Материал: Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н.э

80 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

ри предлагали всевозможные лекарства и снадобья от разных болезней; более дорогие лекарства, вероятно, наряду с парфюмерией продавались в лавке, находившейся рядом с гимнасием. В ее подвальном складском по­ мещении сохранилось около двадцати глиняных лекарственных флакон­ чиков и более сотни монет, так и не истраченных хозяином 11.

Во время рыночных торгов ольвиополиты, вероятно, так же, как в дру­ гих греческих городах, нанимали стоявших в определенном месте пова­ ров для приготовления праздничных обедов, музыкантов и гетер для раз­ влечения во время симпосиона, посыльных, доставлявших покупки в на­ значенное место. Здесь же на особом высоком помосте работорговцы демонстрировали свой живой товар.

Греки часто устраивали рыбный рынок отдельно от главного. В Оль­ вии, как известно из декрета Протогена, рыбный рынок располагался в Нижнем городе, в непосредственной близости от реки. Сюда на лодках и кораблях доставляли свежую речную и морскую рыбу и моллюсков. На этом рынке продавали также сухую, копченую, вяленую, соленую рыбу и рыбные соусы. Как и на агоре, между продавцами ходил агораном, наблю­ дая за тем, чтобы они не обвешивали покупателей и не поливали рыбу водой, тем самым скрывая ее истинную свежесть. Вероятно, здесь агора­ ном изобличил в мошенничестве продавца соленой рыбы, вольноотпущен­ ника, отца философа Биона Борисфенита. За это его самого и всю его се­ мью продали в рабство, и юношу Биона приобрел ольвийский ритор (Diod. Laert. IV, 46).

Кроме названных двух в Ольвии существовал еще третий рынок — оптовый, упомянутый, как и рыбный, только в декрете Протогена. По-гре­ чески он назывался дейгма (δείγμα), буквально образец. На нем выставля­ ли образцы товаров, продававшихся большими количествами, в первую очередь, зерно, вино и оливковое масло.

Приобретенное для нужд города зерно ссыпали в государственный склад σιτόβολον, о котором известно также из декрета Протогена. Хлеб же, отправлявшийся в Элладу, грузили на корабли. На дейгме пробовали оливковое масло и вино, а затем покупали его целыми партиями амфор. Особенно ценилось масло из Аттики, а хорошее вино доставлялось из не­ скольких центров. В VI-V вв. ведущее место в виноторговле занимал Хиос; тогда вообще все торговые связи были ориентированы на ионийс­ кую часть Эллады. В классический и эллинистический периоды много то­ варов поступало из Афин. Кроме того, ольвиополиты получали прослав­ ленные фасосские и мендосские вина, а более дешевые сорта доставляли из Гераклеи и Синопы12.

На дейгме покупали вино для отправки в Скифию, здесь же брали его местные виноторговцы. Сохранилось несколько граффито с их записями.

11Леви Е. И. Указ. соч. С. 110. Рис. 116.

12Все это удается определить по многочисленным обломкам амфор, формы которых характерны для каждого центра производства. См.: Лейпунская Н. А. Керамическая тара из Ольвии. Киев, 1981.

Особенно интересно одно на чернолаковом черепке III в. Хозяин винной лавки отпускал вино в кредит постоянным покупателям; он записал име­ на своих должников Евксена, Диотима и Кимона и причитающиеся с них деньги за вино, приправленное пряным растением иссопом. Такое вино употреблялось с лечебными целями (Dioscorid. Χ, 40)1 3 .

В античной литературе упоминаются дейгмы в Афинах (Theophr. Char. 23; Dem. XXXV, 29; Xen. Hell. V, 1, 21; Polyaen. VI, 22) и на Родосе (Polyb. V, 88, 8; Diod. XIX, 45). Они располагались недалеко от торгового порта; например, афинская находилась в Пирее, а ольвийская неподалеку от Ги­ паниса. В III в., когда ольвиополитам пришлось возвести оборонительную стену вдоль реки, дейгма оказалась внутри города. Протоген построил рядом с ней ворота, через которые ввозили товары14. В настоящее время остатки ольвийской дейгмы и рыбного рынка затоплены водами лимана.

Продавцами и покупателями на греческих рынках были в подавляю­ щем большинстве мужчины. В Ольвии это можно иллюстрировать надпи­ сью на местном сероглиняном сосуде IV в. «Гиппий купил»15. Женщинам вообще считалось неприличным появляться в городской толпе, но это пра­ вило неукоснительно соблюдалось в состоятельных семьях. В бедных се­ мьях, где умерли взрослые мужчины, женщины покупали на рынке все необходимое и зарабатывали торговлей, продавая чаще всего пряжу соб­ ственного изготовления и сплетенные венки и гирлянды из цветов, трав и ветвей.

Ольвийская торговля в основном велась на деньги16. Лишь с местны­ ми племенами, возможно, осуществлялся натуральный обмен, потому что они, живя бок о бок с греками многие столетия, так и не восприняли у них денежного обращения. Уже в VI в. в Ольвии начали отливать собствен­ ную медную монету в виде дельфинов разной величины (рис. 31). Они об­ ращались на ольвийском рынке вплоть до IV в. За крупные покупки в V I - V вв. ольвиополиты расплачивались золотыми монетами малоазийских го­ родов Кизика и Лампсака. Кизикские статеры в то время служили, как бы мы теперь сказали, международной валютой, обращавшейся во множе­ стве греческих полисов. В IV в. эту функцию у них отвоевали золотые статеры Александра Македонского и одного из его преемников Лисимаха. Видимо, такими монетами Протоген дал заем своим соотечественникам, а они, не имея золота, отдавали долг из расчета 400 медных ольвийских мо­ нет за один золотой.

13Яйленко В. П. Указ. соч. С. 96. № 106.

14Слово πυλών в декрете Протогена может означать ворота, ворота с башней или часть стены, фланкирующая ворота. При любом толковании этого слова ясно, что ольвийская дейгма в III в. находилась возле ворот.

15Яйленко В. П. Указ. соч. С. 96. № 105 а.

16Об ольвийских монетах см.: Карышковский П. О. Монеты Ольвии. Киев, 1988; Анохин В. А. Монеты античных городов Северо-Западного Причерноморья. Киев, 1989.

82 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

Медные монеты Ольвии весьма разнообразны. Наряду с дельфинами в начале V в. здесь появились первые монеты традиционной круглой фор­ мы. Они также были литыми, очень крупными, весом около 120 г. Сейчас их называют ассами по аналогии с наименованием ранних римских литых монет. На первых ольвийских ассах изображена Афина, затем на них по­ явилась маска Медузы Горгоны, украшавшая эгиду на груди Афины, по­ том голова Деметры в фас (рис. 47). На оборотной стороне ассов часто находилась эмблема Ольвии: орел, символ Зевса, над дельфином, симво­ лом Аполлона, а также надпись с наименованием города (рис. 4, 48).

С середины V в. чеканные монеты стали постепенно вытеснять литые. Древнейшие отчеканенные ольвийские монеты — серебряные статеры с изображением Геракла в львиной шкуре на аверсе и именем Эминака на реверсе — выпускали между 460 и 430 гг. Единственный раз Ольвия в период своего наивысшего расцвета в середине III в. чеканила серию мо­ нет из всех трех монетных металлов древности: золота, серебра и меди. Они имели сходные изображения: голова Деметры (аверс) и орел над дель­ фином (реверс) (рис. 48).

В III в. наиболее распространенными ольвийскими деньгами стали так называемые борисфены — медные монеты нескольких номиналов с про­ филем речного бородатого и рогатого бога, которого современные ученые сочли Борисфеном (рис. 49). На реверсе этих монет помещено название города, горит с луком и стрелами и секира. В период процветания эконо­ мики Ольвии борисфены принимали для платежей во многих городах При­ черноморья.

После кризиса конца III в. в Ольвии пользовались в основном медны­ ми деньгами, на старых монетах появились надчеканки с новыми надпися­ ми и изображениями. Время от времени выпускались серебряные моне­ ты. Ольвийские деньги 11—I вв. несут изображения многих олимпийских богов — Аполлона, Афины, Зевса, Гермеса, Деметры, Артемиды, а также любимого эллинского героя Геракла, богини судьбы Тюхе и бога солнца Гелиоса.

Как уже говорилось, сначала торговля в Ольвии осуществлялась на местные и иногородние деньги. Затем, во всяком случае, уже в IV в., госу­ дарство запретило обращение всех иностранных монет на своей террито­ рии и обязало производить их обмен на местные деньги по определенно­ му курсу. Это положение закрепил закон 340-330 гг., предложенный оль­ виополитом Канобом и одобренный народным собранием17.

Копия закона Каноба, высеченная на мраморной стеле, найдена на ази­ атском берегу пролива Босфор на месте поселка Гиерон (Священного), стоявшего у храма Зевса Урия (Попутного). Здесь останавливались ко­ рабли, следовавшие в Понт Евксинский, и моряки просили Зевса помочь им совершить благополучное плавание по бурному морю. Ни один корабль не мог миновать Гиерон, поэтому он оказался весьма удобным местом для

17 См. перевод текста этого закона в Приложении № 3.

помещения копий законов, знакомивших купцов с правилами торговли во всех греческих городах Причерноморья18.

Согласно закону Каноба, всем направлявшимся в Ольвию надлежало знать, что

1. можно ввозить туда и вывозить из города любые золотые и сереб­ ряные монеты;

2.на территории Ольвийского полиса средством платежей могут быть только местные деньги, а привезенные монеты продаются и покупаются в обмен на ольвийские серебряные и медные деньги лишь в одном опреде­ ленном месте «на камне в экклесиастерии»;

3.установлен твердый курс обмена кизикинов: один кизикин прирав­ нен к 10,5 ольвийских серебряных статеров, остальные монеты обменива­ ются по соглашению;

4.налог за обмен не взимается;

5.с нарушителей в судебном порядке взыскивается штраф, конфис­ куется весь товар и уплаченные за него деньги.

Итак, в Ольвии разрешалась покупка и продажа золотых и серебря­ ных монет любого государства. Власти устанавливали определенный курс только на кизикины, которые в VI — начале IV в. выполняли роль между­ народной валюты, вроде современного доллара. Недаром Платон назвал их «общими деньгами Эллады».

Серебряные статеры, о которых говорится в декрете, найдены при рас­

копках в Ольвии. На их аверсе находится профиль Деметры с ожерельем на шее, а на реверсе — орел с распущенными крыльями над дельфином19. Электровые кизикины имели различные изображения в зависимости от времени их чеканки. Принимались же монеты любых эмиссий. Свое наи­ менование кизикины получили от выпускавшего их города Кизика на ази­ атском берегу Мраморного моря. Сюда поступал электр, добывавшийся в Лидии в долине золотоносной реки Пактол. В разных партиях электра, природного сплава золота и серебра, соотношение между этими металла­ ми было неодинаковым. Только на рубеже V—IV вв. греки научились вып­ лавлять искусственный электр и соблюдать заданное соотношение между двумя составлявшими его металлами. Во время издания ольвийского дек­ рета нормой считалось 5 2 % золота и 4 8 % серебра.

Ольвийский курс обмена кизикинов, по всей вероятности, отражал курс этих монет на греческом рынке. Государство могло извлечь неболь­ шую прибыль от установленной нормы обмена, поскольку резкий разрыв между стоимостью кизикина в Ольвии и других городах привел бы к пере­ ходу на золото и серебро иных полисов. Ведь их монеты разрешалось вво­ зить в Ольвию без ограничения и менять по соглашению сторон20.

18Демосфен (XX, 36) сообщает, что в Гиероне находилась копия декрета афи­ нян о данных ими торговых привилегиях боспорскому царю Левкону.

19Карышковский П. О. Стоимость монетных металлов в Ольвии и в Боспор­

ском государстве в IV в. до н.э. / / ВДИ. 1958. № 3. С. 125. 20 Там же. С. 124.

84 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

Текст ольвийского декрета разъясняет механизм наказания наруши­ телей закона. Право взимания штрафа получали откупщики, уплатившие государству определенную сумму. Все, что они выручали сверх этого, со­ ставляло их доход, поэтому они были заинтересованы выявить как можно больше нарушителей. Откупщик передавал иск в суд, и там его рассмат­ ривали вне очереди, как и прочие дела, связанные с морской торговлей. В случае выигрыша дела откупщик становился владельцем товара нару­ шителя или денег, уплаченных за этот товар.

Стоит особо остановиться на пункте декрета с указанием обязатель­ ства проводить обмен денег только в одном месте, «на камне в экклесиас­ терии». Экклесиастерий — место народного собрания, которое у греков часто проходило на агоре, и там выступали ораторы, поднявшись на ка­ менное возвышение. Поэтому еще в прошлом веке В. В. Латышев предпо­ ложил, что на ольвийской агоре находился камень для ораторов, и на нем надлежало обменивать деньги21. Другие ученые, анализировавшие декрет, либо соглашались с интерпретацией В. В. Латышева, либо никак не ком­ ментировали его слова22.

По моему мнению, экклесиастерий в декрете Каноба подразумевает здание для народного собрания и заседаний Совета. Такие постройки из­ вестны по раскопкам в некоторых греческих городах, например, в При­ ене, небольшом городе недалеко от Милета, сопоставимом по размеру с Ольвией. Там экклесиастерий в IV в. вмещал всех полноправных граждан числом около восьмисот23. В Ольвии с ее суровым в зимнее время клима­ том такое здание представляется весьма необходимым. В центре Верхне­ го города, где концентрировались сооружения общественного назначения, остатков экклесиастерия не обнаружено. По-видимому, он располагался в Нижнем городе неподалеку от порта, откуда приезжие направлялись обменивать деньги. Наиболее подходящим местом для подобного здания представляется вторая ольвийская агора, площадь которой, по-видимому, открывается в Нижнем городе24.

Что же касается камня, на котором должен был производиться обмен, то, думаю, речь идет о хранившемся в здании экклесиастерия эталонном пробирном камне243. На нем испытывали качество благородных металлов

21 Латышев В. В. Исследования об истории и государственном строе города Ольвии. СПб., 1887. С. 49, 234.

22 См. указанную в прим. 18 статью П. О. Карышковского и его же моногра­ фию «Монеты Ольвии». Киев, 1988. С. 10, а также статью: Виноградов Ю. Г., Карышковский П. О. Ольвийский декрет Каноба о деньгах и стоимость монет­ ных металлов на Понте в IV в. // ВДИ. 1976. № 4. С. 20 - 42 .

23 Андреев Ю. Г. Цена свободы и гармонии. СПб., 1998. С. 65.

24 Крыжицкий С. Д., Крапивина В. В. Четверть века раскопок Ольвии // Летопись Причерноморья. Вып. 1. Херсон, 1999. С. 17. В греческих городах неред­ ко имелось две агоры, например, в афинском порту Пирее. См.: Колобова К. М. Древний город Афины и его памятники. Л., 1961. С. 101.

24а О существовании в Ольвии пробирных камней свидетельствует находка одного такого камня со следами золота. См. Карышковский П. О. Ольвийские

в разных изделиях, в первую очередь, в монетах, выявляя среди них фаль­ шивые и недоброкачественные.

Подобно электру, лучшие пробирные камни (βάσανος) добывали в Ли­ дии, поэтому греки часто называли их лидийскими. Например, Феокрит в идиллии «Влюбленный» (XII, 36-37) сравнил уста судьи состязаний юно­ шей с лидийским камнем, «которым менялы поддельный металл различа­ ют». Этот камень представлял природную разновидность мелкозернисто­ го сланца темного или черного цвета. На нем даже сейчас иногда, наряду с более совершенными методами, устанавливают пробу благородного ме­ талла. Этот простой и быстрый способ (штрих-проба) не изменился прин­ ципиально с античных времен.

Меняла имел набор заранее приготовленных эталонов (теперь это стержни из различных сплавов строго определенных проб). Испытуемым изделием (или монетой) проводили черту на пробирном камне и рядом другую черту эталоном. Если на камне обе черты оказывались одинаковы­ ми, то состав металла испытуемого предмета соответствовал эталонно­ му. Если же черты имели разные оттенки, то подбирался иной эталон, с помощью которого и определялось количество благородного металла в монете или другом изделии (украшениях, сосудах и пр.).

Распоряжение испытывать монеты на определенном эталонном камне соответствовало другим мерам, обеспечивавшим контроль ольвийского полиса за порядком в торговле, в частности, установлению стандартов мер и весов, о чем говорилось выше. Государственный контроль за пробой

металлов в монетах существовал и в других полисах, например, в Афинах в том же IV в.25

Начиная с VI в., несколько сотен греческих городов и их колоний вы­ пускали собственные монеты в разных денежно-весовых системах. Ин­ тенсивная торговля требовала возможности приравнивать друг к другу денежные единицы разных полисов. Так появилась профессия менялы. Он раскладывал деньги и проверял качество монет на особом столе (по-гре­ чески τράπεζα), откуда произошло греческое название этой профессии — трапезит. Трапезиты существовали в каждом греческом городе. Сначала они занимались обменом денег одной денежной системы на другую и про­ веркой качества монет; ведь фальшивомонетчики появились уже в древно­ сти, а иногда некоторые государства выпускали неполноценные монеты26.

Постепенно функции трапезитов расширялись, а к концу V в. меняль­ ные лавки-трапезы превратились в прототипы современных банков и от­ части ломбардов27. Обмен денег составлял лишь малую часть их функций.

монеты: производство и метрология//Stratum. Археологический журнал. 1999.

№ 6. С. 25.

25Hopper R. Trade and Industry in Classical Greece. London, 1979. Р. 118.

26Ibidem.

27См. об этом: Bogaert R. Les origines antiques de la bank de αερφί . Leiden, 1966. О деятельности афинских трапезитов см.: Глускина Л. М. Проблемы соци­

ально-экономической истории Афин IV в. до н. э. Л., 1975. С. 71-100.

86 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

В трапезу вносили краткосрочные или долгосрочные вклады. Первые про­ изводили для сохранности денег, главным образом, приезжие, опасавши­ еся хранить свои деньги в том месте, где они останавливались. Долгосроч­ ный вклад помещали под проценты для увеличения капитала. В некото­ рых трапезах за определенную сумму брали на прокат дорогую посуду, покрывала, гиматии и т. п. для приема гостей (Dem. XLIX, 22). Трапезиты давали деньги под залог ценных вещей, осуществляли денежные перево­ ды в другие города, выдавали займы под проценты; за определенную пла­ ту они хранили ценности и разные документы, совершали от имени клиен­ та различные сделки, выступали посредниками при заключении договоров и разных платежей. Греческие трапезиты первыми стали практиковать вве­ дение в оборот чужих денег; это, по мнению современных ученых, являет­ ся решающим доказательством того, что древняя Эллада была родиной банковского дела.

О трапезитах в Ольвии известно по эпиграфическим источникам и различным косвенным данным. В декрете Протогена сохранилось имя оль­ вийского трапезита Полихарма, которому архонты на городские нужды заложили священные сосуды. Срок выкупа подходил к концу, и трапезит собирался отдать эти сосуды на переплавку, но Протоген выкупил их за 100 золотых. Стоит подчеркнуть, что Полихарм назван иностранцем, то есть не гражданином Ольвии. Профессия трапезита считалась в древно­ сти не достойной гражданина, и ею занимались метеки и вольноотпущен­ ники. Например, большинство из известных афинских трапезитов IV в. было явно не афинского происхождения28.

Косвенное свидетельство об ольвийских трапезитах содержится в за­ коне Каноба об обмене денег, так как его осуществляли трапезиты. Оль­ вийские декреты, предоставлявшие различные льготы приезжим купцам из Эллады29, позволяют считать, что они совершали краткосрочные вкла­ ды в местные трапезы для сохранения своих денег. Так, например, сразу же поступил молодой боспорянин, приехавший в Афины с большой сум­ мой денег; друзья отца немедленно представили его крупнейшему афин­ скому трапезиту Пасиону, которому боспорянин отдал на сохранение свои деньги и в дальнейшем вел с ним много финансовых дел (Isocr. XVII, 4).

В ольвийских трапезах совершались всевозможные денежные сделки и, как было повсюду в Элладе, часто выдавались займы. Правда, давать деньги в долг под проценты не брезговали и отдельные граждане. Так по­ ступал, например, знаменитый оратор Демосфен и его родственник Де­ мон, ссужая крупные суммы под залог кораблей и грузов (Dem. XXXII, 31; Hyper. С. Dem. 17; Plut. Com. Dem. et Cic. III, b). Договоры о займах для морской торговли заключались при свидетелях; их текст (συγγραφή), скрепленный подписями кредитора и должника, отдавали на хранение тра­ пезиту (Dem. XXXV, 14), за что он получал определенную мзду. Если

условия сделки нарушались и потерпевший обращался в суд, то договор служил важным документом для разрешения иска.

В V-IV вв. большинство операций в трапезе основывалось на дове­ рии. Соглашения трапезита с клиентом, заключенные устно без свидете­ лей, часто приводили к судебным тяжбам. Такому делу посвящена, на­ пример, семнадцатая речь Исократа «Трапезитик». Вероятно, поэтому Платон в «Законах» (XII, 7, 953 е) предложил оформлять в присутствии свидетелей письменные договоры при сделках купли-продажи.

Различными финансовыми операциями занимались и ольвийские граждане. В VI в. деньги в рост давали богачи Анаксагор и Леонакт30, а в III в. состояние семьи Протогена, по всей вероятности, хотя бы частично было нажито на процентах от денежных кредитов. Среди них наибольший доход приносила морская торговля.

В Ольвии морской торговлей занимались местные и приезжие купцы. Греческие корабли плохо переносили непогоду и часто терпели круше­ ния; кроме того, их нередко грабили пираты. Поэтому заемы для подоб­ ной торговли выдавались под самые высокие проценты. Системы страхо­ вания судов не существовало, и в случае крушения корабля или его раз­ грабления заимодавец терял все, данное в долг.

Навигация длилась с апреля по октябрь. Осенью риск кораблекруше­ ния возрастал по сравнению с летом, поэтому ставка займа повышалась. Это прекрасно иллюстрируется текстом договора о выданном в Афинах кредите для покупки вина с целью его продажи на Боспоре или в Ольвии (Dem. XXXV, 10). Заем предоставлялся под 22,5%, если корабли с гру­ зом войдут в Понт «до восхода Арктура», то есть не позже первой трети сентября. Если же суда минуют Гиерон после этого срока, то заплатить придется уже 30% . Для сравнения укажем, что кредиты под залог земли давались под 8—10%31.

Кипучая жизнь ольвийского порта ежегодно продолжалась около по­ лугода. Зимой же она вообще замирала, потому что в античности регуляр­ но замерзали не только реки Северного Причерноморья, но и Керченский пролив; по нему скифы перегоняли скот с Крымского на Таманский полу­ остров и обратно (Her. IV, 28; Schol. Aristoph. Αν. 945). В холодное время года значительно сокращалось поле деятельности ольвийских трапезитов из-за отсутствия торговли с другими греческими полисами.

Зато летом порт был наиболее оживленной частью Ольвии. Прибытие любого корабля становилось важным событием. В порт сходилось множе­ ство жителей Ольвии. Одни встречали друзей и деловых партнеров, дру­ гие стремились заработать на погрузке и разгрузке товаров, третьи про­ сто узнавали новости. Аристотель (fr. 83 Rose) осмеивал зевак, сбе­ гавшихся в афинский порт, чтобы послушать рассказы мореходов, прибывших из Ольвии. Вероятно, и на берегу Гипаниса собиралось много

30Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 75.

31Глускина Л. М. Указ. соч. С. 81.

88 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI—I вв. до н. э.

народу послушать, что происходит в Афинах, Милете и других греческих полисах.

Из Верхнего города открывался далекий обзор, поэтому ольвиополи­ ты заранее знали, какие корабли движутся в их порт. С юга появлялись суда из Эллады и Причерноморья, с севера по Гипанису и по Борисфену из-за Гипполаева мыса выходили корабли, плававшие с товаром в Ски­ фию (рис. 50). Торговля на них осуществлялась в основном ольвийскими купцами. Они вели главным образом посредническую торговлю, снабжая скифов вином, посудой, украшениями и другими товарами32, которые пользовались там спросом и закупались в Ольвии с кораблей, прибывших из разных греческих полисов.

Местные племена получали из Ольвии также товары ее собственного производства: соль, добывавшуюся в устье Борисфена (Her. IV, 53; Dio Chrys. XXXVI, 3) и разные ремесленные изделия. Среди них заметное ме­ сто занимали зеркала. Уже в VI в. ольвийские ремесленники изготовляли зеркала, украшенные в скифском зверином стиле, которые покупали во всей Восточной Европе33. Их находки свидетельствуют, что ольвийские купцы отправлялись в отдаленные области Восточной Европы не только речными, но и сухопутными путями. На севере их деятельность простира­ лась до широт Киева, а на востоке они вместе со скифскими торговцами доходили до Урала, где в обмен на свои товары покупали золото34. На их рассказах построено почти все описание Восточной Европы в «Истории» Геродота, почерпнувшего свои сведения о Скифии в основном у ольвиопо­ литов35. Позже, в эллинистический период о дальних поездках ольвийских купцов по Восточной Европе свидетельствуют находки ольвийских монет в Нижнем Поволжье36.

По рекам Северного Причерноморья греки плавали на небольших су­ дах, а по мелководным притокам на плоскодонных челнах. Уже в VI в. они достигали Немировского городища, отстоящего от Ольвии на 300 км вверх по Гипанису на его левом притоке реке Мирке. Здесь найден местный со­ суд с процарапанной на нем застольной греческой надписью, сделанной во время пребывания купцов в этом районе37.

32См. подробно об этом в двух томах Свода археологических источников

СССР: Онайко Н. А. Античный импорт в Приднепровье и Побужье / / САИ Д 1-

27.М., 1966, 1970.

33Граков Б. М. Чи мала Ольвія торговельні зносини з Поволжям і Приурал­ лям в архаїчну та класичну епохи? / / Археологія. 1947. № 1. С. 23-37; Скржин­ ская Μ. В. Зеркала архаического периода из Ольвии и Березани / / Античная культура Северного Причерноморья. Киев, 1984. С. 115-122.

34Скржинская М. В. Скифия глазами эллинов. СПб., 1998. С. 93-94.

35Там же. С. 87-98.

36Шелов Д. Б. Ольвийские монеты в Поволжье / / Древности Восточной Европы. М., 1969. С. 296-299.

37Граков Б. Н. Греческое граффито из Немировского городища / / CA. 1959.

№1. С. 259-261.

Борисфен служил ольвийским купцам не менее важным торговым пу­ тем, чем Гипанис. В V в. в левом притоке Днепра на территории современ­ ной Черкасской области утонула партия крупных бронзовых сосудов, повидимому афинской работы, которые были отправлены на продажу в Ски­ фию. В торфянике, на месте пересохшего русла реки Супой, близ села Песчаного найдены амфоры, гидрии, ситулы и лутерии, некоторые из них украшены рельефами; на стенке лутерия помещено изображение грифо­ на, терзающего оленя, а на гидрии у ручки — фигурка сирены38. В Ольвии целых бронзовых сосудов этого времени не уцелело, поэтому мы можем лишь представить, каков был бронзовый сервиз в домах состоятельных ольвиополитов, как эти сосуды понравились скифской знати, и купцы из Эллады стали привозить их для перепродажи скифам.

За греческие товары местные племена расплачивались сельскохозяй­ ственной продукцией, кожами, лесом и пленниками, превращенными в рабов. Все это ольвиополиты приобретали частично для себя, но большую часть перепродавали с выгодой в разные греческие полисы. Торговля, повидимому, приносила основной доход Ольвийскому государству39. Его большие прибыли от торговли с варварами органично вписываются в об­ щую картину высоких торговых доходов множества греческих полисов40.

Начиная с VI в., местные племена постоянно нуждались в Ольвии как торговом центре41. Они содействовали ее возрождению после гетского разгрома, уничтожившего город в I в. Как писал Дион Хрисостом (XXXVI, 4), варвары убедились, что к ним непосредственно никто не стал ввозить товары из Эллады, и для того, чтобы их получить, нужен был греческий город с гаванью.

Итак, на ольвийских рынках наряду с горожанами можно было уви­ деть варваров, выделявшихся своей одеждой и речью42, а также приезжих

38Ганіна О. М. Античні бронзи з Піщаного. Київ, 1970; Штітельман Ф. М. Античне мистецтво. Київ, 1977. № 53-56; Gold der Steppe. Archäologie der Ukraine. Schleswig, 1991. S. 311-313. Ганина написала, что эти сосуды затонули

внайденном неподалеку деревянном челне, и такое представление закрепилось в научной литературе. Однако узкий небольшой челн, находящийся сейчас в Киев­ ском историческом музее, не мог вместить 15 крупных сосудов. Кроме того, ана­ лиз дерева лодки показал, что ее сделали в средневековье.

39Яйленко В. Л. Ольвия и Боспор в эллинистическую эпоху / / Эллинизм: экономика, политика, культура. М., 1990. С. 277.

40Андреев Ю. В. Указ. соч. С. 348-349.

41Уже в начале V в. скифские цари поручали отдельным ольвиополитам пред­ ставлять их торговые и, наверное, политические интересы. Таков был доверен­ ный царя Ариапифа Тимн, к которому Геродот (IV, 76) обращался с вопросами о скифских царях и их родственниках.

42К сожалению, конкретных сведений об этом очень немного. В VI в. из Оль­ вии отправился в свое путешествие по Элладе скиф Анахарсис и сюда же возвра­ тился, как можно заключить из рассказа о нем Геродота (IV, 76). В Ольвии в пер­ вой половине V в. жил скифский царь Скил (IV, 78). В середине II в. Ольвия нахо­ дилась под протекторатом скифского царя Скилура, и здесь же бывал он сам и его представители: Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 230-250.