Материал: Russia-Egypt-Report68

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РИСКИ РОССИЙСКО-ЕГИПЕТСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ

выстроенное на поддержке лишь одной из сторон во внутреннем конфликте, находится в большой зависимости от внутренней динамики конфликта – влияние на которое в рассмотренных кейсах у внешних игроков весьма ограничено – и рискует обнулить вложенные усилия в случае победы противоположного лагеря;

2.заключение соглашений с оглядкой на возможности сторон, особенно в контексте экономических сделок в странах с неоднозначной легитимностью властной элиты. С пересмотром обязательств по коммерческим контрактам при смещении баланса сил внутри страны крупные российские компании познакомились в Ливии96, Ираке97, Нигерии98. На Ближнем Востоке взятые на себя обязательства не всегда эквивалентны возможностям, поскольку локальные игроки стремятся как можно скорее вступить в договорные отношения с влиятельной зарубежной державой не только с целью повышения собственной легитимности, но и рассчитывая, что инерция вложенных усилий и средств будет вынуждать «спонсора» продолжать поддержку даже при изменении положения местного партнера в худшую сторону;

3.концентрация усилий на противодействии тем, кто «зарабатывает на нестабильности». Углубление конфликтов за счет авантюризма региональных игроков и их стремления закрепить свою акторность в конфликтный период способствует маргинализации проблемы кризисного урегулирования на Ближнем Востоке в мировой политике. Это усложняет деятельность Москвы на всем пространстве Западной Азии. Вести борьбу с подобными практиками рекомендуется через дипломатические каналы или посредством придания огласке наиболее вопиющих случаев нарушения профильных резолюций ООН;

4.борьба с ростом нестабильности за счет гуманитарной и неспецифической поддержки на местах. Иногда из-за большей отдачи более выгодную позицию занимает тот игрок, который свои ресурсы направит не на «лечение болезни», а на «купирование симптомов». То есть в момент «политического тупика» также важно корректировать технические и локально ощутимые последствия конфликта: например, улучшать продовольственную безопасность или нивелировать влияние внешних санкций на уязвимые слои гражданского населения. В такой ситуации снижается риск растрачивания капитала успешного брокера при взятии на себя ответственности за урегулирование конфликтов, мало восприимчивых к «несиловым» решениям извне.

96Убытки РЖД по контракту в Ливии могут превысить 15 млрд руб. // РБК. 14.09.11. URL: https://www.rbc.ru/economics/14/09/2011/5703ec2b9a79477633d37c28

97«Роснефть» сообщила о ситуации с долгами Венесуэлы и Иракского Курдистана // РБК. 06.11.19. URL: https://www.rbc.ru/business/06/11/2019/5dc2c69a9a79474e0c1b9f09

98Не ходите в Африку // Lenta.ru. 07.09.12. URL: https://lenta.ru/articles/2012/07/09/alscon/

ЧАСТЬ 3. НЕРЕШЕННЫЕ КОНФЛИКТЫ И ТРАНСГРАНИЧНЫЕ УГРОЗЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

3.2. Модели затяжных конфликтов, трансграничные угрозы и региональная безопасность в Северной Африке

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РИСКИ РОССИЙСКО-ЕГИПЕТСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ

парламентских выборах. Это побудило вооруженные группировки и боевиков прибегнуть к другой тактике – к терроризму и запугиванию ливийского общества, его лидеров и знаковых фигур, причем не только политических, но также интеллектуальных и общественных. Это привело к отстранению от власти премьер-министра Ливии Али Зейдана на незаконном заседании парламента, на котором присутствовали представители политического ислама. В итоге исламисты установили над столицей – Триполи – полный контроль при молчаливом согласии международного сообщества.

В условиях продолжающегося внутреннего и внешнего давления в середине 2014 г. были проведены новые парламентские выборы. Явка избирателей была невысокой, но результаты голосования еще больше ослабили позиции силполитическогоислама,чтопривелокпереводуновогопарламента(Палаты представителей) в прибрежный город Тобрук на востоке Ливии, чтобы снова не оказаться под контролем боевиков. Силы политического ислама и связанные с ними группировки отказались признать законность нового парламента. На фоне их возрастающего давления и убийств боевиками попавших к ним в руки армейских и полицейских офицеров фельдмаршал Халифа Хафтар выступил с особым посланием, призвав объединить армию и дать отпор боевикам. Его поддержали Египет и ОАЭ, а затем – и Франция с Россией.

Усиление политической поляризации в стране обсуждалось на международном и региональном уровнях как в рамках Организации Объединенных Наций, так создаваемых соседними государствами механизмов. В результате переговоров осенью 2014 г. Бернардино Леон был назначен Специальным представителем ООН по Ливии а в марокканском городе Схират прошла конференция с участием ливийского парламента и сил политического ислама. При этом спикер Палаты представителей Ливии Агила Салех и значительный блок парламентариев не были допущены к процедуре подписания, в то время как вторая группа парламентариев поддержала создание Правительства национального согласия (ПНС), которое было объявлено «международно признанным» и с самого начала сформировано из представителей разных политических сторон.

По мере того, как у Х. Хафтара появлялось все больше сторонников в самой Ливии и за рубежом, ему удалось отвоевать у боевиков восточные и южные регионы страны и, что особенно важно, установить контроль над городами Бенгази и Дерна. Это могло указывать на появление в Ливии новой международной политической реальности.

В апреле 2019 г. войска ливийской армии двинулись к Триполи, усиливая контроль над рядом городов и объектов в западном регионе, прежде всего над стратегическим городом Тархуна, который был превращен в центр операций ливийской армии в западном регионе. Более года ливийская армия безуспешно пыталась войти в Триполи, а когда сопротивление ПНС начало слабеть, премьер-министр Файез Саррадж незаконно заключил с Турцией соглашение о военном сотрудничестве. Оно среди прочего предоставляет Турции право направлять войска для оказания помощи ПНС с последующей

ЧАСТЬ 3. НЕРЕШЕННЫЕ КОНФЛИКТЫ И ТРАНСГРАНИЧНЫЕ УГРОЗЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

демаркацией границ между двумя сторонами, что также является нарушением закона. Турция получила возможность перебросить из Сирии в Ливию экстремистских ополченцев, как она уже делала в середине 2014 г., что позволило экстремистским силам во главе с боевиками братства «Фаджр аль-Ислам» взять под контроль аэропорт Триполи и его окрестности. Финансирование осуществлялось Катаром. Вопиющий акт вмешательства Турции в январе 2020 г. переломил ход событий, вынудив войска ливийской армии отступить на свои позиции на востоке. В настоящее время стороны противостоят друг другу в городе Сирт, который находится в центре средиземноморского побережья Ливии между восточными и западными регионами.

Это привело к изменению позиции Египта. 6 июня 2020 г. в Каире были приняты спикер ливийского парламента Агила Салех и командующий Ливийской национальной армией фельдмаршал Халифа Хафтар. По итогам переговоров с ними было объявлено об Инициативе за мир и диалог в Ливии, названной Каирской декларацией. Эта инициатива получила широкую международную поддержку. За этим последовало предупреждение президента Египта А.Ф. ас-Сиси о том, что город Сирт и расположенная на одной с ним условной линии авиабаза «аль-Джуфра» являются «красной чертой», переступить которую экстремистским ополченцам Египет не позволит. Это еще больше усиливает поляризацию сил в ливийском конфликте, в котором, по сообщениям, противоборствующие стороны продолжают наращивать силы для победы в битве за Сирт.

Позиции сторон

Не вызывает сомнений, что ливийский кризис разделил отношение к нему на международной и региональной арене на два лагеря, по-разному представляющие, каким должен быть подход к контролю над ситуацией в стране. Турецкий проект, который в настоящее время возглавляет силы и фракции политического ислама, поддерживается катарским финансированием и его пропагандистской машиной. Ему противостоит ось, включающая Египет, Грецию, Кипр и Францию. На их стороне выступают ОАЭ, и определенную политическую поддержку оказывают Саудовская Аравия и Бахрейн. Ниже приводится изложение позиции каждой из задействованных сторон.

Лагерь «Турция-ПНС»

Вряд ли корректно считать этот лагерь объединением лишь двух участников – Турции и Правительства национального согласия (ПНС), – поскольку все силы политического ислама со всеми своими сектами в регионе поддерживают Турцию, защищая ее вмешательство в ливийский конфликт и в оправдание своих действий. К этому лагерю в полной мере можно отнести и его главных сторонников – Братьев-мусульман, а также такие более радикальные организации, как «Аль-Каида», ИГ и небольшие радикальные ливийские группировки. Катар уже много лет оказывает этому лагерю огромную поддержку через свои фонды и предоставление разведданных.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РИСКИ РОССИЙСКО-ЕГИПЕТСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ

Лагерь «парламент-Ливийская национальная армия»

В этот лагерь также входит значительное число ливийских племен, враждебных политическому исламу и вмешательству Турции и Катара во внутренние дела страны, и он пользуется поддержкой Египта, Объединенных Арабских Эмиратов, Франции и России. Когда все эти стороны, по сообщениям, оказывали поддержку и вооружали ливийскую армию, Турция и каналы политического ислама распространяли информацию о том, что в Ливии присутствуют российские наемники ЧВК Вагнер, с чем недавно согласились Соединенные Штаты. В этой связи уместно перейти к рассмотрению изменений в позиции США.

Позиция Соединенных Штатов

На этапе свержения М. Каддафи роль Соединенных Штатов не была столь значительной как Франции, и, несмотря на убийство в 2012 г. в Бенгази американского посла боевиками, администрация Б. Обамы в то время ограничивалась поддержкой позиции спецпредставителей Организации Объединенных Наций. Тогда на первых ролях в этом отношении выступали Франция и Италия, особенно на этапе, который завершился подписанием Схиратского соглашения. Администрация Д. Трампа не стала менять позицию, которая изначально предоставляла политическим исламским фракциям возможность сыграть определенную роль. С усилением поляризации на ливийской арене и с продвижением Х. Хафтара к Триполи президент Д. Трамп выразил ему в телефонном разговоре поддержку, назвав наступление борьбой против вооруженных боевиков. Тогда же президент США отметил, что помощь и поддержку кампании Х. Хафтара оказывали Египет и ОАЭ. Чем бы ни руководствовался Д. Трамп, его звонок был однозначно проявлением одобрения, но все изменилось, когда наступление было сорвано из-за вмешательства Турции, которой удалось получить благословение Вашингтона, убедив США во вмешательстве России. Именно это мы и могли наблюдать

впоследние месяцы. Однако такая позиция США под давлением Франции претерпела некоторое изменение и стала благожелательнее в отношении позиции Египта. Это лишь подтверждает тот факт, что позиция Вашингтона

вотношении Ливии определяется, главным образом ролью России, а не поддержкой Турции и ее проекта в Ливии.

Позиция России

Анализ позиции России в отношении развития ливийского кризиса свидетельствует о проведении ею в отношении Ливии рациональной и четкой политики. Россия поддерживает Ливийскую национальную армию, поскольку считает, что ливийский опыт показывает неумелое управление кризисом со стороны НАТО и его ответственность за свержение бывшего союзника Москвы без учета характера и особенностей ливийского общества. Кроме того, международные и региональные партии получили возможность поддерживать на этой арене политический ислам, к которому Москва относится враждебно, поскольку видит в нем угрозу и для себя, и для международной