Материал: Баев

Основы криминалистики

них — все равно что пытаться начертить прямоугольник одной линией: либо без длины, либо без ширины.

Кстати сказать, весьма интересные исследования преступной деятельности как объекта криминалистики принадлежат украинским криминалистам1.

Как уже отмечено, данное вèдение предмета криминалистики в настоящее время разделяется большинством ученых. И тем не менее отдельные его положения, на мой взгляд, требуют существенных корректировок и уточнений, позволяющих несколько ина- че определить предмет этой науки.

Дело в том, что процесс развития любой науки, в том числе криминалистики, — это в первую очередь процесс самоидентификации, непрерывный процесс уточнения предмета этой науки и ее места в системе наук, изучающих тот или иной объект реальной действительности.

Два момента из определения Р.С. Белкина, думается, требуют уточнения и конкретизации. Во-первых, что есть «специальные средства», основанные на познании указанных автором закономерностей? И, во-вторых, кто является субъектами «судебного исследования», для которых эти специальные средства создаются?

Ответ на первый вопрос следует искать в подходе к соотношению криминалистики и науки уголовного процесса, в частности теории доказательств. Совершенно прав Р.С. Белкин, в связи с этим отмечающий, что «указание на специальный, то есть криминалистический характер средств и методов судебного исследования и предотвращения преступлений отграничивает эти средства и методы от средств и методов, составляющих предмет процессуальной науки» (Белкин Р.С. Òàì æå).

Здесь опять необходимо небольшое отступление. Проблема соотношения криминалистики и науки уголовного процесса обсуждается еще со времен Ганса Гросса и других основоположников криминалистики: где кончается формальное уголовное право (процесс) и где начинается криминалистика (вспомним хотя бы приведенное выше определение предметной области криминалистики, данное Г. Гроссом). Научные дискуссии по этому вопросу серьезно обострились и актуализировались после того, как в 1977 го-

1 Ñì.: Бахин В.П., Карпов Н.С., Цымбал П.В. Преступная деятельность: понятие, характеристика, принципы изучения. — Киев, 2001; Бахин В.П., Кузьми- чев В.С., Карпов Н.С. Принципы преступной деятельности // Известия Тульского государственного университета. — Тула, 2001. — Вып. 4; Сакало В.А. Тактика преступной деятельности: Автореф. дисс... канд. юрид. наук. — Киев, 2002.

22

Введение в курс криминалистики

ду один из наиболее крупных отечественных криминалистов, А.И. Винберг, выдвинул положение, согласно которому наука уголовного процесса в части, относящейся к собиранию и исследованию доказательств, познанию закономерностей этого (теория доказательств), составляет раздел науки криминалистики и потому должна изучаться в рамках общей теории последней1. Свое мнение по этой проблеме высказали Р.С. Белкин, А.Н. Васильев, Г.М. Миньковский, А.Р. Ратинов, И.Ф. Пантелеев и многие другие ведущие ученые, как криминалисты, так и процессуалисты.

В самом общем виде в рассматриваемом в данной лекции аспекте эта проблема может быть сформулирована следующим образом: закономерности собирания и исследования доказательств изучает теория доказательств или криминалистика, либо — и этой позиции я придерживаюсь — è теория доказательств, è криминалистика.

Свою позицию я достаточно подробно, как представляется, изложил и обосновал в нескольких работах2. Потому здесь изложу ее тезисно и лишь в необходимых для уяснения рассматриваемого вопроса пределах.

Информация, циркулирующая в рамках уголовного судопроизводства, — всего лишь один из видов информации в широком значении этого понятия. В результате совершения преступлений возникают не доказательства как таковые в уголовно-процессуаль- ном смысле, а информация, связанная с совершением преступлений, с фактами изменения вследствие этого реальной действительности. Такая информация существует объективно, вне сознания лица, расследующего преступление (или иного субъекта уголовно-процессуальной деятельности). Ее возникновение, сохранение, возможности собирания и исследования подчиняются определенным объективным закономерностям.

Только сознание следователя (здесь и далее под ним, если иное не будет оговариваться, я буду иметь в виду и других профессиональных субъектов уголовно-процессуальной деятельности), его целенаправленная деятельность, обращение его к информации на основе познания как названных закономерностей, так и закономерностей формирования судебных доказательств, позволит придать части объективно возникшей в результате совершения пре-

1Ñì.: Винберг А.И. Теория доказательств в науке советской криминалистики // Сов. гос-во и право. — 1977. — ¹ 12. — С. 75.

2Ñì.: Áàåâ Î.ß. Предмет криминалистики и теория судебных доказательств // Правоведение. — 1983. — ¹ 3; Конфликтные ситуации на предварительном следствии. — Воронеж, 1984.

23

Основы криминалистики

ступления информации (ее в науке называют уголовно-релевантной, т.е. криминалистически значимой информацией) доказательственную силу. Иными словами, включить ее в этом качестве в процесс судебного доказывания.

Самые общие информационные закономерности (возникновения, существования, использования и т.д. информации) изучаются, конечно же, не теорией доказательств и не криминалистикой. Они изучаются наукой, приобретающей в наше время все большее и большее методологическое значение, — теорией информации, предмет которой и составляют «законы и способы измерения, преобразования, передачи, использования и хранения информации»1. В сущности, и теория доказательств, и криминалистика изучают те же закономерности. Но! Во-первых, относительно специфического, уголовно-релевантного вида информации; во-вторых, каждая из них изучает эти закономерности в своих целях.

Цель изучения информационных закономерностей теорией доказательств — учет их самих и результатов их проявления в возникновении и развитии норм доказательственного права, его институтов и системы. На этой основе, как верно отмечалось в литературе, в частности В.Я. Колдиным, «теория доказательств исследует процесс доказывания как динамическую систему правоотношений». Иными словами, теория доказательств изучает общественные отношения, связанные с процессом доказывания в уголовном судопроизводстве.

Но процессуальные отношения и процессуальные институты не охватывают и в принципе не могут охватить всей многогранной, далеко не инвариантной деятельности по собиранию, исследованию, использованию и оценке уголовно-релевантной информации. Подобно тому как, скажем, теория шахматной игры не в состоянии формализовать все ситуации, возникающие и могущие возникнуть в практике игры, как военное искусство не может предугадать все перипетии предстоящего сражения, так и теория доказательств не может облечь в форму соответствующих правоотношений весь процесс доказывания, формализовать (в лучшем смысле этого слова) всю информационно-познавательную деятельность по исследованию преступлений.

Более того, даже соблюдение всех процессуальных предписаний без наполнения их криминалистическим содержанием — еще не расследование, не исследование преступлений. «Очень многие

1 См.: Философская энциклопедия. — Т. 5. — М., 1970. — С. 210.

24

Введение в курс криминалистики

следственные производства, — писали семьдесят лет назад В. Громов и Н. Лаговиер, — являясь удовлетворительными с точки зрения соблюдения процессуальных форм, в то же время совершенно неудовлетворительны с точки зрения основной цели всякого расследования — раскрытия материальной истины. Процессуальные нормы внешним образом соблюдены, следствие по делу законче- но, а «след» — тот самый — безнадежно утерян... Но что было сделано, чтобы «след» найти, чтобы запутанный клубок распутать? На первый взгляд сделано все: свидетели допрошены, длинная цепь протоколов налицо. Но более внимательное ознакомление с делом показывает, что в действительности следователь брал лишь те доказательства, которые, если так можно выразиться, сами плыли ему в руки... В сущности, вместо доподлинного расследования и искания истины оказывается чисто обрядовая регистрация всевозможных фактов, которые всплыли сами собой»1. К сожалению, по причинам, требующим глубоких специальных исследований (освещение которых явно выходит за пределы темы настоящей лекции), это наблюдение одних из первых российских криминалистов не только не потеряло, но и приобрело большую актуальность в настоящее время.

Возникновение криминалистики, ее постоянное и поступательное развитие как раз и обусловлены необходимостью познания средств и методов, структуры информационно-познаватель- ной деятельности в данной специфической области, и в первую очередь закономерностей, лежащих в ее основе; именно они составляют сердцевину предмета криминалистики. Следовательно, последняя изучает закономерности возникновения, сохранения, переработки информации при доказывании, но в иных целях, чем теория доказательств, — в целях оптимизации средств и методов информационно-познавательной деятельности при процессуальном исследовании преступлений.

Тот же бесспорный факт, что отдельные средства и методы ин- формационно-познавательной деятельности и порядок их реализации предусмотрены уголовно-процессуальным законом, никоим образом не меняет их качественного, именно информационно-по- знавательного, криминалистического характера. Они обязательны для исполнения как потому, что предусмотрены законом, так и потому, что они, на взгляд законодателя, оптимальны для всесто-

1 Громов В., Лаговиер Н. Искусство расследования преступлений. — М., 1927. — С. 130—131.

25

Основы криминалистики

ронности, полноты и объективности доказывания во всех мыслимых ситуациях расследования любых преступлений (и именно в связи с этим введены в закон). Совершенно прав В.Я. Колдин, утверждавший, что «в тех случаях, когда информационно-познава- тельные процессы становятся предметом правового регулирования, происходит пересечение, но не совпадение предметов рассматриваемых наук (уголовно-процессуальной науки и криминалистики. — Î.Á.)»1.

Отсюда следует, что под специальными средствами и методами криминалистики следует понимать основанные на познании указанных выше закономерностей средства и методы информацион- но-познавательной деятельности субъектов исследования преступлений, реализуемые в рамках системы правоотношений, установленных уголовно-процессуальной формой.

Для кого же эти специальные криминалистические средства создаются и разрабатываются, кем используются?

Принципиально очень значимым и, думается, недостаточно оцененным в литературе является то, что Р.С. Белкин, давая определение предмета криминалистики как о ее предметной области, говорит не только о расследовании преступлений (к изучению и обсуждению которого традиционно ранее сводили криминалистику), а оперирует значительно более широким понятием — «судебное исследование преступлений».

Я всецело согласен с таким подходом. В то же время очерченный Р.С. Белкиным круг субъектов этой деятельности («судебного исследования преступлений») вызывает серьезные возражения. Попытаюсь обосновать свою позицию по этому принципиальному вопросу.

По Белкину, под судебным исследованием преступлений понимается «совокупная деятельность органов дознания, следствия, суда, экспертных учреждений по установлению истины по делу»2.

Нет сомнений, что следователь, органы предварительного следствия, специалисты, эксперты и экспертные учреждения являются субъектами, более того, основными субъектами судебного исследования преступлений криминалистическими средствами в сформулированном выше их понимании. Именно для них в основ-

1Колдин В.Я. Предмет криминалистики // Сов. гос-во. и право. — 1979. — ¹ 4. — С. 33.

2Белкин Р.С. Êóðñ... Ñ. 84.

26