграничении жилищного права и жилищного законодательства нет"*(40).
Еще две важнейшие взаимосвязанные тенденции отмечены в работе В.Ф. Яковлева и Э.В. Талапиной: одновременная "публицизация" частного права, а именно проникновение публичного права в область частного, в результате чего в частном праве становится все больше императивных норм" и "цивилизация" или "приватизация" публичного права: расширяющееся регулирование нормами частного права отношений с участием властных субъектов"*(41).
В настоящее время все больше законодательных актов приобретает комплексный характер, теряет "отраслевую чистоту". Например, большинство специалистов, включая как разработчиков 4-й части ГК РФ, так и ее критиков, сходятся в том, что она имеет комплексный характер, объединяя нормы не только гражданского, но также административного, трудового и иных отраслей права*(42). Можно считать это достижением, вынужденной мерой или ошибкой - оценка качества Гражданского кодекса не входит в задачу настоящей работы - но важно подчеркнуть, что в его структуру оказались встроены не просто отдельные нормы, принадлежащие к другим отраслям права, но несколько административно-правовых институтов целиком (получение патента; регистрация товарного знака и др.).