Заключение
На самых ранних этапах религия являлась субъектом власти. Ее атрибутами являлись всемогущество, всесилие и это было обусловлено недостаточным развитием общественного сознания, господством над человеком природных и социальных сил, которым придавались сверхъестественные качества. Отсюда объяснение божественного происхождения светской власти, последовавшей вслед за ней и по сути слившейся с властью религиозной. В древние века было повсеместно распространено сочетание жреческих функций с царской властью, примером тому является Египет. И первосвященники Малой Азии, и императоры Китая, и египетские фараоны были носителями функций обеих властей. В XVIII веке наблюдается тенденция отделения религии от государства, на смену религиозным приходят светские политические доктрины: либерализм, социальная доктрина. ХIХ век - время окончательного вытеснения религиозной идеологии на государственном уровне, а в ХХ веке происходит отделение религии от государства.
Результатом многолетнего взаимодействия религии и государства явилось образование двух моделей взаимоотношений. Первая - религия отделена от государства, вторая - религия имеет статус государственного института, то есть - слияние духовного лидера и лидера государства в одном лице. И религиозная и светская идеологии создают нравственные ценности для общества, - в этом их функции совпадают. Что касается различий, то единичными являются предметы веры, часть функций, символы, ритуалы[46, с.147].
В конце ХХ века мы столкнулись с проблемой утраты светской идеологией своих позиций: начался обратный процесс ее частичной трансформации в религиозную идеологию или полная сдача ею своих позиций в пользу религии. Но поскольку религия как духовная идеология, могут составить одну из осей стабильности общества, то в этом естественно, рассматривается стабилизирующая и умиротворяющая роль религии. Но в определенные моменты она может сыграть и дестабилизирующую роль в жизни общества. Умиротворяющая роль религии проявляется в социально-нравственном воздействии, она служит объединяющим фактором, связывающим группы людей едиными целями, ценностями, нормативами поведения. В силу этого в кризисных, конфликтных ситуациях она имеет реальные умиротворяющие возможности. Она может служить стабилизирующим фактором в жизни современного общества.
Вместе с тем, дестабилизирующая роль религий часто проявляется в жесткой самоидентификации отдельных групп с той или иной религией. Если это наслаивается на такой же радикальный процесс этнизации, культивирования идеи «национальной религии», то такой религиозный фактор опасен для устойчивого развития, и может перерасти в религиозно-политический экстремизм.
В настоящее время, религиозно-политический экстремизм - как доминирующий в современном мире вид экстремизма, стал, безусловно, одной из главных угроз международной безопасности. Судя по событиям периода 90-х гг. XX века и начала XXI века проблема экстремизма и терроризма в современном мире, к сожалению, на наш взгляд, приобрела досрочный характер. Кроме того, главной спецификой современного религиозно-политического экстремизма является его трансфаничность и интернациональность. Сегодня невозможно разграничить мировое сообщество на т.н. «стабильные» и «нестабильные» регионы. После известных событий 11 сентября 2001 г. в США география деятельности различных радикальных организаций расширилась до предела, охватив практически все мировое пространство. Регион постсоветской Центральной Азии не стал в этом контексте исключением.
Необходимо исключить возможность в среднесрочной перспективе прихода к власти в странах Центральной Азии радикальных исламистов по примеру Афганистана, Судана. Более того, весьма сомнительной представляется и перспектива прихода к власти и т.н. умеренных исламистов и установления теократической власти по примеру Ирана. Однако факторы внешнего и внутреннего характера свидетельствуют о том, что проблематика религиозно-политического экстремизма, несмотря на предпринимаемые меры, будет сохраняться в качестве угрозы или вызова среднесрочного и долгосрочного характера для национальной и региональной безопасности стран Центральной Азии. Объективно существующие базисные фоновые факторы - бедность, неэффективная экономическая политика, рост в этих условиях социального напряжения при ограниченных ресурсных возможностях правящих элит - создают отличную почву для деятельности радикальных организаций. Активизация исламской оппозиции, ее радикальной части, возможна, прежде всего, в Узбекистане, Таджикистане и Кыргызстане. Идея построения исламского государства на территории всей Центральной Азии или отдельной ее части в рамках какого-либо национального государства, несмотря на отсутствие широкой популярности в настоящее время у большинства населения, может оказаться востребованной под стечением ряда обстоятельств и получить распространение среди определенной части общества государств региона. Востребованность обществом центрально-азиатских стран ислама, в том числе и в определенной степени «радикального» или «чистого» ислама, в перспективе, в ближайшее десятилетие, может оказаться выше, чем прогнозируется сегодня экспертами и политиками.
В среднесрочной перспективе, локальные радикальные группировки, несмотря на их, объективно скромные ресурсные возможности (финансовые, людские, организационные), недостаточный опыт подпольной деятельности смогут самостоятельно представлять реальную угрозу правящим элитам Центральной Азии. В ближайшей перспективе, реальную опасность локальные исламские организации смогут представлять лишь во взаимодействии с внешними субъектами-спонсорами: транснациональные террористические организации типа Аль-Каеды, страны, вовлеченные в геополитические процессы вокруг региона и т.д. Сегодня в Казахстане, с учетом сложной международной ситуации, риска осуществления террористических акций на территории нашей страны, масштабов распространения радикальной идеологии в регионе Центральной Азии, необходимо осуществление комплексной программы превентивного противодействия данным угрозам современности. Опыт наших соседей свидетельствует - опираясь лишь на административные методы решить ее не просто невозможно, но и опасно. В противодействии этому явлению должны участвовать не только силовые ведомства, но и другие государственные органы, общественные и религиозные объединения, средства массовой информации[47].
В настоящий момент к числу основных трендов в религиозной сфере можно отнести:
увеличение числа исламских общин, не связанных с ДУМК, в том числе - имеющих поддержку из-за рубежа. Как правило, такие общины включают в себя нижние социальные страты (сельское и маргинальное население, трудовые мигранты) и/или представителей условного среднего класса (прежде всего, гуманитарная интеллигенция);
разделение мусульман по этническим секторам из-за «казахизации» связанного с ДУМК духовенства, и, одновременно, низкого религиозного авторитета казахов среди других этнических групп, исповедующих ислам (уйгуры, узбеки, татары и др.);
активизация деятельности так называемых «нетрадиционных религиозных групп» и групп, близких к ним по своей структуре (в том числе - замкнутых вокруг «учителя», с признаками тоталитарной секты), в плане пропаганды своих концептов, привлечения сторонников, а в отдельных случаях - проникновения во властные структуры (например, сайентологи, кораниты, суфии).
Несмотря на значительный объем исследований, системной оценки ситуации в сфере религиозных отношений не представлено. По данным последней переписи подавляющее большинство населения Казахстана отнесло себя к той или иной религии (в том числе, 70% связало себя с исламом, 26% - с христианством). Хотя доля граждан, которые могут быть отнесены к активно-религиозным и соблюдающим обряды, существенно ниже представленных цифр (по данным опроса, проведенного в 2008 году Казахстанским институтом социально-экономической информации и прогнозирования, посещают мечеть/церковь около 20 процентов респондентов, а регулярно исполняют религиозные обряды 26% мусульман и 13% православных), любые события, связанные с религиозными вопросами, способны вызвать ту или иную реакцию практически всего населения Республики. Так, показательно, что, согласно указанному исследованию, 9,5% опрошенных казахов считают для себя неприемлемым жить в поликонфессиональном обществе. Светским государством Казахстан хотели бы видеть 48% казахов и 64% русских; страной, где религия участвует в государственном строительстве - 18 и 7% соответственно, а религиозным государством - 11 и 4%. За расширение роли религии в культуре и политике Казахстана высказались 33% казахов и 17% русских[48].
Блокирование легитимных каналов для выражения оппозиционности направляет социальную протестность в несистемное русло, в том числе - в форме религиозного экстремизма. Положение усугубляет то, что шаги государства в данной сфере являются ситуативными - в Казахстане не выработана стратегия управления религиозным полем. В числе главных причин, препятствующих ее появлению, можно указать следующие:
фокусируясь на межконфессиональных отношениях и придерживаясь идеи отделения религии от государства, власть оказалась дистанцирована от процессов, происходящих внутри тех или иных религиозных общин. Передача ответственности за религиозную идеологическую работу самим религиозным структурам в ряде случаев оказалась неэффективна. Например, ДУМК, формально обладающее наиболее широким представительством по Республике, не склонно брать на себя ответственность за риски, связанные с деятельностью радикальных исламских групп и не проявляет инициативу в идеологическом противостоянии с соответствующими течениями и проповедниками. Административно-бюрократический ресурс ДУМК используется в большей степени для сохранения видимости благополучия, даже когда проблемы становятся очевидными;
принятая в Казахстане модель описания различных социальных слоев и соответствующих направлений внутренней политики не учитывает в нужной мере взаимодействия социальных и экономических факторов (например, связи религиозной активности и социально-экономической ситуации как в Республике в целом, так и в том или ином регионе). Подпитку радикальных религиозных взглядов чаще всего обеспечивают неурегулированные вопросы в социальной (иногда - и в межнациональной) сфере, поиск справедливости, стремление к самореализации. Все эти вопросы в узких рамках чисто религиозной проблематики власть не может не только решить, но и должным образом поставить, учесть и оценить как взаимосвязанные элементы системы;
существующие структуры, призванные обеспечить контроль над религиозной сферой, явно ограничены в своем потенциале, как для сбора релевантной информации, так и для ее анализа, а также для активных и профилактических действий на всех уровнях - от школы до академических кругов и от рабочих-мигрантов до государственного аппарата;
отсутствует системный мониторинг процессов, способствующих возникновению и развитию радикальных религиозных групп, как на качественном (проникновение в Казахстан и развитие здесь тех или иных религиозных идеологических течений), так и на количественном (размер, организационная структура, внешние связи и пр.) уровнях;
отсутствуют академические площадки, где возможен регулярный обмен экспертными мнениями по вопросам религии. В определенной степени таковым соответствуют Международный центр культур и религий и Научно-исследовательский и аналитический центр по вопросам религий, однако эти структуры замкнуты на самих себя, удалены от проблем на местах и не предназначены для выдвижения инициатив;
В силу сложившихся традиций и менталитета ситуацию в религиозной сфере в Казахстане пока можно охарактеризовать как относительно спокойную. Однако неопределенность отношения общества и государственной власти к тому, как должна развиваться и какие формы принимать религиозная жизнь, создает риски дестабилизации всей страны.
Краткосрочные риски локальной дестабилизации будут проявляться в виде различных экстремистских актов, от террористических атак до массовых беспорядков, организацию которых могут брать на себя радикальные религиозные группы.
Не исключено, что казахстанские группы влияния будут использовать или даже организовывать религиозно окрашенные акции для межэлитной борьбы и давления на власть.
В средне- и долгосрочной перспективе основные риски связаны с «политическим исламом» - то есть, стремлением под исламскими лозунгами изменить существующий в Казахстане политический строй. Популистский ислам, выступая против любой фрагментации общества (в том числе - против традиционного деления казахского общества и его элиты) неизбежно выступит источником формирования религиозных политически ориентированных структур[49]. Таким образом, в числе приоритетных направлений работы государственных органов по контролю и регулированию религиозной сферы можно предложить:
выработка государственной стратегии в религиозной сфере, которая обеспечивала бы комплексный подход, учитывала социально-экономические и культурные факторы и была связана с образовательной и молодежной политикой;
определение новых инструментов работы в религиозной сфере (soft power), прежде всего - за счет подготовки из числа казахстанцев авторитетных религиозных лидеров и усиления контроля над сферой религиозного образования;
акцентирование ценности исламского либерализма, возможно - в форме «евразийского ислама», опирающегося на современный «евроислам» и его исторических предшественников (например, джадизм). При этом необходимо дистанцироваться от иностранных религиозных центров влияния - как арабских, так и турецких;
снижение «социальной престижности» религиозно-сектантского противостояния светскому образу жизни, в том числе - посредством массовой культуры и СМИ;
выстраивание механизмов социальной реабилитации местных сообществ, в которых развивалась деятельность деструктивных религиозных групп.
Для государства очень актуальной является задача построения такой модели взаимоотношений с религиозными организациями, которая отвечала бы менталитету, традициям, учитывала опыт прошлых лет, а также непростую ситуацию в религиозной сфере современного общества. Взаимоотношения государства и религиозных организаций должны строиться в русле плодотворного сотрудничества, юридически оформленного и закрепленного. Что касается нестабильности религиозной ситуации, то в этом нет ничего удивительного или специфичного. Религиозная ситуация, ни в какие времена не бывает стабильной в силу иррациональной природы самой религии и ее эмоциональной концентрации как в отдельной личности, так и в обществе в целом. Следовательно, государство может разговаривать с религиозными организациями так же, как и с политическими партиями, - на языке юридического права.
На данном этапе развития общества важным является осознание того, что совместное будущее легче построить тем, у кого есть совместное прошлое. Религия не случайное образование, навязанное людям философами, жрецами. Она возникает и существует в обществе, включена в контекст всемирной истории и подвержена изменениям в связи с общественными переменами. Именно религия может помочь перекинуть мост от прошлого в будущее. Таким образом, на религию возлагается обязательство - стать гарантом устойчивого развития государства и общества.
Список литературы