В результате не всегда даже при установлении лиц, виновных в совершении преступлений экстремистской направленности, удается изобличить их в совершении преступлений именно рассматриваемой группы, в полной мере использовать в процессе доказывания материалы, которые изымаются при задержании указанных лиц, при производстве осмотров различных видов, обысков и т.д.
Произошедшие в последние годы изменения в законодательстве, в судебной и следственной практике, а также в динамике и структуре преступности настоятельно диктуют необходимость активнее использовать в уголовном судопроизводстве специальные знания в различных областях науки, техники, искусства или ремесла. Не являются исключением и дела о преступлениях экстремистской направленности. Более того, поскольку при подготовке и совершении преступлений рассматриваемой группы часто используются те или иные материалы экстремистского характера, распространяемые как на бумажном носителе, так и с использованием различных Интернет-ресурсов, практические работники все чаще сталкиваются с вопросом о необходимости и целесообразности использования специальных знаний для исследования таких материалов.
Как известно, существуют процессуальные и непроцессуальные формы использования специальных знаний в уголовном судопроизводстве. К непроцессуальным формам относятся получение справок и консультаций по соответствующему кругу вопросов.
К процессуальным относятся - привлечение специалистов в соответствующей области знания к участию в следственных или судебных действиях, а также назначение и производство судебных экспертиз, получение заключений специалистов.
Результаты использования специальных знаний в обеих формах могут иметь большое значение для принятия решения по делу. Однако не все вопросы, возникающие в практике использования специальных знаний, нашли свое разрешение как с теоретической, так и с практической точек зрения.
Сразу отметим, что многие вопросы, связанные с возможностью и допустимостью использования специальных знаний в уголовном судопроизводстве России, являются общими для всех уголовных дел, вне зависимости от того, какое именно преступление было совершено. Вместе с тем существуют и проблемы более частного характера, к которым относятся вопросы использования специальных знаний по делам о преступлениях экстремистской направленности.
Если говорить о проблемах общего характера, то прежде всего следует отметить, что они зависят от того, какая складывается ситуация в результате использования специальных знаний. Представляется, что к числу наиболее типичных и проблемных относятся следующие ситуации:
по делу имеются два (и более) заключения экспертов, выводы которых по одним и тем же вопросам противоречат друг другу;
по делу имеется заключение эксперта или заключение специалиста, а стороной защиты представлено суждение специалиста в той же области, которое противоречит имеющемуся в деле заключению.
Если рассматривать первую из названных ситуаций, то важно разобраться в том, как оценивать каждое из имеющихся заключений, какая информация при этом имеет решающее значение. По общему правилу оценка любого заключения эксперта включает процессуальный и научно-фактический аспект. Очевидно, что при наличии каких-либо нарушений действующего процессуального законодательства научно-фактический аспект оценивать нет необходимости, поскольку такое заключение не может быть использовано в качестве доказательства. Если же оба заключения соответствуют требованиям закона, они оцениваются с точки зрения содержания произведенных исследований и полученных результатов.
При этом представляется, что многое зависит от того, кто именно привлечен в качестве эксперта, насколько он компетентен в той области науки, техники или ремесла, знания в которой использовались при производстве экспертизы, чем подтверждается наличие соответствующих знаний и уровень компетентности (каковы имеющиеся у каждого из экспертов образование, стаж работы по специальности, стаж экспертной деятельности, имеются ли публикации, имеются ли соответствующие сертификат или лицензия, если они необходимы). При прочих равных условиях обычно большего доверия заслуживают выводы того эксперта, чей образовательный или экспертный уровень выше.
Кроме того важно оценить, насколько проведенное исследование, ход и результаты которого должны быть отражены в исследовательской части заключения, отвечает требованиям полноты и обоснованности (насколько правильно и полно экспертом выбраны и использованы методы исследования, насколько сделанные выводы обоснованны с учетом представленных эксперту материалов, а также полученных в ходе исследования результатов т.д.). Не менее важным представляется и решение вопроса о том, на все ли поставленные вопросы экспертами даны ответы. Оценка заключений экспертов по делам о преступлениях экстремистской направленности с процессуальной и научно-фактической точек зрения представляет особые сложности в силу специфичности механизма самого преступления, а также особенностей использования специальных знаний, прежде всего для исследования материалов с признаками экстремистских.
Вывод о том, какое из имеющихся заключений экспертов следует использовать в процессе доказывания, положить в основу принимаемого по делу решения, должен быть в любом случае обоснован по каждой из перечисленных выше позиций (сначала в отдельности, а затем в совокупности).
Применительно ко второй из названных выше ситуаций возникают похожие вопросы. Если по делу имеются заключение эксперта и заключение специалиста, которые противоречат друг другу, какому заключению следует отдать предпочтение при анализе и оценке доказательств: заключению эксперта или заключению специалиста?
Пока заключение специалиста отсутствовало в числе предусмотренных законом доказательств, этот вопрос должен был решаться следующим образом. Представленное мнение специалиста (а именно в таком качестве заключение специалиста могло фигурировать в уголовном судопроизводстве) рассматривалось лишь как повод или основание для решения вопроса о необходимости назначения по делу повторной или дополнительной экспертизы. В случае положительного решения и получения второго (другого) заключения эксперта, мы возвращаемся к первой из названных выше ситуаций.
Законодательно оформленное включение в число доказательств наряду с заключением и показаниями эксперта (п. 3 ч. 2 ст. 74 Уголовно-процессуального кодекса РФ) также заключения и показаний специалиста (п. 3.1 ч. 2 ст. 74 УПК РФ) породило многочисленные споры как научного, так и прикладного характера. Представляется, что ответ на вопрос о том, какому из заключений следует отдавать предпочтение, вытекает из результатов анализа формулировок, использованных законодателем при определении каждого из сопоставляемых понятий.
Поскольку заключение эксперта - это «представленные в письменном виде содержание исследования и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторонами» (ч. 1 ст. 80 УПК РФ), а заключение специалиста - это только «представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами» (ч. 3 ст. 80 УПК РФ), то сама постановка вопроса о том, какому из заключений должен быть отдан приоритет, не имеет права на существование. Из приведенных выше формулировок видно, что специалист не проводит исследование, а лишь высказывает суждение. Вывод о том, что при наличии необходимости проведения исследования должна быть назначена и проведена именно экспертиза, подтверждается и позицией Пленума Верховного Суда РФ.
Третья из названных выше типичных ситуаций представляется сегодня одной из наиболее сложных для разрешения.
Когда российская правоприменительная практика впервые столкнулась с необходимостью решения вопроса о том, как реагировать на такие непроцессуальные суждения лиц, обладающих специальными знаниями, то на ответ потребовалось не так много времени. Обычно противоречия были обусловлены тем, что лицо, выступающее в роли специалиста, высказывающего свое мнение в непроцессуальной форме (по просьбе защитника), не имело такого уровня компетентности, такого опыта экспертной деятельности, какими обладали эксперты, давшие заключение.
Однако достаточно быстро ситуация стала меняться. Адвокаты поняли, на что следует обращать внимание, решая вопрос о том, чье мнение по определенному кругу вопросов суд и сторона обвинения не смогут проигнорировать.
3.2 Роль судебной экспертизы при расследовании преступлений экстремистской направленности
В Конституции Российской Федерации закреплено положение, согласно которому в Российской Федерации обеспечивается гарантия равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.
В Основном законе государства также запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности. Законодатель обоснованно отнес преступления, совершенные по указанным признакам к числу преступлений экстремистской направленности, подчеркнув, тем самым, их особую общественную опасность.
Как верно отмечается в указе Президента РФ, результатом экстремистской деятельности националистических, религиозных, этнических и иных организаций и структур, может выступить нарушение единства и территориальной целостности Российской Федерации, дестабилизация внутриполитической и социальной ситуации в стране.
Согласно Уголовному кодексу России любые преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы являются преступлениями экстремистской направленности.
Следовательно, мотив преступления должен служить квалифицирующим и определяющим признаком разграничения указанных преступлений от иных. В свою очередь, доказывание экстремистского мотива представляет особую сложность в правоприменительной практике.
Особое значение для установления и доказывания экстремистского мотива в рамках уголовного дела имеет назначение и производство соответствующих судебных экспертиз.
Верховный Суд РФ в своем Постановлении также разъяснил, что в необходимых случаях для определения целевой направленности информационных материалов следует назначить лингвистическую экспертизу.
Понимая важность и сложность производства судебных экспертиз Верховный Суд РФ допускает привлечение в их производство помимо лингвистов также специалистов соответствующих областей знаний (психологов, историков, религиоведов, антропологов, философов, политологов и др.).
В качестве примера можно указать следующее уголовное дело №23709, рассмотренное 3-м окружным военным судом 28 июня 2012 г., где в ходе судебного следствия было установлено, что в середине июля 2010 г. Гаврин и Луконин, имея цель грубо нарушить общественный порядок, излить чувство ненависти к сотрудникам прокуратуры и бросить им вызов, создав общественный резонанс, решили устроить взрыв помещения прокуратуры Железнодорожного района г. Орла. Данным лицам было предъявлено обвинение в совершении действий, направленных на возбуждение ненависти и вражды по принадлежности к социальной группе. Следственные органы в своем решении основывались на выводах психолого-лингвистической экспертизы и отнесли сотрудников прокуратуры к отдельной социальной группе.
При назначении судебных экспертиз по делам о преступлениях экстремистской направленности не допускается постановка перед экспертом не входящих в его компетенцию правовых вопросов, связанных с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции суда.
В частности, перед экспертами не могут быть поставлены вопросы о том, содержатся ли в тексте призывы к экстремистской деятельности, направлены ли информационные материалы на возбуждение ненависти или вражды и т.п. Тем не менее, следователи при назначении и производстве судебных экспертиз с целью доказывания экстремистского мотива, допускают как уголовно-процессуальные нарушения, так и тактические ошибки.
К уголовно-процессуальным нарушениям и ошибкам, прежде всего, относятся: неознакомление с постановлением о назначении судебной экспертизы, экспертным заключением либо с сообщением о невозможности дать заключение; немотивированный отказ в удовлетворении ходатайства о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении, неграмотное формулирование в постановлении о назначении судебной экспертизы вопросов эксперту.