Материал: Баев

Криминалистическое распознавание

ка диагностики межличностных отношений и свойств личности, существенных при взаимодействии с другими людьми, интегративный тест тревожности, методика диагностики уровня субъективной фрустрированности).

Столь подробное перечисление этих методов и методик преследует цель обозначить, по крайней мере, их существование, что необходимо для оценки обоснованности проводимых судеб- но-психологических экспертиз, в сути своей носящих именно диагностический характер.

Вывод эксперта: «Учитывая описанные выше индивидуаль- но-личностные особенности П., особенно наличие у нее высокой личностной тревожности, склонности к облегченному возникновению реакций тревоги, дисгармонию личности испытуемой, сниженный уровень ее социального интеллекта, имеются достаточные основания для вывода, что в период инкриминируемого ей деяния она могла находиться в психотравмирующем состоянии (психиче- ской напряженности), способствовавшем оказанию существенного влияния на ее поведение (привести к его неустойчивости и неадекватности)».

Следующий пример из практики такого субъекта процессуального исследования преступлений, как адвокат — защитник обвиняемого.

Соучастники К. в совершении разбойного нападения, связанного с достаточно длительными подготовительными действиями и последующим незаконным проникновением в жилище, как и он, признавая себя виновными, лидирующую и организаторскую роль в совершении преступления отводили именно К. Последний данное обстоятельство категорически отрицал.

Адвокат К., использовав свое процессуальное право на представление доказательств, обратился к специалисту, имеющему психологическое образование и ученую степень. Специалисту была представлена копия постановления о привлечении К. в качестве обвиняемого, в котором весьма подробно описана фабула вменяемого ему преступления, и сам обвиняемый К. (к нему была применена мера пресечения в виде подписки о невыезде). На разрешение специалиста был поставлен вопрос «Имеются ли у К. с учетом его индивидуально-психологических особенностей психологиче- ские предпосылки для выполнения им организаторских и лидерских функций, в том числе и при совершении вмененного ему преступления?». В результате исследования, проведенного в целом с использованием описанных выше методов и методик, специалист

87

Основы криминалистики

пришел к следующему выводу: «У К. не выявлено психологиче- ских предпосылок для выполнения им организаторских и лидерских функций; обнаруженные в ходе настоящего психологического исследования особенности его личности, напротив, скорее указывают на его значительную зависимость от окружения, невысокую самостоятельность, повышенную тревожность, низкую агрессивность» (в обоих случаях в качестве эксперта и специалиста выступал кандидат медицинских наук, доцент кафедры криминалистики Воронежского государственного университета С.Н. Боков).

Диагностирование отношения субъекта допроса к искомой информации лицом, ведущим исследование преступлений. Это — относительно новая классификационная группа распознавательных задач диагностического характера, решаемая в основном тактиче- скими средствами.

В контексте рассматриваемой темы следует заметить, что предложенный мной в нескольких ранее опубликованных работах1 подход к классификации тактических приемов именно по этому основанию (в зависимости от отношения субъекта допроса к искомой следователем информации) вызвал в литературе критические замечания. Так, В.П. Бахин, М.Ч. Коганов, Н.С. Карпов в интересном исследовании «Допрос на предварительном следствии: уголовно-процессуальные и криминалистические вопросы» (Алматы, 1999) по этому поводу пишут: «Речь идет не о том, как обладатель информации к ней относится, а обладает ли он ею или нет» (с. 104—105). Не могу всецело согласиться с этим мнением и попытаюсь разъяснить свою позицию по данному вопросу, ибо она непосредственно влияет на осознание сущности рассматриваемого класса диагностических задач.

То, о чем пишут данные авторы, — лишь один, хотя и весьма важный, из двух неразрывно взаимосвязанных аспектов этой диагностической проблемы. Действительно, в первую очередь исследователь преступления со своих позиций и с максимально возможной степенью вероятности должен продиагносцировать, обладает или нет субъект его воздействия искомой информацией. Но затем — ибо первое не самоцель, а лишь основа для достижения цели, — он должен произвести диагностику того, как данный субъект относится к искомой им (исследователем преступления) информации: склонен ли он объективно и полно передать имеющуюся у

1 Ñì., íàïð.: Áàåâ Î.ß. Тактика следственных действий. — Воронеж, 1995.

88

Криминалистическое распознавание

него информацию; не воспринял ли он искомую информацию с непреднамеренными искажениями и (или) не передает ли он ее также с непреднамеренными искажениями и, наконец, не скрывает ли он имеющуюся у него информацию или искажает ее умышленно.

Именно решение исследователем преступления этой диагностической задачи в большей своей степени структурирует адекватное осознание им возникающей в этой связи той или иной такти- ческой (следственной, защитной) ситуации, применительно к которым и следует классифицировать и разрабатывать тактические средства допроса с позиции соответствующего субъекта исследования преступлений.

Тактическим средствам диагностического распознавания отношения допрашиваемого к искомой информации субъектом исследования преступлений (главным образом, что вполне естественно, следователем) и рекомендациям по их применению в той или иной возникающей на этой основе ситуации посвящены многочисленные работы. В частности, хочу обратить особое внимание на монографии А.Р. Ратинова «Самооговор» (М., 1973, в соавт. с Т. Скотниковой), «Лжесвидетельство» (М., 1976, в соавт. с Ю. Адамовым), А.А. Закатова «Ложь и борьба с нею» (Волгоград, 1984), Л.Б. Филонова «Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства» (М., 1979). Свое мнение о тактических средствах и способах реализации решения распознавательных задач диагностического характера рассматриваемого класса я достаточно подробно изложил в работах «Конфликтные ситуации на предварительном следствии» (Воронеж, 1984) и «Тактика следственных действий» (Воронеж, 1992, 1995). Потому отсылаю вас к перечисленным работам, а здесь хочу обратить внимание на несколько иной аспект возможного решения подобных диагностических задач.

В настоящее время, помимо разработанных и описанных в названных и других работах традиционных тактических средств диагносцирования информационного состояния допрашиваемого, достаточно активно стали применяться технико-инструменталь- ные методы и средства. Так, в мировой, а в последнее время и в отечественной правоохранительной практике весьма часто для диагностики информационного состояния субъекта используются его испытания на полиграфе. Интересные исследования в области возможности психодиагностики скрываемого обстоятельства по почерку в последние годы проведены профессором Башкирского

89

Основы криминалистики

университета Г. Аминевым, и по сообщениям известного следователя из г. Иркутска Н.Н. Китаева, успешно апробированы им на практике расследования конкретных уголовных дел об убийствах. Эти и ряд других проблем, касающихся технико-инструменталь- ных методов диагностирования информационного состояния допрашиваемого, будут рассмотрены в теме, посвященной дискуссионным проблемам криминалистической техники.

3. Криминалистическая идентификация

Как было сказано ранее, идентификация является одним, хотя и высшим, из уровней криминалистического распознавания. И в то же время идентификация — не просто уровень распознавания. Она имеет для криминалистики особое значение. Это можно объяснить как минимум следующим:

•во-первых, теория идентификации исторически оказалась первой криминалистической теорией, выступившей не как сумма неких прикладных разрозненных отдельных сведений из различ- ных наук, используемых в целях исследования преступлений (как то было на протяжении многих лет со знаниями из области медицины, химии, токсикологи, биологии и др.), а как систематизированное знание с четко выраженной именно криминалистической направленностью. Вспомним в этой связи, что создание Бертильоном, а затем Гальтоном и другими основоположниками методов идентификации личности послужило точкой отсчета существования криминалистики как самостоятельной науки;

•во-вторых, проблемы криминалистической идентификации

âнастоящее время далеко вышли за пределы лишь техники отождествления личности, которой многие годы она ограничивалась. А о том, что это было именно так, свидетельствует хотя бы то, что еще не так давно криминалистическая идентификация рассматривалась лишь как одна из тем криминалистической техники как раздела науки и курса криминалистики1.

В настоящее же время осознано, что проблемы криминалисти- ческой идентификации касаются практически любого вопроса криминалистики, носят философский, методологический характер, являются составной частью (разделом, темой) ее общей тео-

1См.: Криминалистика / Под ред. С.П. Митричева, М.П. Шаламова. — М., 1963; Криминалистика / Под ред. Р.С. Белкина, Г.Г. Зуйкова. — М., 1968; Криминалистика / Под ред. И.Ф. Крылова. — Л., 1975, и др.

90

Криминалистическое распознавание

рии. Именно в этом качестве идентификация рассматривается в научной и учебной криминалистической литературе последних лет1.

Не в пример рассмотренным выше проблемам криминалисти- ческой диагностики, теоретическим и прикладным вопросам криминалистической идентификации в отечественной литературе посвящено большое количество серьезных и интересных работ. Ни в коем случае не умаляя достоинство других, я бы особо выделил следующие: Зотов Б.Л. «Идентификация в криминалистике» (М., 1973), Колдин В.Я. «Идентификация при расследовании преступлений» (М., 1978), он же. Судебная идентификация (М., 2002), Колмаков В.П. Идентификационные действия следователя (М., 1978), Седова Т.А. Проблемы методологии и практики нетрадиционной криминалистической идентификации (Л., 1986), Седых-Бон- даренко Ю.И. Криминалистическая идентификационная экспертиза (М., 1973), Сегай М.Я. Методология судебной идентификации (Киев, 1970).

И в этой связи можно согласиться с Р.С. Белкиным, констатировавшим, что «современная теория идентификации — одна из наиболее разработанных частных криминалистических теорий с обширным понятийным аппаратом и многочисленными практи- ческими приложениями»2. Это позволяет мне здесь остановиться лишь на основных, наиболее принципиальных положениях идентификации как высшего уровня криминалистического распознавания.

Итак, что же такое идентификация и почему она возможна при процессуальном исследовании преступлений, иными словами, каковы ее научные основы?

Сам по себе термин «идентификация» означает «отождествление». Идентифицировать — установить то же самое в различных объектах или установить единство объекта, исследуя его в различ- ных состояниях. «Идентификационное распознавание, — делает верный вывод В.А. Образцов, — это распознавание факта наличия либо отсутствия тождества объекта на основе распознавания сход-

1Ñì.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика. — М., 2003; Драпкин Л.Я., Карагодин В.Н. Криминалистика. — М., 2007; Криминалистика / Под ред. В.А. Образцова. — М., 1997; Криминалистика / Под ред. Е.П. Ищенко, В.И. Комиссарова. — М., 2007, и др.

2Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. — С. 79. Подробнее о взглядах Р.С. Белкина на проблемы криминалистической идентификации см. в его «Курсе криминалистики», т. 2, с. 244—288.

91