Материал: Баев

Основы криминалистики

ного подхода к разрешению поставленной (возникшей) перед субъектом исследования преступления задачи.

Исходя из этой посылки, А.В. Дулов, уточнив и углубив под влиянием проведенных различными авторами исследований свое первоначальное определение тактической операции, в конечном счете сформулировал понятие данной криминалистической категории следующим образом: тактическая операция есть «совокупность следственных, оперативных, ревизионных и иных действий, разрабатываемых и производимых в процессе расследования по единому плану под руководством следователя с целью реализации такой тактической задачи, которая не может быть решена производством по делу отдельных следственных действий»1.

Столь усложненное определение тактической операции сконструировано А.В. Дуловым, видимо, с желанием «обойти» в нем высказанные сомнения в содержании, да и в правомерности использования в данном контексте самого термина «операция». Дело в том, что отдельные ученые, в частности Р.С. Белкин, полагают, что поскольку: а) термин «операция» обозначает совокупность взаимосвязанных и необходимых действий для достижения желаемого результата, б) задачи, стоящие перед тактическими операциями в приведенном их понимании, для своего достижения далеко не всегда требуют совокупности действий, обладающих указанными их признаками (необходимостью и взаимосвязанностью), главным образом первым из этих свойств, то для их обозначения научно корректен термин не «операция», а «комбинация». С уче- том этого им под тактической комбинацией предлагается понимать «определенное сочетание тактических приемов или следственных действий, преследующее цель решения конкретной задачи расследования и обусловленное этой целью и следственной ситуацией»2.

Мне не представляется принципиально важным, каким термином — «операция» или «комбинация» — в данном контексте следует пользоваться. Но с учетом уже упоминавшейся «бритвы Оккама» (не следует, справедливо считал он, создавать новые сущности без надобности), я не вижу необходимости в замене уже в целом устоявшегося в криминалистической литературе понятия «такти-

1Дулов А.В. Тактические операции при расследовании преступлений. — Минск, 1979. — С. 44.

2Ñì.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. — Т. 3. — С. 202 — 210.

182

Основы криминалистической тактики

ческая операция» каким-либо другим, в том числе и «комбинацией». И в то же время полагаю целесообразным хотя бы вкратце высказать несколько соображений по некоторым вопросам, связанным с этой проблемой.

Во-первых, вряд ли можно согласиться с тем, что обязательным признаком операции является совокупность необходимых составляющих ее действий (согласованных — да, но необходимых ли?). Ссылкам Р.С. Белкина на утверждения отдельных ученых о необходимом характере действий, составляющих операцию, можно противопоставить и иные. Например, в такой научной дисциплине, как исследование операций, термином «операция» именуется «совокупность действий, направленных на достижение некоторой цели»1. Практически такое же определение приводится в энциклопедическом словаре: «Операция — а) законченное действие или ряд связанных между собой действий, направленных на решение определенной задачи; б) совокупность ударов, боев, сражений, согласованных и взаимосвязанных по цели, времени и месту...»2.

Жестко обозначить всю совокупность действий, составляющих операцию, без учета многообразных объективных и субъективных факторов, в том числе и ситуации ее планирования и проведения, значит уподобляться небезызвестному немецкому генералу из «Войны и мира» («...Для этой цели необходимо... Первая колонна марширует... Вторая колонна марширует... Третья колонна марширует...»).

Что касается второго замечания Р.С. Белкина, то мне кажется, что все исследование преступлений можно представить себе в виде необходимости последовательного или параллельного решения его субъектом отдельных локальных задач. Минимально необходимый перечень их предопределен и очерчен предметом доказывания по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ: событие преступления — место, время, способ и другие обстоятельства совершения преступления; виновность обвиняемого в совершении преступления, мотивы его и т.д.). В глубине их «лежат» более локальные, но также необходимые для разрешения задачи установления фактов, именуемых в уголов- но-процессуальной литературе промежуточными, доказательственными (таких, как проверка алиби обвиняемого и т.п.).

1Лопатников Л.И. Экономико-математический словарь. — М., 1963. —

Ñ.228—233.

2Сов. энциклопедический словарь. — М., 1980. — С. 941.

183

Основы криминалистики

Обобщая изложенное выше, по нашему мнению, тактическая операция есть система следственных действий, оперативно-ро- зыскных и иных мероприятий и реализуемых при их производстве тактических приемов, направленная на достижение определенной локальной задачи исследования преступлений, разрешение которой с учетом вида исследуемого преступления и ситуации его исследования другим образом невозможно или нерационально.

Далеко не всегда, к счастью, та или иная тактическая задача требует для своего разрешения операции — и в этом мы согласны с изложенным выше мнением Р.С. Белкина. Так, отсутствие сомнений в личности погибшего делает ненужной тактическую операцию «Атрибуция трупа»; бесспорное установление факта нахождения обвиняемого на месте преступления в момент его совершения — тактическую операцию «Проверка алиби»; захват лица, обоснованно заподозренного в совершении преступления, — тактическую операцию «Розыск и задержание подозреваемого» и т.д.

Однако при расследовании преступлений отдельных видов и категорий и в различных следственных ситуациях возникает необходимость в планировании и реализации тактических операций для разрешения неких задач, по иным делам и в иных ситуациях не вызывающих проблем. Так, для расследования преступлений, совершаемых на железнодорожном и других видах транспорта (от краж грузов до убийств), почти всегда возникает потребность в сложной и достаточно необычной для расследования иных преступлений тактической операции «Установление места совершения преступления».

И в то же время, по нашему глубокому убеждению, существует как

минимум две тактические операции, планирование и производство которых обязательны при расследовании преступлений любых видов и категорий и практически во всех следственных ситуациях. Ими являются тактические операции «Защита доказательств» и, по большинству уголовных дел, «Проверка показаний лица, признавшегося в совершении преступления».

Обязательные тактические операции 3. при расследовании преступлений

Тактическая операция «Защита доказательств». Как известно, доказательствами в уголовном судопроизводстве являются любые сведения, полученные из источников, строго предусмотренных уголовно-процессуальным законом и со строжайшим соблюдени-

184

Основы криминалистической тактики

ем при этом им же установленной процессуальной формы их полу- чения (ст. 74 УПК РФ). Таким образом, природа судебного доказательства двуедина: имеются данные, устанавливающие обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу в смысле статьи 73 УПК РФ (их называют, напомню, доказательственными фактами), а также необходимые в процессе и для процесса их установления (так называемые промежуточные факты), и допустимые источники их получения. Это двуединство и составляет обязательные свойства доказательства — его относимость и допустимость в судебном доказывании1.

Следовательно, чтобы разрушить доказательство, лишить фактические данные доказательственной значимости, достаточно, чтобы они потеряли хотя бы одно из названных свойств — относимости или допустимости, либо не приобрели бы этих свойств, даже одного из них, изначально.

Но со сказанным связана еще одна проблема, необходимость решения которой во многом обусловливает, структурирует содержание рассматриваемой тактической операции: объективность информации, полученной и получаемой из допустимых и относимых источников, т.е. формально обладающей необходимыми доказательственными свойствами.

Совершенно ясно, что, увы, весьма часто выступающая в каче- стве доказательств в изложенном выше их понимании информация либо изначально непреднамеренно или умышленно была неполной или искаженной, либо (непреднамеренно или умышленно) искажается в процессе последующего исследования преступления. Как печально иногда шутят следователи, интерпретируя известное выражение о статистике, «есть ложь, есть большая ложь, а есть свидетельские показания». И еще: «Лжет, как свидетель».

Причины этого весьма различны: от банального нежелания быть вовлеченным в орбиту уголовного процесса (вспомните, как Остап Бендер спасал от разгневанной толпы «великого слепого» Паниковского) и альтруизма — бескорыстно своими показаниями помочь интересам обвиняемого (что чаще) или потерпевшего, до более сложной мотивации: отказ или изменение показаний под чьим-то влиянием, либо, наконец, для исключения или смягчения своей или других лиц ответственности.

1 Ñì. îá ýòîì: Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. — Воронеж, 1995; Белкин А.Р. Теория доказывания в уголовном судопроизводстве. — М., 2005; Дулов А.В., Рубис А.С. Основы формирования криминалистической теории доказывания. — Минск, 2004.

185

Основы криминалистики

В последнее время, увы, воздействие на людей — носителей доказательственной информации — со стороны заинтересованных в том лиц и организованных преступных сообществ приобретает (и уже приобрело) более жесткие и изощренные формы: от пыток и похищения таких людей, удержания их в недоступных для правоохранительных органов местах на время расследования и суда до их физической ликвидации. А до практической реализации государственной программы защиты свидетелей, потерпевших и других носителей доказательственной информации, при всей очевидной необходимости такового, путь достаточно долгий.

Уголовно-правовые меры, направленные на предупреждение вовлечения в уголовный процесс такой необъективной информации (ответственность за заведомо ложный донос — статья 306 УК РФ, за подкуп или принуждения названных в статье 309 УК РФ лиц в целях дачи ими ложных показаний и др.), как показывает практика, малоэффективны (если не сказать больше, они практически не работают).

Кстати сказать, одна из рекомендаций по защите такой доказательственной информации содержалась еще в опубликованной в 1533 году «Уголовной конституции Карла V» (известной как «Каролина»): «Когда имеется несколько арестантов, их надлежит отделить друг от друга, поскольку это возможно по тюремным условиям, дабы они не могли соглашаться между собой в сложных показаниях либо сговариваться о том, как они намерены оправдываться в своих деяниях»1.

Отмечу, что с принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации отдельные проблемы, связанные с защитой идеальной информации, все же в определенной мере разрешены. Это законодательное закрепление возможности допросов и производства других следственных действий под псевдонимами (ст. 166), предъявления для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым (ст. 193), допросов потерпевших и свидетелей в суде в условиях, исключающих визуальное наблюдение допрашиваемого другими участниками судебного разбирательства и без оглашения подлинных данных о его личности (ст. 278).

Но не только вербальная (словесная) информация может быть неполной или непреднамеренно либо умышленно искажаться.

1 Цит. по: Хрестоматия по истории государства и права. — Воронеж, 1999. — Т. 1. — С. 393.

186