Материал: Grigoryev_A_A_Apologia_pochvennichestva

А. А. Григорьев

сторонне, но логически верно вывел теорию из внимательного изучения многих и притом весьма ярких сторон второго разряда комедий, и потом, увлеченный страстью к логическим выводам quand mềme1, вопреки самой жизни, подвел под логический уровень и комедии первого разряда: иначе этого насилования и объяснить себе невозможно. Не предполагать же со стороныкритика,т.е.общественногоразъяснителя,обязанного своим званием искать серьезно правды и серьезно же передавать результаты своих исканий, — не предполагать же, говорю я, сознательную, намеренную уловку, деспотическое желание заставить жизнь и ее явления жить, назло их собственному существу, по законам теории? Или уж все теоретики по натуре бессознательно деспоты, и обо всяком из них может быть сказано в известном отношении то, что пушкинский Мазепа говорит о Карле XII:

Как полк вертеться он судьбу Заставить хочет барабаном!2

Видно, так! Но как бы то ни было, а перед нами все-таки неразъясненное, даже — как кажется по приведенному мною разделению слоев — раздвоенное, противоречащее само себе явление; перед нами дело, переходившее несколько инстанций,

вкаждой решенное различным образом, и само, по-видимому, подавшее повод к таким различным решениям.

Что же это такое? В самом ли деле Островский, начиная с комедии «В чужом пиру похмелье», идет иным путем, а не тем, которым он пошел после первой своей комедии, в «Бедной невесте» и других произведениях? И который из этих двух путей указывало ему его призвание, если два пути действительно были (а они, эти два пути, являются необходимо, если только принять за объяснение деятельности Островского теорию г. -бова)? И в котором из двух первых, равно капитальных произведений Островского, равно широко обнимающих изображенные в них миры, в «Свои люди — сочтемся» или

в«Бедной невесте», выразилось в особенности призвание

406

РАЗВИТИЕ ИДЕИ НАРОДНОСТИ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ СО СМЕРТИ ПУШКИНА

Островского, его задача, его художественно-общественное слово? И наконец, точно ли есть в деятельности нашего первого и единственного народного драматурга раздвоение?.. Вот вопросы, которые необходимо требуют разрешения, а между тем нисколько не разрешены, а скорее запутаны теорией публициста «Современника», и без разрешения которых Островский остается, повторяю опять, все-таки загадочным, непонятным явлением, как в те дни, когда выражение «новое слово», употребленное вашим покорнейшим слугою по поводу «Бедной невесты», возбуждало такие глумления в петербургских критиках3.

II

Деятельность Островского начинается собственно с 1847 года. Для полноты моих критических очерков привожу перечень всего им написанного до комедии «В чужом пиру похмелье», как грани второй полосы его развития, в хронологическом порядке.

1)«Семейная картина». Напечатана в «Московском городскомлистке»1847года4,перепечатанабезпеременвПолном собрании сочинений 1859 года. В этой же, только год издававшейся газете напечатана сцена из комедии «Свои люди — сочтемся»,носившейтогданазванье«Банкрут»,сцена,подписанная буквами А.О. и Д.Г., — буквами, подавшими впоследствии повод к жалкой истории, немалое время срамившей некоторые журналы и газеты5.

2)«Очерки Замоскворечья», небольшой рассказ в «Мо-

сковском городском листке» 1847 года, не вошедший, к сожалению, в Полное собрание сочинений 1859 года.

3)«Свои люди — сочтемся», комедия в 4-х действиях, в «Москвитянине» 1850 года и отдельной книжкой. Напечатана с некоторыми сокращениями и изменением конца (весьма неудачным, кроме прибавки одной, яркой и в высшей степени знаменательной, черты в характере Лазаря)6 в Полном собрании сочинений.

407

А.А. Григорьев

4)«Утромолодогочеловека»,в«Москвитянине»1850года.

Перепечатано без перемен в Полном собрании сочинений.

5)«Неожиданный случай», сцены, — в альманахе «Комета» 1851 года. Не вошло в Собрание сочинений.

6)«Бедная невеста», комедия в 5 действиях, — в «Москвитянине» 1852 года. Перепечатана в 1-м томе Сочинений.

7)«Не в свои сани — не садись», комедия в 3-х действи-

ях, — в «Москвитянине» 1853 года и в 1-м томе Сочинений.

8)«Бедность не порок», комедия в 3-х действиях, напечатана без перемен во 2-м томе Сочинений.

9)«Не так живи, как хочется», народная драма в 3-х дей-

ствиях — в «Москвитянине» 1855 года. Перепечатана во 2-м томе Сочинений с небольшими, но весьма интересными для мыслящего критика поправками, обличающими странную шаткость отношений поэта к своему, может быть, любимому, но почему-то невыносившемуся детищу7.

Наэтомпроизведениияпокаостанавливаюсь.Здесьгрань всего несомненного. За «Не так живи, как хочется», т.е. с комедии «В чужом пиру похмелье», начинается область спорного.

Самое первое из этих исчисленных мною, больших и небольших, более или менее удачных, произведений носило на себе яркую печать самобытности таланта, выражавшейся: и 1)

вновости быта, выводимого поэтом и до него вовсе непочатого, если исключить некоторые очерки Луганского и Вельтмана («Приключения, почерпнутые из моря житейского»), очерки, набросанные этими даровитыми писателями, так сказать, вскользь, мимоходом, и 2) в новости отношений автора к действительности вообще, к изображенному им быту и к типам из этогобыта,вособенности,и3)вновостиманерыизображения, и 4) в новости языка, в его цветистости, особенности.

Изо всего этого нового, что с первой минуты своего появления в литературе приносил с собою наш драматург, критика

всостоянии была, да и теперь еще находится, понять только новость быта, который он изображал. «Семейная картина», самое первое, но одно из оконченнейших произведений Островского, прошло при появлении своем почти что незамеченным,

408

РАЗВИТИЕ ИДЕИ НАРОДНОСТИ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ СО СМЕРТИ ПУШКИНА

да и немудрено: она и в Полном собрании сочинений, напечатанном весьма разгонистым шрифтом, занимает немногим более полутора печатного листа. Еще менее замечена была новость отношений к действительности, отношений, радикально противоположных тем сентиментально-желчно-болезненным отношениям, которые свирепствовали тогда в произведениях петербургской натуральной школы, в маленьком рассказе «Очерки Замоскворечья», единственном произведении, вылившемся у Островского не в драматической форме. Появление комедии «Свои люди — сочтемся», как событие слишком яркое, выдвигавшееся далеко из ряда обычных, наделало много шуму, но не вызвало ни одной дельной критической статьи. Комедия изумила критику, и комическое отношение критики к комедии изображено смелыми, остроумными, хотя и резкими чертами в оригинальной шутке Эраста Благонравова: «Сон по случаю одной комедии»8. В этой шутке, написанной со всем благородным пылом юности, со всем увлечением правды, в шутке, взбесившей донельзя тогдашнюю критику, высказан был впервые даровитым критиком-юмористом глубоко верный взгляд на различие нового таланта, появившегося в нашей литературе, от таланта Гоголя. Позволяю себе привести из замечательной, не позабытой, но затерявшейся в старом журнале шутки — существенно важное место, относящееся к этому различию. Шутка Эраста Благонравова сама написана в драматической форме; в лицах, разговаривающих в ней, выведены тогдашние направления и оттенки направлений. Молодому человеку, представителю крайности увлечения новым произведением, знаток западных литератур говорит: «Ну, как вам угодно, а из ваших неумеренных похвал автору новой комедии язамечаю,чтовыкнемупристрастныичтовынедоброжелатель Гоголя.

Молодой человек. Странно, что вы замечаете из моих слов совершенно противоположное тому, что следует из них заметить. Я думаю, что из моих слов скорее можно заметить, что я пристрастен к Гоголю, а не враг ему. Да (поверьте моей искренности), я пристрастен к Гоголю. Я люблю его произведе-

409

А. А. Григорьев

ния больше произведений автора новой комедии, я им больше сочувствую, чем сочувствую новой комедии; но это дело моего личноговкуса.ВследствиечегоименноятакпристрастенкГоголю, и сам хорошенько не знаю. Может, это происходит оттого, что я, как и все русские юноши одного со мной поколения, воспитан на Гоголе. Когда я только что начал жить сознательно,когдавомнетолькочтопробудилосьэстетическоечувство, первый поэт, на голос которого откликнулось мое сердце, был Гоголь. Может быть, я ему сочувствую больше, чем автору новой комедии, и потому, что уже от природы я к тому наклонен. Как бы то ни было, но дело в том, что настроение моего духа, мое миросозерцание — гоголевское, и потому-то чтение Гоголя мне доставляет гораздо больше наслаждения, чем чтение новой комедии. Но в то же время автор ее представляет мне осуществление того идеала художника, о котором я давно мечтал. Гоголь в моих глазах не подходил под этот идеал. Давно я мечтал о таком художнике, давно я просил бога послать нам такого поэта, который бы изобразил нам человека совершенно объективно, совершенно искренно, математически верно действительности. И вот такой поэт явился. Признаюсь откровенно, что, услыхав в первый раз новую комедию, я очень больно себя ущипнул, дабы увериться, сплю я или нет, во сне или наяву слушаю комедию до такой степени натуральную, во сне или наяву вижу пред собой такого художника, которого давно ожидала вселенная, о котором давно тосковала она.

(Хор пристально смотрит на молодого человека).

Прохожий. Мне кажется, молодой человек, что характеристикаГоголя,которуювыздесьпредставили,неполна,одно-

стороння. Действительно, поэзия Гоголя изобилует того рода художественными гиперболами и тем лирическим юмором, о

которых вы распространялись. В этом я с вами совершенно согласен. Но разве в этом юморе, в этих гиперболах весь Гоголь? разве поэзия его постоянно преувеличивает действительность? разве Гоголь не умет рисовать действительности верно, так, как она есть? Вспомните, сколько создано им лиц, у которых ни в характере, ни в разговоре вы не найдете ни малейшей

410