Материал: Баев

Основы криминалистики

Говоря о механизме следообразования, следует также обратить внимание на то, что отсутствие как будто необходимого следа — это тоже след. Он может указывать:

во-первых, на то, что в конкретных условиях (в конкретной криминальной ситуации) лицу не было необходимости некое типовое для механизма совершения этого вида преступлений действие. Например, отсутствие следов проникновения в помещении дает основание предположить, что кража из него взлома двери от преступника не требовала;

во-вторых, на то, что неизбежно возникшие следы умышленно или по неосторожности после совершения преступления уничтожены (скажем, отсутствие отпечатков пальцев на орудии преступления, следов обуви на месте происшествия и т.п.);

в-третьих, на то, что следы попросту не обнаружены следователем по различным причинам, в том числе и из-за непрофессионализма, незнания им методических основ расследования преступлений данного вида, незнания того, на каких объектах ему необходимо искать следы и в чем состоит их криминалистическая и доказательственная сущность. Заметим, что в отдельных случаях криминалистически значимые следы на изъятых следователем объектах могут остаться латентными в результате методически некачественного или поверхностного их исследования в рамках назначенных следователем экспертиз;

в-четвертых, наконец, если все вышеуказанные обстоятельства исключаются, то отсутствие необходимого следа дает основание выдвинуть версию, ставящую под сомнение сам факт совершения преступления либо существенные обстоятельства последнего.

Например, если потерпевшая в своих показаниях сообщает, что насильник причинил ей телесные повреждения, а судебно-ме- дицинская экспертиза таковых на теле потерпевший не обнаружила, это свидетельствует о том, что либо изнасилования вообще не было, либо оно не было связано с применением физического насилия, и потому показания потерпевшей об этом недостоверны. Установленная следственным экспериментом невозможность проникнуть через обнаруженный пролом в потолке в помещение, из которого согласно заявлению была совершена кража, делает вполне обоснованной версию об инсценировке этого преступления.

Но не только отсутствие как будто необходимых следов искажает типовой механизм следообразования. Не меньшее значение для этого имеет наличие следов, типовым механизмом совершения преступления определенного вида не обусловленных.

212

Основы криминалистической методики

Существование их с прагматических позиций можно объяснить несколькими причинами.

Во-первых, тем, что они к совершению преступления отношения вообще не имеют (возникли до или после того) и потому к механизму совершения преступления не относятся, следами преступления не являются, а лишь на определенном этапе расследования воспринимаются следователем как таковые.

«Я знаю случаи, — писал еще Ганс Гросс, — в которых С.С. (судебный следователь. — Î.Á.) описывал с самой педантичной тщательностью положение трупа и приходил к остроумнейшим заключениям, как вдруг при дальнейшем расследовании оказывалось, что труп до прибытия С.С. был перевернут и оставлен в этом положении посторонними любопытными лицами. В одном же деле на предварительном следствии большое значение при осмотре трупа придано было найденному на трупе пиджаку, но затем выяснилось, что пиджак был накинут на труп для того, чтобы избавить прохожих от страшного вида раздробленного черепа»1.

Мне известен случай, когда на месте убийства непосредственно около трупа были обнаружены объемные следы обуви, впоследствии идентифицированные с обувью Иванова (фамилия, естественно условная). Дальнейшее расследование показало, что Иванов ночью, будучи в сильной степени опьянения, споткнулся о труп, и, не заметив его, пошел дальше. Однако до того, как был установлен и изобличен настоящий убийца, Иванов содержался под стражей по обвинению в его совершении.

Известный криминалист Н.И. Порубов в весьма поучительной книге своих воспоминаний описывает случай, когда при повторном осмотре места убийства была обнаружена страница из журнала «Работница».

В результате большой и кропотливой работы по проверке всех подписчиков этого журнала в районе, где было совершено преступление, было установлено, что этот лист вырван из журнала, полу- чаемого в доме участкового уполномоченного милиции. Будучи в определенной степени заподозренным к причастности к совершению данного преступления, тот при допросе вспомнил, что в день обнаружения трупа перед выездом на место этого убийства он завернул кусок сала в бумагу, для чего вырвал лист из какого-то жур-

1 Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики. — М., 2002. — С. 158.

213

Основы криминалистики

нала, находившегося на этажерке. По дороге он съел сало, а когда вытаскивал труп, вытер бумагой руки и бросил под ноги1.

Вспомним, наконец, чеховских следователей, которые, обнаружив на месте исчезновения некого Кляузова шведскую спичку и другие улики, делали весьма остроумные (по выражению Г. Гросса) выводы о, несомненно, состоявшемся убийстве и убийцах... А в результате, как известно, убиенного нашли живехеньким в бане. Что сделаешь: «Любовь, водка и закуска!»

Во-вторых, тем, что эти «лишние» следы умышленно созданы преступником для введения в заблуждение лиц, которые будут расследовать это событие, с целью либо обоснования его некриминального характера, либо, напротив, создания сведений о совершении преступления неким не имеющим отношения к преступлению лицом (в том числе легко по этим следам устанавливаемым).

Говоря об этом, заметим, что редко, но, увы, имеют на практике место случаи создания таких «объектов и следов» не преступниками, а самими лицами, расследующими преступление.

Âуже упоминавшейся книге воспоминаний Н.И. Порубов приводит несколько примеров таких фальсификаций по печально известному делу «витебского» серийного маньяка Михасевича.

Под прессом указаний начальства, требующих немедленного раскрытия очередного убийства, в одном случае обыскиваемому было подкинуто фото потерпевшей, которое было во время убийства у нее в сумочке, а сумочка исчезла.

Âдругом случае на месте происшествия были сделаны гипсовые слепки со следов сапог. У подозреваемого изъяли сапоги, с них отлили гипсовые слепки, уничтожив те, которые отлили на месте происшествия, и направили сапоги подозреваемого и слепки с этих сапог на экспертизу. Очевидно, что эксперты совершенно обоснованно пришли к выводу, что именно этими сапогами оставлены следы, слепки которых предоставлены на исследование.

«После этого заключения, — пишет далее автор, — прокурор дал санкцию на арест, следователь получил от загнанного в угол подозреваемого «признательные» показания, а судья вынес неправосудный приговор».

В-третьих, то, что они возникли в результате действий преступника, необходимость совершения которых логикой реализации механизма преступления не вызывалась, либо их совершение

1 Ñì.: Порубов Н.И. Полвека с криминалистикой против криминала. Записки старого криминалиста. — Минск, 2007. — С. 139.

214

Основы криминалистической методики

было предопределено непредвиденным для преступника развитием криминальной ситуации, либо, наконец, обусловлены исклю- чительно субъективными, проявившимися при совершении преступления, свойствами и особенностями личности преступника.

И вот, по моему мнению, только на этом этапе, на этой основе, т.е. после осознания следователем типового механизма следообразования в результате совершения преступления определенного вида и обозначенных выше «отступлений» от него, для следователя «включается» личность конкретного преступника, модифицировавшего типовой механизм следообразования. Иными словами, на этой основе начинается целеустремленная последовательная реконструкция механизма совершения преступления (напомним, что на предыдущем этапе реконструировалось само событие, которое с высокой степенью вероятности является преступным), и возникают возможности установления лица, его учинившего.

Дело в том, что типовой механизм совершения преступления определенного вида, как сказано, достаточно существенно трансформируется под воздействием на него личности преступника, его психических, интеллектуальных, психолого-физиологических и, наконец, просто физических свойств и особенностей; каждый преступник вносит в типовой механизм преступного поведения нечто свое, личностное.

Так, к примеру, эти личностные особенности предопределяют пространственно-временные рамки механизма преступного поведения, очерченные действиями от начала реализации преступного умысла (с момента подготовки к преступлению) до сокрытия либо самого факта совершения преступления, либо своей причастности к нему. А потому, несомненно, механизм совершения так называемого предумышленного убийства, тщательно подготовленного, выполненного и сокрытого путем инсценировки определенного некриминального события, будет отличен от механизма убийства, может быть, того же потерпевшего, но совершенного спонтанно, ситуативно.

Личностные факторы, имеющиеся у субъекта навыки исполнения тех или иных действий зачастую предопределяют и особенности способов реализации им умысла на совершение преступления, что дает основания для выдвижения соответствующей следственной версии.

Субъект, ранее проходивший службу в морской пехоте, с целью убийства установил самодельное взрывное устройство под капот автомобиля между радиатором и двигателем.

215

Основы криминалистики

И.Г. Русаков, проанализировавший уголовное дело, расследованное по данному факту, пишет: «Он (субъект. — Î.Á.) действовал привычно, используя навыки, полученные в процессе армейской службы. Однако в Вооруженных Силах взрывные устройства устанавливаются таким образом, чтобы направлять взрывные энергию и мощность вверх. Для достижения же преступных целей нужно было направить разрушительную силу в салон автомобиля, чего не позволил сделать двигатель»1.

Да и сама криминальная ситуация во многом предопределяется особенностями личности, совершающей преступления определенных видов. Субъект преступления либо использует сложившуюся ситуацию, либо, напротив, конструирует ситуацию, наиболее благоприятную, по его мнению, для реализации имеющегося у него или незадолго до того возникшего преступного умысла. Факты совершения преступлений без учета их субъектами складывающейся благоприятной или неблагоприятной для того ситуации не- часты, более всего они характерны для так называемых «спонтанных» преступлений.

Достаточно показательны в этом отношении данные, приводимые В.Е. Корноуховым: личность «преобладает» над ситуацией в 75% совершения преступлений корыстной направленности, в 71% совершения насильственных преступлений и лишь в 26% преступлений неосторожных; «равновесие» личности и ситуации при совершении преступлений этих видов практически одинаково (19, 17, 23% соответственно); личность частично «подавлена» ситуацией в 6% случаев совершения корыстных преступлений, в 12% фактов преступлений насильственных, и в 69% преступлений, совершаемых по неосторожности.

В другой своей работе В.Е. Корноухов верно подчеркивает, что «криминальные ситуации видоизменяют механизм и способ совершения, и, как следствие, приводят к вариационности отражения следовой картины, следовательно, они в ней отражаются частично»2.

Именно с учетом этого возможно, во-первых, если не оптимальным, то, во всяком случае, рациональным образом работать

1Русаков И.Г. Специфика свойств личности субъектов насильственных преступлений из числа лиц, имеющих боевой опыт / В кн.: Уральская школа криминалистики: формирование, современное состояние и перспективы развития. — Екатеринбург, 2007. — С. 179.

2Предмет раздела криминалистики «Методика расследования отдельных видов преступлений». — Красноярск, 2007. — С. 27.

216