Материал: Баев

Основы криминалистической техники

во-вторых, ответы на предлагаемые вопросы испытуемый дает добровольно и свободно, они (и вопросы, и ответы на них) находятся под контролем его сознания и воли;

в-третьих, по большому, как говорится, счету, никакую ложь полиграф не разоблачает. Он лишь указывает, отклоняются или нет отдельные психофизиологические реакции испытуемого от присущего ему эталона (который также устанавливается в ходе испытания) на вопросы, содержащие ключевые слова, набор которых связан с исследуемым событием и составляется специалистами на основе сообщаемых им следователем обстоятельств этого события.

«Полиграф, — совершенно справедливо пишет Р.С. Белкин, — не является и средством проникновения в мысли и чувства испытуемого, он лишь регистрирует возникновение и наличие тех или иных эмоций и, с этой точки зрения, принципиально ничем не отличается от визуального их наблюдения и констатации следователем, что никем не признается безнравственным»1, и — добавим — по изложенным причинам всецело обладает допустимым свойством избирательности воздействия.

Но есть еще один аспект этой проблемы, заставляющий меня, несмотря на оптимистично изложенное выше, увы, отрицательно решать вопрос о допустимости использования результатов тестирования на полиграфе в качестве судебного доказательства.

То, что полиграф как комплекс вообще-то сугубо медицинской аппаратуры и оборудования глубоко научно обоснован, у меня, как, пожалуй, ни у кого из ученых, сомнений не вызывает. Но столь ли «научно обоснована» работа мозга человека? Знаем ли мы, почему у человека возникает та или иная психофизиологиче- ская реакция при ответах на определенные вопросы? Увы, нет. При этом надо учитывать, что всего лишь пять процентов нашей психической деятельности сознательны, остальные — подсознательны, и даже — бессознательны.

Пока наука не расшифрует деятельность мозга (а, будучи неисправимым оптимистом, я думаю, что этого никогда не будет, ина- че будет совсем скучно), как судебное доказательство результаты исследования на полиграфе допускаться не могут. Они носят лишь ориентирующее значение. С помощью полиграфа формируется не доказательственная, а именно ориентирующая информация. Я согласен с В.А. Образцовым, по мнению которого конечным резуль-

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики — Т. 3. — С. 52.

147

Основы криминалистики

татом тестирования на полиграфе является искомая ориентирующая информация об обстоятельствах, существенных для уголовного дела, выступающая в качестве сигнала, стимула и основы построения следственных версий о причастности либо непричастности испытуемого к расследуемому преступлению, о степени полноты и достоверности данных им показаний и т.д. (Образцов В.А. «Криминалистическая полиграфология»). Следует обратить внимание и на такой момент: интерпретация данных тестовых испытаний на полиграфе — вещь очень тонкая и сложная. Очень многие факторы могут исказить его результаты или вообще помешать проведению таких испытаний. Так, В.А. Жбанков приводит следующий перечень обстоятельств, которые могут помешать проведению полиграфных иcпытаний: менструальный период у женщин или беременность сроком более 100 дней; паралич, ампутация органов, влиявших на расположение чувствительных нервных окончаний, другие сложные хирургические операции, перенесенные недавно; хронические заболевания: гипертония, гипотония, неврозы, сердечная недостаточность и т.д.; эмоциональная неуравновешенность в результате какого-либо происшествия, имеющего непосредственное отношение к испытуемому; наркомания, алкоголизм, особенно в период вынужденного отказа от приема алкоголя, наркотиков; неполноценное питание или сильная усталость; умственные и психологические недостатки (по методике, принятой в США, не подлежат проверке на полиграфе лица с коэффициентом умственного развития менее 70); иные психические заболевания и нервные расстройства; принятие лицом алкоголя, снотворного, транквилизаторов, наркотических веществ; наличие простудных заболеваний, хронических расстройств дыхательных путей и голосовых связок; наличие физических болей1.

И если еще можно найти человека, не подпадающего к моменту испытаний на полиграфе под условия, указанные В.А. Жбанковым первыми, то большинство людей, увы, так или иначе «впишутся» в остальной его перечень.

В заключение рассмотрения этой проблемы позволю себе привести два примера, почерпнутых из личных бесед с людьми, имеющими профессиональное отношение к применению полиграфа. Начальник полиции штата Оклахома (США) M. Upchurch разъяснил мне, что в его штате полиция очень часто использует поли-

1 Жбанков В.А. Свойства личности и их использование для установления лиц, совершивших таможенные правонарушения. — М., 1999. — С. 102.

148

Основы криминалистической техники

граф, но суды штата, к его великому сожалению, результаты тестирований на полиграфе в качестве доказательств не принимают.

Профессор И.Е. Быховский, один из первых криминалистов, практически проводивших тестирование на полиграфе лиц, подозреваемых в совершении преступлений, рассказывал, что испытание на полиграфе Н., подозреваемого в убийстве, совершенном в подвале, выявило «пики» в его психофизиологических реакциях при ответах на все вопросы, в которых в любом контексте содержалось слово «подвал». В дальнейшем была установлена полная непричастность Н. к совершению расследуемого убийства. В последующих беседах с экспериментаторами Н. утверждал, что никаких событий, связанных с подвалом, в его жизни не было. И лишь спустя длительное время Н. вспомнил, что в войну, когда он был совсем маленьким, его при бомбежке засыпало в подвале, о чем он во взрослой жизни никогда и не вспоминал... Вот так работает подсознание, вызывая соответствующие эмоциональные реакции на спрятанные в глубине души воспоминания.

Но, чтобы не заканчивать на такой пессимистической ноте, приведу полуанекдотический казус, имеющий отношение к инструментальным методам диагностики лжи. В СМИ сообщалось, что британский профессор А. Хирш проанализировал с помощью компьютера изображения президента США Клинтона во время дачи им показаний по делу о лжесвидетельстве о его отношениях с Моникой Левински. По уверениям Херша, когда Клинтон говорил нечто похожее на неправду, его нос незаметно для обычного человеческого глаза... удлинялся. Хирш доказывает, что в основе этого феномена лежит активизация в результате психологического напряжения особых гормонов, что ведет к изменению лица человека. (Труд, 1999, 28 мая).

2. Проблема судебной одорологии. Судебная одорология есть учение об использовании запахов для идентификации личности. Она основывается, как пишет Р.С. Белкин, «на предположении, что каждый человек обладает присущим ему индивидуальным запахом, обусловленным рядом физиологических процессов, а также производственными, бытовыми и прочими запахами» (Криминалистическая энциклопедия, с. 144—145).

И вновь небольшая хронологическая справка. То, что служеб- но-розыскные собаки издавна и весьма успешно используются в практике оперативных служб различных ведомств (МВД, ФСБ, таможни), общеизвестно так же, как общеизвестна слава пса Ингус легендарного пограничника Карацупы (это — по воспоминаниям

149

Основы криминалистики

из моего пионерского детства), киногероя Мухтара и многих других. Применяются специально обученные собаки для розыска, преследования и задержания преступников по их запаховым следам, остающимся на местах происшествий, и для выборки из числа представленных ей лиц того, чей запах остался на месте происшествия или на том предмете, от которых она взяла след.

И не было здесь никакой проблемы до 1965 г., когда А. Винберг, В. Безруков, М. Майорова и Р. Тодорова разработали способ консервации запаховых следов и сконструировали ПОЗ — прибор отбора запаха. Это изобретение было официально зарегистрировано в Госкомитете по изобретениям и открытиям 5 марта 1965 г. Суть его весьма несложна, и А.И. Винбергом описана следующим образом: «...тогда с них (объектов, на которых остались запаховые микроследы. — Î.Á.) при помощи шприца отсасывается воздух с молекулами запаха и перегоняется в герметически закрывающиеся фляги, хранимые до момента, когда возникает необходимость их использования»1.

Развивая эту идею, чуть позже А.И. Винберг пришел к выводу

îстановлении нового направления криминалистической техники — судебной (или криминалистической) одорологии.

Àзатем, на мой взгляд, логично возник и следующий вопрос —

îвозможности использования результатов применения служеб- но-розыскной собаки в судебном доказывании. «Идея использования результатов применения одорологического метода в доказывании, — пишет Р.С. Белкин, — основывалась на появившейся возможности осуществлять идентификацию по запаху не только на этапе интенсивного проведения оперативно-розыскных действий в начале расследования, но практически в любой момент производства по делу» (Белкин Р.С., òàì æå).

Началась — и продолжается в настоящее время — широкая на- учная дискуссия по этой проблеме. В ходе нее, что вполне естественно, были высказаны различные, а иногда и диаметрально противоположные мнения: от сводимых к лозунгу «не пустим собаку в уголовный процесс» до обоснования методики производства одорологической экспертизы (кстати, таковые уже производятся, в частности, в одорологической лаборатории Экспертно-кримина- листического центра МВД России).

К сожалению, дискуссия вышла из чисто научной области, переросла в личные конфликты между отдельными весьма уважае-

1 Öèò. ïî: Белкин Р.С. Êóðñ... — Ò. 3. — Ñ. 76.

150

Основы криминалистической техники

мыми криминалистами, попытка разрешения которых осуществлялась не очень-то корректными для науки способами (поэтому я не называю их фамилий). Как шутили в этой связи в криминалистических кругах, «между ними собака пробежала».

Попытаемся разобраться в этой проблеме на основе сформулированных выше критериев допустимости технико-криминалисти- ческих средств и приемов.

В первую очередь утвердительно ответим на вопрос о правомерности (законности) этого технико-криминалистического средства и технико-криминалистических приемов его применения. Вкратце он основан на следующих тезисах. Забор воздуха со следами запаха производится в рамках такого следственного действия, как осмотр, порядок производства которого регламентирован статьей 177 УПК РФ. Образцы запаха подозреваемых лиц, как и получение любых иных образцов для сравнительного исследования, следователь может осуществить в порядке, предусмотренном статьей 202 УПК РФ. Составленный кинологом акт применения служебно-розыскной собаки можно рассматривать как разновидность «иных документов», допустимость использования которых в судебном доказывании предусмотрена статьей 84 УПК РФ. Кроме того, отдельными криминалистами обосновывается мнение, что использование «биологического детектора» (служебно-розыскной собаки) может быть осуществлено в рамках проведения судеб- но-одорологической экспертизы, назначаемой и проводимой в порядке, закрепленном в статье 195 УПК РФ.

Что же касается допустимости этого метода с позиций критерия этичности технико-криминалистических средств и приемов, то в целом я не вижу оснований сомневаться в их этичности. За единственным исключением. С позиций этого критерия вызывает большие сомнения в своей допустимости такой технико-кримина- листический прием, как использование служебно-розыскной собаки для выборки ее по запаху подозреваемого или обвиняемого среди группы лиц, заведомо не причастных к уголовному делу. Я думаю, что эти лица в такой ситуации — «предъявляемые» собаке — должны чувствовать себя весьма некомфортно (во всяком случае, так чувствовал себя я, когда в годы своей следственной молодости однажды из любопытства встал в шеренгу лиц, среди которых собака осуществляла выборку). Не говоря уже о том, что собака — она и есть собака и в общем-то представляет собой источ- ник повышенной опасности, даже если на ней намордник. Однако выборка собакой подозреваемого среди группы лиц — анахро-

151