Материал: Баев

Основы криминалистической тактики

(несовершеннолетними, ранее судимыми и т.п.) реализация этого приема имеет серьезные особенности. Советы, как в тех или иных условиях устанавливать психологический контакт с допрашиваемым, и составляют содержание соответствующих тактических рекомендаций.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление и рассмотреть сущность такой криминалистической категории, как следственная ситуация. Преимущественно именно к ним разрабатываются все тактические средства, ибо вся тактическая деятельность по исследованию преступлений — деятельность ситуационная. Тем более это представляется необходимым в связи с тем, что проблемы сущности и классификаций следственных ситуаций весьма неоднозначно трактуются в криминалистической литературе.

По мнению многих, можно сказать большинства, ученых, следственная ситуация — это обстановка расследования конкретного преступления. Так, Р.С. Белкин в «Курсе криминалистики» (т. 3, с. 129) понимает под ней «конкретную обстановку, в которой действует следователь и иные субъекты, участвующие в доказывании, и в которой протекает конкретный акт расследования». На этой же позиции стоят и авторы первого учебника криминалистики независимого Казахстана (так он проанонсирован на обложке работы): следственная ситуация, полагают они, «существующая в данный момент реальности, те условия, в которых действует следователь»1.

С такой трактовкой следственной ситуации, на мой взгляд, нельзя согласиться. Основной просчет авторов, придерживающихся этой концепции, состоит, думается, в том, что они не делают различий между ситуацией (обстановкой) расследования конкретного преступления конкретным следователем и следственной ситуацией как категорией науки криминалистики.

При понимании следственной ситуации как обстановки, обусловливающей — осложняющей или облегчающей — расследование конкретного преступления, в ее структуру неизбежно вовлекаются личность конкретного следователя, а также технические, организационные и другие возможности, силы и средства, которыми конкретный следователь в каждом конкретном случае располагает при осуществлении расследования.

И поэтому одна и та же обстановка расследования конкретного преступления каждому из следователей может показаться различ-

1 Гинзбург А.Я., Белкин А.Р. Криминалистическая тактика. — Алматы,

1998. — Ñ. 31.

167

Основы криминалистики

ной и оценена может быть неодинаково. Это зависит от многочисленных факторов: опыта следователя, его интеллектуальных, психологических и эмоциональных особенностей, специализации его на расследовании преступлений отдельных видов, даже, может быть, от пола следователя. В каждом конкретном случае следователь располагает различной и материальной, и организационной базой для расследования. И если в этой связи понимать ситуацию расследования как следственную ситуацию, то наука криминалистика, разрабатывая тактические рекомендации по применению тех или иных приемов, должна была бы эти факторы учитывать. Тогда бы эти рекомендации выглядели примерно следующим образом: если ты следователь умный, делай так; если поглупее, — делай так; а если совсем интеллектуально плохой — делай так; или: если у тебя есть машина, делай так, если лошадка — делай так, и т.п. Разумеется, это очевидный нонсенс.

По моему убеждению, следственная ситуация как категория науки криминалистики есть не что иное, как модель типичных ситуаций расследования1. И, как любая модель, следственная ситуация в таком ее понимании охватывает, ограничивает себя лишь наиболее значимыми, наиболее типичными свойствами и признаками. И применительно к таким моделям создаются все криминалистические, в том числе тактические, средства.

Есть множество классификаций следственных ситуаций (Р.С. Белкина, В.К. Гавло, Л.Я. Драпкина и др.). В рамках настоящей лекции я не вижу необходимости в их подробном анализе, лишь скажу, что в определенной степени мое мнение по этой проблеме изложено в работах «Конфликтные ситуации на предварительном следствии» (Воронеж, 1984) и «Тактика уголовного преследования и профессиональной защиты от него» (М., 2008).

Хотелось бы лишь обратить внимание на следующий момент, недостаточно учитываемый в известных мне исследованиях проблем следственных ситуаций. Основания конструирования следственных ситуаций различаются в зависимости от того, в каких целях — такти- ческих или методических — это конструирование производится (о следственных ситуациях с позиций криминалистической методики речь пойдет в соответствующей лекции).

С позиций следственной тактики наиболее значимы следственные ситуации, в основу классификации которых положено от-

1 См. об этом подробнее: Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. — Свердловск, 1987.

168

Основы криминалистической тактики

ношение субъекта взаимодействия следователя к имеющейся у данного субъекта и искомой следователем информации. По этому основанию можно выделить четыре следующие ситуации:

•субъект обладает искомой следователем информацией, адекватно ее воспринял, желает и может так же адекватно воспроизвести ее следователю;

•субъект обладает искомой следователем информацией, но воспринял ее и (или) передает следователю с неумышленными искажениями;

•субъект обладает искомой следователем информацией, но умышленно ее скрывает или искажает;

•субъект не обладает требуемой следователю информацией, но последний считает, что субъект ее по тем или иным причинам скрывает.

Несколько иные основания обусловливают возникновение той или иной ситуации в адвокатской тактике (по аналогии со следственными ситуациями их можно именовать защитными). К ним можно отнести два их структурообразующих фактора: отношение подзащитного к сущности предъявленного ему обвинения (возникшего в отношении его подозрения) в совершении преступления; наличие доказательств, изобличающих подзащитного в совершении инкриминируемого ему деяния, и степень информированности о них защитника.

С этих позиций можно выделить следующие защитные ситуации:

1)подзащитный признает свою вину в совершении вмененного ему преступления, и в деле имеются достаточные доказательства, объективно подтверждающие его признание;

2)подзащитный виновным себя признает, однако доказательств, объективно подтверждающих его признание, в деле не имеется;

3)подзащитный виновным себя не признает, а совокупность имеющихся доказательств, на взгляд адвоката, недостаточна для признания его виновным;

4)подзащитный виновным себя не признает, однако он, по мнению защитника, изобличается имеющимися доказательствами, и их совокупность достаточна для признания его виновным в совершении преступления (подробно обоснование этой классификации изложено мной в работах, рекомендованных для изучения этой темы).

Именно создание тактических приемов и рекомендаций по их реализации применительно к различным следственным (защит-

169

Основы криминалистики

ным) ситуациям в максимальной степени адаптирует все достижения криминалистической тактики к практическим потребностям того субъекта, для которого соответствующий вид тактики (следственной, адвокатской) разрабатывается.

Отсюда (с учетом нашего понимания предмета криминалистиче- ской тактики в целом) под тактическим приемом следует понимать научно и экспериментально обоснованный рациональный и допустимый способ действия или такую же линию поведения при собирании, исследовании и использовании доказательственной информации субъектом соответствующего вида криминалистиче- ской тактики в условиях потенциального или реального, непосредственного или опосредованного противодействия со стороны лиц и (или) органов, имеющих иные, чем данный субъект, личные или профессиональные интересы в уголовном судопроизводстве.

И соответственно под тактической рекомендацией следует понимать криминалистический научно и экспериментально обоснованный совет о рациональном и допустимом применении отдельных тактических приемов субъектом соответствующего вида криминалистической тактики в различных тактических ситуациях осуществления им своей деятельности.

Далее остановимся на нескольких весьма важных, но ранее не комментируемых положениях, включенных в сформулированные выше определения тактического приема и тактической рекомендации: о научной и (или) экспериментальной обоснованности и рациональном и допустимом их характере.

Все тактические средства создаются и включаются в арсенал субъектов правоприменительной деятельности трояким, если так можно выразиться, путем.

Во-первых, теоретическим — как обоснование наукой криминалистикой возможности использования в тактических целях результатов проявления отдельных закономерностей и отдельных результатов их проявления, осознанных в таком качестве и изученных наукой криминалистикой. Например, тактическая рекомендация о том, что для опознания человека опознающему следует предъявлять не менее трех, но не более девяти человек, основана на использования психологической закономерности, известной в литературе как «закон миллеровской семерки». Согласно ему человек одновременно адекватно и качественно может воспринимать семь плюс-минус два объекта.

170

Основы криминалистической тактики

Во-вторых, как обоснования криминалистикой возможности использования в тактических средствах отдельных способов действия и поведения, созданных практикой криминалистической деятельности. Характерным примером таковых являются так называемые нетрадиционные методы воздействия на допрашиваемого, предлагаемые Н.Н. Китаевым и рядом других криминалистов для включения в тактический арсенал (использование биоритмов допрашиваемого, музыки, запахов в процессе допроса), научная обоснованность и допустимость которых широко и активно обсуждается в литературе.

И наконец, в-третьих, волеизъявлением на то законодателя. Об этом следует сказать несколько подробнее.

В принципе в уголовно-процессуальный закон включаются лишь те обоснованные наукой криминалистикой и теорией судебных доказательств приемы и рекомендации, которые проявили свою оптимальность при исследовании преступлений любых видов во всех мыслимых следственных ситуациях. Я эти проблемы, как мне кажется, достаточно подробно рассмотрел в работе «Криминалистическая тактика и уголовно-процессуальный закон» (Воронеж, 1977).

Но это только в принципе. Далеко не со всеми включенными в действующий уголовно-процессуальный закон тактическими приемами и рекомендациями, на мой взгляд, можно согласиться, и не всегда законодатель в этом отношении последователен. Например, по УПК РСФСР 1960 г. запрещение задавать наводящие вопросы касалось почему-то лишь допроса свидетеля и потерпевшего, а также лица, дающего объяснения при производстве с ним опознания. Но это не было закреплено в такой же императивной форме относительно допроса подозреваемого или обвиняемого, хотя возможные негативные последствия использования такого тактиче- ского приема, как постановка наводящих вопросов, при допросе этих лиц ничем не меньше, чем при допросе свидетелей и потерпевших. УПК РФ 2001 г. эту коллизию устранил: статья 189 однозначно запретила постановку наводящих вопросов любому допрашиваемому независимо от его процессуального статуса.

Мне представляется тактически неверным то, что в соответствии со статьей 192 УПК РФ допрос на очной ставке должен начи- наться с выяснения отношений между собой допрашиваемых. Дело в том, что выяснение отношений между участниками очной ставки перед постановкой им вопросов может иметь отрицательный «наводящий» эффект: лицо, которое понимает, что второй

171