Материал: Баев

Основы криминалистической методики

мого деяния: сформулировать такие же предположения об орудии насильственного преступления (оружии или ином предмете, в этом качестве использованного), о документах, использованных для совершения и сокрытия экономического или должностного преступного правонарушения. Это же приблизит следователя к наиболее целеустремленному определению объектов, на которых возникли следы от данного элемента механизма преступления, пониманию сущности таковых, а следовательно, определению действий, необходимых для их обнаружения, изъятия и исследования (о чем более подробно будет вестись речь чуть ниже);

г) мотивы совершения преступления.

Мотивация преступлений как элемент механизма их совершения еще более стабильна, чем способы преступной деятельности. Колеблется она в достаточно узком, исторически малоизменяющемся диапазоне — от личных отношений между субъектами (зависти, ревности, бытовых конфликтов — вспомним мотивацию первого «документально зафиксированного» убийства: «И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лицо его. И... восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его» — и т.п.), желания удовлетворить противоправным образом свои личностные потребности (в том числе извращенные) до социальных и экономических причин криминальной деятельности.

В самом широком смысле возможная мотивация преступлений опосредована в общем и непосредственном объекте преступления, что и предопределяет уголовно-правовую классификацию преступлений в наименованиях разделов и глав Особенной части УК РФ (например: раздел «Преступления против личности» включает в себя главы «Преступления против жизни и здоровья», «Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности» и т.д.; раздел «Преступления в сфере экономики» содержит главы от «Преступления против собственности» до «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» и т.д.).

Однако действия субъекта при одном и том же составе преступления будут различными. Одними действия преступника будут при совершении убийства с целью завладения имуществом потерпевшего; другими — при совершении убийства (может быть, того же потерпевшего и в тех же условиях) по сексуальным мотивам. То же самое прослеживается при изучении механизма совершения, скажем, квартирных краж: одни действия на месте происшествия

207

Основы криминалистики

преступник будет совершать, если мотивом совершения кражи является завладение определенными предметами (антиквариатом, картинами, орденами т.д.), другие — когда мотивом ее является «взять что попадется».

Вторым постулатом, структурирующим основы криминалисти- ческой методики, на наш взгляд, выступает следующее соображение.

Типовые действия, которые преступник вынужден совершать при приготовлении, исполнении и сокрытии преступления криминалистически определенного вида, его мотивы и способы выполнения неизбежно и неукоснительно ведут к возникновению характерных следов. Иными словами — обусловливают механизм следообразования как объективно возникающего отражения (отображения) механизма самого совершения преступления. Результаты этого процесса отражения возникают и существуют объективно, вне воли и сознания воспринимающих их субъектов.

Они — и только они — позволяют реконструировать механизм совершения преступления, создать адекватную его модель. А «именно в модели механизма преступления, — справедливо отмечают Ю.П. Гармаев и А.Ф. Лубин, — имеются такие свойства и их отношения, следствия которых позволяют формировать структуру конкретной методики расследования»1.

Обусловленные механизмом совершения преступления, относящегося к определенному виду, материальные и идеальные следы отражаются на соответствующих этому материальных объектах и в памяти так или иначе вовлеченных в орбиту совершения преступления лиц (потерпевших, свидетелей). Очевидно, что количество их различно: по преступлениям одного вида возникает большое количество следов материальных (примером тому является следообразование от насильственных преступлений); по другим (например, по должностным преступлениям) — следов идеальных. Так же обстоит дело со следами, отражающими участие отдельных лиц в совершении преступления, носящего групповой характер: действия исполнителя, как правило, влекут возникновение следов материальных, таких же его интеллектуальных соучастников, как организатор и подстрекатель — чаще всего лишь идеальных следов. Попутно замечу, что именно поэтому, на наш взгляд, столь насущно необходима незамедлительная правовая легализация сделок

1 Гармаев Ю.П., Лубин А.Ф. Óêàç. ñî÷. — Ñ. 22.

208

Основы криминалистической методики

с правосудием, без чего, как то убедительно показывает международный опыт, выявление и изобличение интеллектуальных соуча- стников преступлений практически невозможно.

Сказанное позволяет сформулировать следующий постулат: типовые действия, необходимые для совершения преступления определенного вида, а потому обусловливающие возникновение типовых следов на типовых для того объектах, с методологической точностью предполагают возможность их обнаружения, извлече- ния, исследования и использования типовыми действиями следователя и других лиц и органов, осуществляющих уголовное преследование. Как некогда заметил великий поэт Г. Лонгфелло, «предвиденное дîлжно обнаружить».

Основными из этих типовых действий являются (что очевидно) следственные действия и действия судебные следственного характера, исчерпывающий перечень которых регламентирован уго- ловно-процессуальным законом (а также ряд других мероприятий, также предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом, например извлечение информации из «иных документов» и т.д.).

Вновь напомню, этот Кодекс опосредовал следующую систему следственных действий:

1)допрос (обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, свидетеля, эксперта и специалиста);

2)очная ставка;

3)назначение и производство экспертизы;

4)осмотр (места происшествия, жилища и иного помещения, трупа, предметов и документов);

5)освидетельствование;

6)обыск (в жилище, в ином помещении, личный, на местно-

ñòè);

7)выемка (обычная, документов, содержащих государственную тайну, почтово-телеграфных отправлений;

8)следственный эксперимент;

9)предъявление для опознания;

10)проверка показаний на месте;

11)контроль и запись телефонных и иных переговоров.

Конечно, нет сомнений, что в процесс уголовно-процессуаль- ного исследования преступлений в том числе (а может быть, и в первую очередь), должностных и служебных, их раскрытия и расследования все активнее вовлекаются результаты оперативно-ро- зыскной деятельности. В ходе нее инициативно или по поруче- нию следователя соответствующими специфики этой деятельно-

209

Основы криминалистики

сти методами и средствами обнаруживаются и извлекаются эти же типовые следы. Но, как известно, используются они в уголов- но-процессуальном доказывании лишь в том случае, когда они отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам, а потому чаще всего опосредуются путем следственных действий (скажем, осмотром видеоили аудиозаписи, осуществленной в процессе ОРД и приобщенной к делу в качестве вещественного доказательства, и т.п.).

Проблемы пределов использования результатов ОРД в судебном доказывании в силу их повышенной значимости активно обсуждаются в криминалистической литературе. Естественно, что по ним высказаны различные мнения.

Не считая здесь необходимым включаться в данную дискуссию, я тем не менее не могу не обратить внимания на следующую реплику, прозвучавшую со страниц академического журнала «Государство и право»:

«Уголовное судопроизводство в силу своего консерватизма и уязвимости относится недоверчиво к сведениям, установленным в рамках иной деятельности (в данном случае имеется в виду опера- тивно-розыскная деятельность. — Î.Á.). Так происходит потому, что в сознании юриста существует уверенность, что одно лишь соблюдение формы может обеспечить достоверность результата ... и потому большинству людей, по слабости духа (!!! — Î.Á.), необходимо «объективное обоснование», на которое можно опереться. Когда-то это была «воля богов», сейчас — норма (форма) закона»1 (не берусь утверждать, чего в этих словах больше: банального бытового невежества или простого вульгарно-нигилистического отношения к закону...).

Зная гносеологические возможности каждого из следственных и других действий и мероприятий по собиранию, исследованию и использованию отдельных видов следов преступления, возникающих на типовых объектах, и типовых по своему криминалистическому содержанию, возможно без особого труда составить их набор, минимально необходимый для производства расследования конкретного преступления криминалистически определенного вида.

1 Баранов А.М. Использование результатов негласных способов собирания доказательств в уголовном судопроизводстве // Государство и право. — 2007. — ¹ 8. — С. 64.

210

Основы криминалистической методики

Можно с уверенностью констатировать следующее: чем разнообразнее механизм следообразования, чем большее количество объектов, на которых остаются следы, отражающие механизм совершения преступления определенного вида, существует, чем разнообразнее и стабильнее сами эти следы, тем большими возможностями располагает следователь для переработки механизма следообразования, и, следовательно, для раскрытия и успешного расследования этих преступлений. И напротив, это же обстоятельство существенно усложняет деятельность адвоката по защите своего клиента от уголовного преследования в совершении такого преступления.

Именно поэтому раскрытие и расследование умышленных убийств, как то на первый взгляд ни выглядит парадоксальным, значительно эффективней, чем, скажем, взяточничества, квартирных краж и многих преступлений других видов.

Дело в том, что в результате совершения убийства следы возникают как минимум на таких объектах: 1) место происшествия;

2)тело и одежда погибшего; 3) орудие преступления; 4) мотив преступления; 5) тело и одежда исполнителя убийства; 6) идеальные следы (в памяти самого убийцы, очевидцев, других свидетелей). Следы эти весьма разнообразны и главным образом в силу своей материальности достаточно устойчивы.

Âрезультате же, например, взяточничества (и в соответствующей интерпретации любого иного умышленного преступления по должности и службе) количество следовоспринимающих объектов вдвое меньшее: 1) документы, в которых отразилось действие, выполненное должностным лицом за взятку; 2) предмет взятки;

3)идеальные следы в виде главным образом показаний взяткодателя, посредника, взяткополучателя.

Механизм совершения квартирных краж в целом отражается на таком же количестве (но, естественно, иных) объектов: на месте происшествия; в виде похищенных предметов; в памяти потерпевшего, самого преступника, свидетелей, которым были переданы похищенные ценности.

И этим во многом, если не в основном, объясняется то, что процент раскрываемости убийств значительно выше, чем квартирных краж, а большинство фактов взяточничества и коррупции либо вообще остаются латентными, либо уголовные дела по ним до суда «не доходят».

211