Материал: Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н.э

90 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

из многих городов, находившихся на Черном и Средиземном морях. Эпи­ графические памятники донесли до нас имена считанных ольвийских куп­ цов. Наиболее яркий из них Посидей; во II в. он многократно совершал поездки с торговыми и политическими целями в Средиземноморье, на ос­ трова Родос, Кос и Тенедос, а также поддерживал тесные связи с Неапо­ лем Скифским в Крыму43.

Гораздо обширнее наши знания о купцах, приезжавших в Ольвию из Причерноморья и Эллады. Их имена сохранились в многочисленных дек­ ретах-проксениях, которыми поощрялись наиболее деятельные иностран­ цы, оказывавшие Ольвии торговые, финансовые, политические и дипло­ матические услуги. Напомним, что у греков дипломатические и полити­ ческие миссии постоянно сочетались с торговлей.

Институт проксении в античности исполнял функции современных торгпредств и посольств. Проксен в дружественном городе пользовался определенными льготами, а у себя на родине оказывал поддержку и по­ мощь приезжим из этого города. Так действовал, например, в III в. граж­ данин западнопонтийского города Каллатиса Навтим по отношению к оль­ виополитам. За это ольвийский Совет и народ наградили его почетным декретом и рядом привилегий44.

Высшей степенью признания заслуг проксена было дарование ему гражданства, уравнивавшего приезжего во всех правах с ольвиополита­ ми и ставившего его под защиту местных законов. Проксении предостав­ ляли также освобождение от пошлин на товары, ввозимые и вывозимые из Ольвии, и давали право не платить гаванный сбор. В декретах V-IV вв. перечисляются только права, предоставленные Советом и Народом, а в декретах III-II вв. наряду с этим называются заслуги проксена.

Наиболее ранняя из сохранившихся проксений относится к первой половине V в.45 В ней даровалось освобождение от пошлин Иетроклу, гражданину южнопонтийского города Синопы. Всего в Ольвии найдено около тридцати подобных декретов; большинство сохранилось лишь во фрагментах. Уцелевшие полностью проксении афинянам Ксантиппу и Филополиду, а также гераклеотам Феофану и Аристе, дают представле­ ние о текстах подобных документов с максимальным и неполным набором привилегий46. Сходные привилегии получали купцы в других греческих государствах, например, на Боспоре47. Сравнение текстов проксении мно­ гих полисов показывает, что они составлялись по строго установленным формулам, незначительно отличавшимся в разных городах, и мало изме­ нялись в течение рассматриваемого нами периода VI—I вв. Ольвийские

43 Там же. С. 242-244.

44 IPE I2 № 227; Латышев В. В. Указ. соч. С. 241. Ср. другие ольвийские

декреты подобного содержания; IPE I2 № 26, 28, 30. 45 НО № 1. С. 6.

46 См. Приложение № 1,2.

47 КБН№ 1-5.

проксении свидетельствуют о торговле Ольвии с городами в Северном (Херсонес), Западном (Истрия, Каллатис), Южном (Гераклея, Синопа) Причерноморье и с рядом полисов Эллады48 (рис. 51).

Эти декреты указывают на непосредственные связи Ольвии с назван­ ными городами. Другие же археологические находки не выявляют пря­ мых взаимоотношений с центром, в котором изготовлялся тот или иной предмет. Ведь у греков процветала посредническая торговля. Первона­ чально многие товары поступали в Ольвию от милетских, а в V-IV вв. от афинских купцов, разъезжавших по всей греческой ойкумене. Заработать на понтийской торговле стремились также жители других греческих го­ родов.

Выразительный пример посреднической торговли составляет содер­ жание речи «Против Лакрита», включенной под № 35 в корпус сочинений Демосфена, однако не принадлежавшей его перу. Там повествуется о том, как в середине IV в. Артемон и Аполлодор из малоазийского города Фасе­ лида взяли денежный заем в Афинах для покупки вина в Менде или Скио­ не с тем, чтобы выгодно продать его на Боспоре и в Ольвии. Известно, что мендосское вино пользовалось высокой репутацией в античном мире (Athen. I, 23 d; 29 d, е; Pollux. IV, 15). Обломки мендосских амфор в боль­ шом количестве найдены в Ольвии49, однако, как явствует из упомянутой речи, они попадали туда отнюдь не по линии непосредственных контактов с Мендой.

Итак, жители Ольвии в повседневной жизни постоянно пользовались местными деньгами, продавали на рынке излишки своей продукции и по­ купали продовольствие, необходимые предметы обихода, инструменты для ремесленного и сельскохозяйственного производства и др.

По-видимому, круглый год действовал только рынок на агоре, а рыб­ ный рынок и дейгма были сезонными. Рыбный рынок, по всей вероятно­ сти, функционировал лишь тогда, когда на него в большом количестве до­ ставляли свежую рыбу. О подледном лове зимой нам ничего не известно, а для продажи консервированной рыбы не стоило держать специальный рынок в холодное время года. Судя по тому, что в декрете Протогена гово­ рится о местоположении прежнего рыбного рынка, надо думать, что он в разные периоды существования Ольвии располагался не на одном и том же месте. Сначала свежей рыбой торговали в непосредственной близости от гавани, затем в III в., в связи с постройкой стен, защитивших город со стороны Гипаниса, рыбный рынок перенесли, вероятно, в черту города.

Оптовый рынок дейгма наполнялся товарами в период судоходства, когда в Ольвию прибывали корабли из многих греческих полисов, и куп­ цы сбывали товары крупными партиями. Тогда же по Гипанису и Борисфену доставляли всевозможное сырье, также продававшееся на дейгме.

48IPE I2 № 20-23, 26-30; НО № 1-26.

49Брашинский И. Б. Амфоры Менды / / Художественная культура и архео­ логия античного мира. М., 1976. С. 67-74.

92 M.B. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

Здесь кипела жизнь крупнейшего в Северном Причерноморье перевалоч­ ного пункта.

Торговлей и покупками в основном занимались взрослые мужчины. Для них посещение рынков было не только необходимостью, но и развле­ чением. В таком небольшом городе, как Ольвия, все продавцы и покупате­ ли знали друг друга. Рынки становились своеобразным утренним клубом, где обменивались всевозможными новостями, встречались с приезжими мореходами, разглядывали разные предметы, не собираясь их покупать. Состоятельные ольвиополиты могли приобрести самые изысканные това­ ры: изящные украшения из золота и серебра, дорогую металлическую по­ суду с рельефными фигурами или глиняную, расписанную искусными ва­ зописцами, мебель, инкрустированную костью, редкостные благовонные масла и мази, первоклассные вина и оливковое масло, свежие и сушеные заморские фрукты и др.

Во многом благодаря оживленной международной торговле Ольвия на протяжении многих веков сохраняла греческую культуру в своей повсе­ дневной жизни. Торговые интересы приводили в Ольвию множество гре­ ков из разных городов, а сами ольвиополиты отправлялись в черномор­ ские и средиземноморские полисы. Все это способствовало постоянному включению Ольвии в жизнь греческой ойкумены.

9.СУД

Вгреческих полисах дикастерий (δικαστηριον — суд) представлял один из главных атрибутов деятельности государства. С помощью суда следи­ ли за исполнением законов, в дикастерии разбирали гражданские и уго­ ловные дела и определяли меру наказания за различные проступки.

Из произведений античных авторов известно, что суды постоянно рас­ сматривали множество подававшихся туда жалоб. Большинство граждан так или иначе участвовали в судопроизводстве, выступая то судьями, то свидетелями, то истцами и ответчиками, то присутствуя на судебных про­ цессах для поддержки тяжущихся друзей и просто из любопытства. Сло­ во суд по-гречески, как и по-русски, одновременно означает и процесс разбора того или иного дела, и само здание, в котором совершается судо­ производство. Ольвийские эпиграфические источники освещают первое значение этого слова, а второй его смысл раскрывается при анализе архи­ тектурных остатков дикастерия и найденных там принадлежностей, ис­ пользовавшихся судьями.

Здание ольвийского дикастерия, по греческой традиции, помещалось

вцентре города 1. Его построили на агоре, подобно афинскому суду Гелиэе. Украшенный портиком фасад частично выходил на площадь, частично на вливавшуюся в нее с севера главную улицу Ольвии. Средняя часть дикас­ терия возвышалась на два этажа; центральный вход вел в большой внут­ ренний двор, окаймленный с одной стороны крытой колоннадой, где мож­ но было укрыться от солнца и непогоды. В здании насчитывалось двенад­ цать отдельных помещений, в которых одновременно могли слушаться несколько дел.

Судя по находкам, дикастерий на агоре находился по крайней мере с IV по II в. Это не означает, что раньше или позже этого времени в Ольвии не вершился суд. Ведь он мог помещаться в несохранившемся здании, кроме того, известно, что не всякое заседание суда собиралось в дикасте­ рии. В Афинах, например, процессы о нечестии в отношении богов прохо-

1О раскопках и реконструкции здания ольвийского суда см.: Карасев А. Н. Раскопки ольвийской агоры в 1967-1969 гг. / / К С И А . 1972. Вып. 130. С. 35-44, Леви Е. И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С. 92-95; Крыжицкий С. Д. Ольвия. Историографическое исследование. Киев, 1985. С. 120-121.

94 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

дили в Царской стое, именно там осудили Сократа 2. Поэтому можно пред­ положить, что в Ольвии какие-то дела разбирали в большой стое на агоре. Ведь ольвийское судопроизводство во второй половине V—III в. во многом было сходно с афинским3. Это ясно по находкам на месте дикастерия.

Здесь обнаружены уникальные для Северного Причерноморья пред­ меты, связанные с судопроизводством. Более 500 глиняных кружков име­ ют либо гладкую поверхность, либо просверленное посередине отверстие. Судьи голосовали гладкими кружками за оправдание, просверленными — за осуждение. По-гречески подобные жетоны для голосования назывались псефами (ψήφος). Их бронзовые аналоги найдены в Афинах, а в Ольвии обнаружено два бронзовых псефа второй половины IV — начала III в., со­ вершенно тождественных по форме афинским: на одной стороне этих кружков выступает небольшой стержень. Разнятся лишь надписи на псе­ фах: на афинских — ψήφος δημοσία, а на ольвийских — ι'ηρά, то есть пер­ вые относятся к гражданским делам, вторые — к религиозным. Вероятно, ольвийские бронзовые псефы служили для голосования на процессах о религиозных преступлениях4.

Кроме псефов на месте дикастерия оказалось много черепков с напи­ санными на них одним или несколькими мужскими именами. Одни из них процарапаны, другие нанесены краской. Может быть, на некоторых че­ репках указаны имена судей, а на других сохранились черновые наброски списков коллегий магистратов5. Во всяком случае, здесь названы ольвио­ политы, так или иначе связанные с судопроизводством.

Вероятно, из раскопок в Ольвии происходит хранящаяся в Эрмитаже прямоугольная бронзовая пластинка с надписью и отверстием для подве­ шивания. Подобные пластинки выдавались судьям, и они носили их на поясе, а дома или в суде вешали на гвоздь. На одной стороне эрмитажной пластинки прочерчена буква Г и имя Артемидор, сын Полихарма, на дру­ гой — такая же буква и имя Мик, сын Артемидора. Буква Г, означающая цифру 3, указывает на то, что пластинка принадлежала судье из третьего отделения. Там заседал Артемидор, а затем его сын Мик. Сходными плас­ тинками пользовались судьи и в других городах Северного Причерномо­ рья, например, в Херсонесе6.

Греческие суды имели несколько отделений, специализировавшихся на разборе определенной категории дел. Истцу надлежало правильно выб­ рать отделение суда, так как при ошибочном выборе дело отклоняли с ре­ комендацией обратиться в другое отделение. Так, в Афинах в одном отде­ лении разбирали дела, связанные с религиозными преступлениями и

2Колобова К. М. Древний город Афины и его памятники. Л., 1961. С. 240.

3Виноградов Ю. Г. Табличка дикаста из Эрмитажного собрания / / Антич­ ная балканистика. М., 1987. С. 16.

4Там же. С. 15.

5Карасев А. Н. Указ. соч. С. 38.

6Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 10-12.

гимнастическими состязаниями, которые обычно приурочивались к рели­ гиозным празднествам, в другом отделении судили метеков и иноземцев, в третьем занимались военными делами, а в четвертом — торговыми (Dem. XXXV, 45-48).

В Ольвии определенно известно наименование одного «народного» отделения суда δημοτικόν δικαστήριον, в котором разбирались тяжбы меж­ ду гражданами. О нем говорится в декрете о равных правах граждан Ми­ лета и Ольвии7. Там сказано, что в случае судебной тяжбы жалоба милетя­ нина должна быть рассмотрена в пятидневный срок в народном отделении ольвийского суда, которому подведомственны дела между гражданами. Соответствующее право имели ольвиополиты в Милете. Из слов декрета ясно, что в Ольвии существовало отделение суда, где разбирались тяжбы между гражданами и негражданами.

Другая ольвийская надпись с упоминанием суда — декрет о деньгах, изданный в 330-320 гг,8 Он гласит, что преступившие ольвийский закон об обмене иноземных монет на местные преследуются в судебном поряд­ ке; дело против них возбуждают лица, взявшие у государства на откуп получение штрафов с нарушителей закона. В зависимости от социально­ го статуса нарушителя и откупщика решение выносилось в соответству­ ющем отделении суда, т. е. либо там, где решались споры между гражда­ нами, или там, где судили неполноправных жителей Ольвии и иностран­ цев.

Кроме двух упомянутых декретов несколько ольвийских граффити содержат свидетельства о суде. Старшее из них относится к IV в. Внутри желтой глиняной чашки прочерчены слова магического наговора: «Я свя­ зываю языки противников по суду и свидетелей Телесикрата и сыновей Телисикрата, Агрона, Гиппоника, Артемидора, Ахиллодора и остальных всех, кто вместе с ними»9 (рис. 52).

Надписи подобного содержания известны по многочисленным наход­ кам в Афинах10, а в Северном Причерноморье, кроме Ольвии, такой наго­ вор обнаружен при раскопках Пантикапея 11. Чаще всего наговоры писали на свинцовых пластинках; их закапывали в могилы, чтобы предать богам подземного царства перечисленных в надписи людей. Находки наговоров

7См. Приложение № 4. По всей вероятности, этот декрет изданный в 330320 гг., подтверждал уже ранее существовавший закон об исополитии милетян и ольвиополитов. См.: Жебелев С. А. Северное Причерноморье. М.; Л., 1953

С.39-40.

8См. Приложение № 3. Подробно об этом декрете см. в главе «Торговля и деньги».

9Диль Э. Ольвийская чашка с наговором // ИАК. 1915. № 58. С. 40-56; Толстой И. И. Греческие граффити древних городов Северного Причерноморья М.; Л., 1953. С. 44-46. №63.

10Nilsson Μ. Р. Geschichte der griechischen Religion. München, 1976. Bd. 1.

S. 757-759.

11Диль Э. Указ. соч. С. 53.

96 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

в некрополях говорят о том, что греки верили в способность умерших при­ чинить вред живым12.

К колдовству подобного рода прибегали не только рядовые эллины, но даже ораторы и политики13. Судебные наговоры составлялись заранее; с их помощью надеялись «связать языки», т. е. лишить убедительности речи оппонентов во время их выступления на судебном процессе. Ведь судьи, избранные из числа рядовых граждан, зачастую выносили оправдатель­ ный приговор, руководствуясь не столько законами, сколько впечатлени­ ем от речей истцов и ответчиков.

Некоторые исследователи причисляют к ольвийским судебным наго­ ворам еще четыре надписи на свинцовых пластинках. На трех из них пе­ речислены только имена проклинаемых людей14, и нет уверенности в том, что проклятия связаны с судебными тяжбами; четвертая пластинка за­ полнена довольно пространным и трудным для толкования текстом, напи­ санным в III-II вв. Одни ученые понимают его как судебный наговор15, другие — как письмо с предложением взятки судьям16, третьи — как част­ ное письмо с предостережением адресату о готовящемся против него су­ дебном разбирательстве17. Однако все согласны, что надпись имеет отно­ шение к судебному делу, поскольку в ней ясно читается слово μαρτυρίη — свидетельство на суде.

На ольвийских свинцовых письмах обычно пишутся имена отправите­ ля и адресата18, здесь же они отсутствуют. Представляется убедительным мнение о том, что составитель письма не знал, кто будет судьей по инте­ ресующему его делу, потому что в Ольвии, вероятно, как и в Афинах, су­ дьи определялись путем жеребьевки перед заседанием. Поэтому заранее заготовленное письмо было вручено судье в последний момент перед на­ чалом судопроизводства или подброшено в соответствующее отделение

12Нильссон М. Греческая народная религия. СПб., 1998. С. 157.

13Там же. С. 156.

14Шкорпил В. В. Три свинцовых пластинки с надписями из Ольвии / / ИАК. 1908. № 27. С. 68-74; Диль Э. Указ. соч. С. 52-53.

15Диль Э. Указ. соч. С. 48, 54; Bravo В. Une tablette magique d'Olbia Pontique

les morts, les heros et les demos / / Poikilia. Etudes offertes ä J. P. Vernant. Paris,

1987. P. 185-218.

16Шкорпил В. В. Указ. соч. С. 72-74; Книпович Т. Н. Население Ольвии в VI—I вв. до н. э. по данным эпиграфических источников / / Ольвия и Нижнее Побужье в античную эпоху. М.; Л., 1956 (МИА № 50) С. 134-135; Виногра­ дов Ю. Г. Указ. соч. С. 13-14.

17Яйленко В. П. Человек в античной Ольвии / / Человек и общество в ан­ тичном мире. М., 1998. С. 122-129.

18Таковы письма Ахиллодора, Артикона и Батикона, перечисленные в ста­ тье: Виноградов Ю. Г. Древнейшее греческое письмо с острова Березань / / ВДИ. 1971. № 4. С. 78, 79, 89. В этой статье автор упоминает неопубликованное ольвийское письмо на свинцовой пластинке, в котором сообщается о неудачном судебном разбирательстве.

суда. Письмо начиналось словами: «Точно так же, как мы не знаем тебя, мы не знаем, как выступят по новому процессу Евполис, Дионисий, Ма­ карей, Аристократ, Демополис, Комей, Герагор, Лептин, Эпикрат, Гести­ ей...» Далее судье обещан хороший подарок, если он воспрепятствует пе­ речисленным лицам при даче свидетельских показаний19.

Первоначально суд Ольвии копировал соответствующие процедуры Милета, потому что колонисты какое-то время продолжали жить по зако­ нам и обычаям своей метрополии. Затем в V в., когда Ольвия на некото­ рое время вошла в Афинский морской союз и влияние Афин проникло в разные стороны жизни города, ольвиополиты стали ориентироваться на афинское судопроизводство. Они поместили свой суд так же, как Гелиэю, у входа на агору, и при постройке придерживались похожей планировки здания20. Бронзовые ольвийские жетоны для голосования изготовили по образцу афинских. Позднее, в эллинистический период, судопроизвод­ ство унифицировалось во всем греческом мире21. Поэтому представляет­ ся возможным обрисовать в общих чертах ход заседаний ольвийского суда в IV-III вв., основываясь не только на ольвийских археологических мате­ риалах, но и на сообщениях античных авторов, главным образом на «Афинской политии» Аристотеля (гл. 47, 48) и судебных речах афинских ораторов22.

Обратиться в суд с иском могли только совершеннолетние и полно­ правные ольвийские граждане или граждане других городов, которым оль­ виополиты даровали свое гражданство. Они имели право выступать истца­ ми от имени неполноправных лиц: хозяин — за раба, старший в семье муж­ чина или опекун — за женщин и несовершеннолетних детей, проксен — за иностранца, покровитель — за своего подопечного метека. В качестве от­ ветчиков привлекали людей всех сословий.

Суд имел несколько отделений, специализировавшихся на определен­ ных вопросах. Роль председателя каждого отделения выполняли государ­ ственные должностные лица; в Афинах, например, преимущественно ар­ хонты. В их обязанности входили также прием жалоб, производство пред­ варительного следствия, получение документов от каждой из тяжущихся сторон.

Перед судебным заседанием по жребию определялся состав присяж­ ных из числа избранных народом граждан на роль судей. Они давали клят-

19 Виноградов Ю. Г. Табличка дикаста... С. 14-15.

20Карасев А. Н. Указ. соч. С. 39.

21Глускина Л. М. Социальные институты, экономические отношения и пра­ вовая практика в Афинах IV в. до н. э. по судебным речам Демосфеновского кор­ пуса // Демосфен. Речи. М., 1994. Т. 2. С. 466.

22В отечественной литературе античное судопроизводство подробнее всего охарактеризовано в кн.: Латышев В. В. Очерк греческих древностей. Государ­ ственные и военные древности. СПб., 1997. С. 226-245. См. также указанную в предыдущем примечании статью Л. М. Глускиной.

98 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

ву, что будут выполнять решения, руководствуясь законами, а при отсут­ ствии соответствующего закона, — исходя из наивысшей справедливости. Демосфен в речи «Против Тимократа» (XXIV, 149-151) велел секретарю суда прочесть текст клятвы афинских судей:

«Я буду подавать свой голос в соответствии с законами и постановле­ ниями народа афинян и Совета пятисот. Я не окажу поддержку тирании или олигархии, и, если кто попытается упразднить демократию афинян или станет против нее выступать или вносить предложения, направлен­ ные против нее, я не стану им подчиняться. Я не буду поддерживать тре­ бования отмены частных долгов или передела земли и домов афинян. Я не стану возвращать на родину изгнанных или тех, кто приговорен к смерт­ ной казни. Я не буду изгонять граждан, живущих здесь, в нарушение су­ ществующих законов и постановлений народа и Совета афинян, и не буду делать этого сам и не допущу, чтобы так поступали другие. Я не буду ут­ верждать в должности тех, кто не отчитался за свою прежнюю должность, будет ли это один из девяти архонтов, или гиеромнемон, или один из тех, кто избирается по жребию в тот же день вместе с девятью архонтами, будь это глашатай, посол или синедр. Я не допущу того, чтобы один и тот же человек занимал дважды одну и ту же должность или чтобы один человек занимал в течение одного года две должности. Я не буду брать взяток, используя должность судьи, сам или кто-нибудь другой или другая от мо­ его имени по сговору со мной, прибегая к каким-либо уловкам или хитро­ стям. Возраст мой — не менее 30 лет. Я буду одинаково беспристрастно выслушивать выступления как обвинителя, так и обвиняемого, и голос свой буду подавать по существу рассматриваемого дела»23. Вероятно, клятва ольвийских судей содержала сходные обязательства.

За несколько дней до судебного заседания глашатай на агоре и на ули­ цах объявлял время, когда истец и ответчик призываются в суд. Судеб­ ные заседания собирались в любые дни, кроме праздничных и дней, счи­ тавшихся тяжелыми и несчастливыми. В такие дни судили только убийц. При объявлении присутствовали понятые; они свидетельствовали в слу­ чае неявки в назначенный срок тех, кого призвали в суд, что приглашение было сделано. Суд имел право разобрать дело без соответствующего уча­ стника тяжбы, но это оказывалось ему невыгодным.

Председатель суда заранее собирал свидетельские показания. Из кру­ га свидетелей исключались женщины, несовершеннолетние и близкие родственники. Показания рабов получали, непременно применяя пытки, поскольку считалось, что только тогда они говорят правду.

Антифонт в речи «О смерти одного хоревта» (гл. 25) сказал, что сво­ бодный человек дает показания под присягой, а раб под пыткой, «которая надежно вырывает у него истину». Эту мысль развивает Исей в речи «О наследстве Кирона» (гл. 12), подчеркивая, что в глазах судей пытка

23 Демосфен. Речи. В трех томах. Т. 1. М., 1994. С. 282-283. Перевод Г. В. Бо­ руховича.

рабов — самый точный прием следствия: «Если рабы и свободные люди присутствовали при событии, в котором надо осветить какую-нибудь тем­ ную сторону, вы не доверяете показаниям свободных людей, но предаете пытке рабов... И вы правы. Вы говорите себе, что видели, как многие сво­ бодные свидетели давали ложные показания, между тем среди рабов, от­ данных под пытку, не нашлось таких, у которых она не вырвала бы исти­ ны». Аристофан в «Лягушках» (ст. 614-621) перечисляет разные роды пыток рабов: битье, сдирание кожи, вывертывание членов, литье в нос уксуса и др.

Все свидетельские показания записывались и вместе с другими доку­ ментами, например, выписками из соответствующих законов, помещали

вэхин — специальный глиняный или бронзовый сосуд. Его запечатывали

иоткрывали только во время заседания суда. Документы каждой тяжу­ щейся стороны хранились в отдельном эхине. На судебном заседании зап­ рещали добавлять новые документы и ссылаться на те, которые отсутство­ вали в эхине.

Вдень суда присяжные собирались в определенном по жребию поме­ щении дикастерия. Каждый предъявлял металлическую или деревянную табличку со своим именем и получал псефы для голосования. Председа­ тель садился на высокое кресло, около него располагался секретарь. Пе­ ред ними стоял стол, на который ставили эхины и урну для голосования. Присяжные занимали скамьи, отделенные от остального зала перегород­ кой или веревкой. За ними теснились друзья, родственники и знакомые тяжущихся. Чем серьезнее оценивалась тяжба, тем больше привлекалось судей. Большинство процессов велось публично, и на них собиралось не­ мало народа.

Заседание начиналось с молитвы богам и, вероятно, жертвоприноше­ ния. Затем секретарь вызывал истца и ответчика, просил назвать их име­ на и читал текст жалобы. После этого на специальное возвышение (бему) выходил обвинитель и произносил свою речь; вслед за ним выступал об­ виняемый.

Часто эти речи за определенную плату были заранее составлены ло­ гографом — человеком опытным в законодательстве и риторике. Высту­ павший заучивал речь наизусть и говорил ее от своего имени. Кроме того, не возбранялось пригласить синэгора — гражданина, защищавшего ист­ ца или ответчика и говорившего вместо них.

Выступавшие в суде ссылались в свое оправдание на законы, а также всячески стремились произвести хорошее впечатление на судей и очер­ нить противников. Поэтому в судебных речах (а их немало сохранилось в сборниках сочинений античных ораторов) постоянно приводятся доводы, не имеющие отношения к существу дела: подчеркиваются заслуги гово­ рившего перед государством, упоминаются средства, затраченные на об­ щественные нужды, а противники обвиняются в безнравственности, ко­ рыстолюбии, лживости. Истцы и ответчики взывали к состраданию су­ дей, противопоставляли свою бедность богатству оппонента, указывали