Материал: Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н.э

100 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

на собственную неопытность в судебных тяжбах, приводили плачущих родственников.

Опытные логографы умели проникнуть в психологию своего заказчи­ ка и убедительно составить речь от его лица. Услуги хорошего логографа стоили немало денег. Знаменитые ораторы Лисий, Исократ, Демосфен и другие получали большой доход от подобной деятельности. Из-за недо­ статка средств далеко не каждый мог воспользоваться квалифицирован­ ной помощью, и тогда в ход шло колдовство, проклятие противников, о чем сохранились свидетельства граффити в разных греческих городах, в том числе и в Ольвии. А состоятельные ольвиополиты обращались к мест­ ным логографам; этой деятельностью, вероятно, занимались риторы, о существовании которых в Ольвии говорится в главе об образовании. В эк­ страординарных случаях богатый ольвиополит мог заказать речь выдаю­ щемуся логографу из другого города. Так поступил, например, один арис­ тократ из Сифноса, обратившись к афинскому оратору Исократу, чтобы тот написал речь для решения дела о его наследстве в суде Эгины (Isocr. XIX).

Для каждого выступления отводилось определенное время, измеряв­ шееся с помощью водяных часов-клепсидры. Если оратор просил привес­ ти свидетельские показания, процитировать закон или другой документ, то секретарь вынимал соответствующую запись из эхина и читал. На это время клепсидру останавливали. Если вода из клепсидры полностью вы­ текала, а выступающий не кончал свою речь, то председательствующий его прерывал.

После речей тяжущихся сторон судьи голосовали, бросая в урну псе­ фы. Затем их высыпали из урны на стол, и председатель производил под­ счет. При равном количестве голосов за и против дело считалось выиг­ ранным. Председатель оглашал результаты голосования и меру наказа­ ния.

Самое суровое наказание — смертную казнь — применяли за госу­ дарственную измену, за покушение на государственный строй, за преда­ тельство, за отрицание государственной религии, за умышленное убий­ ство. Следующее по тяжести наказание — изгнание из полиса. Оно со­ провождалось лишением гражданских прав и, в большинстве случаев, конфискацией имущества. Присуждали либо к пожизненному изгнанию, либо — на определенный срок. Так наказывали граждан по политическим и уголовным мотивам: за лжесвидетельство, подкуп, злоупотребления опекунов и др.

Еще один вид сурового наказания — обращение в рабство преступив­ ших закон вольноотпущенников и лиц, незаконно выдававших себя за граждан. Государство и сами граждане не были заинтересованы в расши­ рении состава гражданской общины, члены которой пользовались всей полнотой прав и различными привилегиями. Поэтому находилось немало желавших опротестовать в суде гражданские права того или иного лица. Об обращении в рабство вольноотпущенника в Ольвии известно на при-

мере семьи философа Биона Борисфенита (Diog. Laert. IV, 46). Просту­ пок отца повлек в обращение в рабство не только его самого, но и детей. Возможно, в Ольвии, как и в Афинах, дети казненных граждан расплачи­ вались за преступления родителей лишением гражданства.

В ряде случаев подсудимого наказывали ограничением гражданских прав. Например, запрещали выступать в народном собрании, подавать жалобы в суд, занимать определенные должности и пр. Если виновный продолжал незаконно пользоваться отобранными у него правами, его при­ говаривали к более тяжелому наказанию вплоть до смертной казни.

Большинство судебных приговоров ограничивалось наложением де­ нежных штрафов различной величины или конфискацией имущества. В ряде случаев размер штрафа определялся законом. Так, по ольвийско­ му закону о деньгах у продавца, торгующего на иноземные монеты, кон­ фисковался весь товар, а покупатель расплачивался штрафом в размере цены приобретенного товара24. Если осужденный не выплачивал назна­ ченный судом штраф, то выигравший дело имел право захватить имуще­ ство своего противника. Нередко имущество отнималось на большую сум­ му, чем следовало по штрафу, в результате чего возникали новые судеб­ ные иски.

В греческих судах постоянно рассматривались дела о нарушении раз­ ных законов. Особенно часто разбирались иски, связанные с претензия­ ми на наследство (Isocr. XIX; Dem. XLIII, XLIV)25; судьи выносили реше­ ния о всевозможных денежных спорах (Dem. XLIX; Isocr. XVII, XXI), слу­ шали жалобы на злоупотребления опекунов (Dem. XXVII, XXVIII), на незаконное возбуждение дела (Dem. XXXII, XXIII; Isocr. XVIII) или непра­ вомерность иска (Dem. XXXVII, XXXVII), на лжесвидетельства (Dem. XXIX, XLV, XLVI, XLXVII), на избиение одного гражданина другим (Dem. XXI, LIV; Isocr. XX).

Особую группу дел представляли жалобы, связанные с морской тор­ говлей. От нее во многом зависело благосостояние Ольвийского государ­ ства, и поэтому оно должно было заботиться о быстром и справедливом разрешении подобных споров. В IV в. афинское законодательство обога­ тилось рядом законов, облегчающих судопроизводство по подобным ис­ кам26. Вероятно, и в Ольвии появились сходные законы. Например, о вне­ очередном рассмотрении таких жалоб в сезон судоходства и вынесении решения по ним не более, чем через месяц после подачи иска, о праве ино­ земных купцов защищать свои интересы в местном суде, о равной защите прав местных и чужеземных купцов и судовладельцев. Морские займы, в отличие от прочих, обязательно оформлялись письменным соглашением в присутствии свидетелей. Текст соглашения сторон скреплялся подпи-

24См. Приложение № 3.

25Показательно, что подобным искам посвящены 11 из 12 сохранившихся речей Исея.

26Глускина Л. М. Указ. соч. С. 441.

102 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

сями кредитора и получившего деньги, а также свидетелей, после чего его сдавали на хранение доверенному лицу, обычно трапезиту. Этот документ непременно требовался в суде при разрешении спора о возвращении зай­ ма для морской торговли27.

В заключение отметим, что о суде в Ольвии сохранилось наибольшее количество источников по сравнению с другими городами Северного При­ черноморья. Только в Ольвии обнаружены здание дикастерия и псефы для голосования, а надписи с упоминанием суда более многочисленны, чем в прочих полисах северной части греческой ойкумены. Все это в сочетании с сообщениями древних авторов о греческой юриспруденции позволяет осветить одну из существенных сторон жизни населения Ольвии.

27 Подобные письменные обязательства стали важным шагом к появлению в эллинистический период различных документов, имевших юридическую силу. Ранее свидетельским показаниям придавали решающее значение по сравнению с письменным соглашением.

10. ЕЖЕДНЕВНЫЕ ЗАНЯТИЯ И ДОСУГ МУЖЧИН

Среди мужского взрослого населения Ольвии выделялась приви­ легированная группа граждан, обладавших всей суммой прав и властью в полисе. Другую группу составляли неполноправные свободные жители; среди них были поселившиеся здесь греки из других государств, вольно­ отпущенники и представители местных племен. В третью группу входили бесправные рабы, принадлежавшие хозяевам из двух первых сословий.

Чаще всего в письменных и эпиграфических источниках упоминаются граждане Ольвии. Наличие рабов засвидетельствовано несколькими граф­ фити, начиная с VI в.1, а также записями в трудах Диогена Лаэртского и Макробия. Оба они упомянули не только рабов, но и неполноправное на­ селение. Диоген (IV, 46) сообщил, что философ Бион Борисфенит и его отец пребывали в рабстве, а затем стали вольноотпущенниками. Макробий в «Сатурналиях» (I, 11, 33) написал о том, как ольвиополиты во время осады города Зопирионом освободили рабов и дали гражданские права неполноправным жителям, чтобы те встали на защиту государства. О ра­ бах и иностранцах в Ольвии говорится в декрете Протогена.

Свободные мужчины в Ольвии, как и в других греческих полисах, про­ водили большую часть времени вне дома. Они занимались, главным обра­ зом, ремеслом и торговлей, а богатые — управлением своим имуществом. Вероятно, в Ольвии жили также и земледельцы, чьи поля находились вблизи города. Значительное время ольвийские граждане посвящали ис­ полнению всевозможных государственных, общественных и религиозных обязанностей. Досуг мужчины также в основном проводили не в собствен­ ном доме.

В повседневной жизни мужчины дома лишь спали, завтракали утром и обедали вечером. Домашним хозяйством занималась жена вместе с до­ черьми и рабами, однако любой важный вопрос решал глава семьи, обыч­ но отец, безраздельно властвовавший над всеми членами семьи и слуга­ ми. Он был хозяином всего имущества и единовластно распоряжался им до самой смерти, что нередко вызывало раздражение взрослых детей2.

1Яйленко В. П. Человек в античной Ольвии // Человек и общество в антич­ ном мире. М., 1998. С. 92-109. Автор статьи считает, что в архаический период в Ольвии было кабальное рабство, т. е. за долги могли обратить в рабство даже гражданина.

2Lacey W. К. The Family in Classical Greece. New-York, 1984. P. 21.

104 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

Известно, например, как сыновья драматурга Софокла, дожившего до 90 лет, хотели установить над ним опеку, объявив отца выжившим из ума. Однако когда Софокл прочел перед судьями отрывок из своей новой тра­ гедии, в этом иске его детям было отказано. Сыновьям Перикла и их же­ нам не нравилось, как он распоряжался большим семейным состоянием, поскольку они не могли позволить себе ничего лишнего (Plut. Per. 16).

Повседневная жизнь ольвийских граждан была тесно связана с вы­ полнением всевозможных государственных обязанностей. Все без исклю­ чения полноправные ольвиополиты могли принимать участие в народном собрании, выступать на нем со своими предложениями, одобрять или кри­ тиковать предлагаемые постановления, а также кандидатуры на те или иные должности. Сохранившиеся декреты свидетельствуют о том, что на­ родное собрание решало вопросы внешней политики и общественной бе­ зопасности Ольвии, ее внутреннего управления и организации городско­ го хозяйства; граждане избирали магистратов и голосовали за различные постановления относительно отдельных лиц, принимали законы о денеж­ ном обращении, торговле и др. Как и в других греческих полисах, народ­ ное собрание называлось экклесией3. От имени народного собрания и из­ бранного им Совета издавались всевозможные декреты4. Эти два органа осуществляли законодательную власть.

В таком небольшом городе, как Ольвия, почти все граждане знали друг друга, поэтому участие в народном собрании, где выступали и избирались известные всем лица, решались затрагивавшие всех животрепещущие вопросы, представляло непосредственный и живой интерес для каждого гражданина. Без особенной натяжки на ольвийское народное собрание можно перенести слова Сократа о том, что, подобно афинскому, оно со­ стояло в основном «из суконщиков, сапожников, плотников, кузнецов, земледельцев, купцов, рыночных торговцев» (Xen. Mem. III, 7, 6). Возмож­ но, в эллинистический период, когда в Ольвии сузился круг лиц, могущих претендовать на ключевые государственные должности, и когда вообще во всех греческих полисах большинство граждан стало больше интересо­ ваться частной, а не общественной жизнью, ольвиополиты стали меньше уделять внимание участию в народных собраниях. Однако сама возмож­ ность быть их полноправным членом, конечно же, продолжала высоко це­ ниться, поскольку выделяла гражданина из числа прочего, большего по численности населения государства: женщин, детей, вольноотпущенни­ ков, рабов и чужестранцев, временно или постоянно живших в Ольвии.

Раз в год на специальном собрании граждане избирали исполни­ тельную власть — городских магистратов сроком на один год, причем по­ вторное избрание на следующий срок в классический период считалось недопустимым. Это правило стало нарушаться, начиная с III-II вв.5 Глав-

3IPE F № 32; НО № 28, 47.

4IPE F № 40, 51, 52, 57, 59, 63, 94, 181, 183, 188, 199, 258, 279, 289, 325; НО

№24-28.

5Виноградов Ю. Г. Политическая история Ольвийского полиса VII—I вв. до н. э. М., 1989. С. 220.

ные административные функции осуществляла коллегия архонтов, руко­ водившая деятельностью других коллегий. Так, военными делами ведала коллегия стратегов, финансовыми — коллегия Семи или Девяти, за пра­ вильностью торговли и городским благоустройством наблюдали коллегии агораномов и астиномов. В чрезвычайных случаях ольвиополиты выбира­ ли разные коллегии для решения внезапно появлявшихся проблем. На­ пример, во время голода и неурожая избиралась коллегия ситонов, забо­ тившихся о покупке хлеба и раздаче его гражданам — даром или по уме­ ренным ценам6. Ситонами становились состоятельные граждане, потому что при выполнении своих обязанностей они вкладывали в порученное им дело собственные средства. Высокий имущественный ценз считался не­ обходимым и для тех, кто ведал общественными финансами. Однако, по крайней мере в классический период, когда множество магистратур меня­ лось ежегодно, в число их исполнителей входило значительное число граждан, поэтому многие ольвиополиты участвовали в государственной жизни не только как члены народного собрания, но и как деятельные уча­ стники городского управления.

Заметное место в жизни ольвиополитов занимал суд. Избранные на­ родом судьи и присяжные разбирали многочисленные тяжбы местных жителей и приезжих. На судебные заседания сходилось немало людей — дать свидетельские показания, поддержать или, наоборот, опорочить одну из тяжущихся сторон. Деятельность ольвийского суда описана в специ­ ально посвященной ему главе. Здесь же стоит подчеркнуть, что многие ольвиополиты постоянно в том или ином качестве имели дело с судом, чаще всего в роли слушателей громких дел или сочувствующих своим дру­ зьям и знакомым.

Жители Ольвии постоянно исполняли различные религиозные обря­ ды, связанные с городскими или домашними культами богов7. Многие граждане избирались жрецами, иногда становились ими по жребию и даже покупали эту должность. Особым почетом пользовался избиравшийся ежегодно верховный жрец бога Аполлона Дельфиния; этой должности добивались многие видные граждане Ольвии, например, Протоген. Гре­ ческие обычаи не возбраняли служить жрецом сначала одному, а затем и другому богу. Так, в III в. ольвиополит Агрот исполнял функции жреца Афродиты, Плутона и Коры и по окончании срока жречества поставил им алтари с надписями8. В иных случаях благодарственное приношение бо­ жеству после исполнения функции жреца было более скромным. Совре­ менник Агрота принес Гефесту чернолаковый канфар с надписью «Гейро­ гейтон Гефесту, исполнив обязанности жреца, посвятил»9.

6О деятельности этой коллегии см. в главе «Торговля и деньги».

7В этой книге не рассматривается обширная и специальная тема о религии в Ольвии. См. об этом в кн.: Русяева А. С. Религия и культы античной Ольвии. Киев, 1992. Частично мы коснулись религиозной жизни ольвиополитов в главе «Городские праздники и жертвоприношения».

8НО № 68, 70.

9Яйленко В. П. Граффити Левки, Березани и Ольвии / / ВДИ. 1980. № 3. С. 79.

106 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

Но, конечно, у большинства мужчин в ежедневной жизни основное место занимала та или иная работа. Археологические находки, хотя и представляют всевозможные сведения об этом, но все же не отражают всего многообразия занятий ольвийского населения. Ведь от некоторых видов работ не сохраняется никаких следов, например, от шитья парусов для кораблей, деятельности матросов, цирюльников, банщиков.

Для характеристики профессионального состава жителей Ольвии, наряду с материальными и эпиграфическими источниками, следует при­ влечь сочинения древних авторов, описывающих другие греческие горо­ да. Античные философы выделили основные типы занятий, необходимые для существования государства. Аристотель в «Политике» (IV, 3. 11; 1290в—1291а) назвал четыре основных рода занятий населения. Подобно прочим греческим мыслителям, на первое место он поставил земледелие как труд не только первоочередной важности, обеспечивавший основные жизненные потребности, но и наиболее достойный гражданина. По сло­ вам Ксенофонта, излагавшего взгляды своего учителя Сократа, земледе­ лие облагораживает характер человека и побуждает защищать свою стра­ ну от врагов, в то время, как ремесленники могут спокойно взирать на разграбление хоры, укрываясь за стенами города и ничего не теряя из сво­ его добра (Xen. Oic. V, 1-17).

На второе место философы ставили занятия ремеслами, «без кото­ рых, — как писал Аристотель, — невозможно само существование госу­ дарства». Третье место в классификации философов занимала оптовая и розничная торговля, четвертое — наемные рабочие и военные.

Как уже говорилось, в Ольвии жила какая-то часть земледельческого населения. Это были хозяева участков, расположенных близ города, круп­ ные землевладельцы, имевшие дома и в городе и в своем имении, а также бедняки, нанимавшиеся на сезонные сельскохозяйственные работы.

По объему находок на ольвийском городище ведущую роль играют строительные остатки жилых домов и общественных зданий. Они дают возможность получить представление о профессиях ольвиополитов, свя­ занных со строительством. Надписи из метрополии с текстами строитель­ ных отчетов, перечисляющих траты на труд различных специалистов, по­ могают понять свидетельства безмолвных руин древних зданий.

Строительство в Ольвии велось в основном из сырцового кирпича, местного камня и дерева. Для добычи камня требовалось большое число рабочих на каменоломнях. В декрете Протогена говорится, что камень для строительства и ремонта оборонительных стен доставляли на частных и государственных транспортных судах, — следовательно, каменоломни находились достаточно далеко от города. Возчики камня на телегах везли его из каменоломни на корабль и из ольвийского порта к месту строитель­ ства. Крупные детали (например, большие блоки или барабаны колонн), которые вытесывали для храмов и оборонительных сооружений, перево­ зили на специальных, особо прочных телегах, и для доставки такого груза приходилось иногда ремонтировать и укреплять дорогу10.

10 Кузнецов В. Д. Ремесленники Элевсина // ВДИ. 1989. № 3. С. 131.

Наряду со строительными деталями, каменотесы изготовляли ряд предметов бытового и хозяйственного назначения. В Ольвии найдены ка­ менные ступы для приготовления крупы и муки, зернотерки, жернова, корыта и кормушки для скота, рыболовные грузила, точильные бруски и оселки (рис. 53). Для похоронных обрядов каменотесы делали саркофаги, надгробные памятники и склепы, обнаруженные при раскопках ольвий­ ского некрополя.

Среди представителей этой достаточно распространенной в античном мире профессии в Ольвии были мастера высокого класса. Они работали не только на местном (песчаник, известняк), но и на привозном материа­ ле: из белого мрамора ваяли стелы и резали на них декреты народного собрания, посвятительные и надгробные надписи. Многие из них дошли до наших дней целыми, но чаще фрагментированными. В настоящее вре­ мя опубликовано более 500 ольвийских лапидарных надписей. Их число постоянно увеличивается благодаря работам археологов. В ряде ольвий­ ских декретов оговаривается вопрос об оплате труда резчиков надписей". Некоторые ольвийские камнерезы умели также ваять скульптуры и рель­ ефы. Ими выполнены, например, упомянутая выше скульптура Аполло­ на, стоявшая в гимнасии у колодца, рельеф на стеле ситонов (рис. 24), антропоморфные надгробия.

В античности скульпторы, как и другие мастера изобразительного ис­ кусства, рассматривались не как представители особой профессии, но как ремесленники высокого класса. Лишь немногим из них удавалось зани­ маться исключительно созданием произведений искусства. Основная же масса зарабатывала на жизнь различными работами, входившими в арсе­ нал данного ремесла.

Возвращаясь к строительству в Ольвии, которое достигло наивысшего расцвета в IV—III вв., назовем еще несколько необходимых для этого про­ фессий, известных по строительным отчетам того времени: изготовители сырцовых кирпичей, столяры, плотники, кузнецы, маляры и штукатуры, пильщики. Находки в Ольвии подтверждают существование в городе всех этих мастеров.

От изделий столяров, плотников и пильщиков почти ничего не сохра­ нилось, но анализ строительных остатков и письменные источники позво­ ляют представить сферу их деятельности. Основную массу дерева для строительства и прочих деревянных поделок Ольвия получала из лежав­ шей поблизости Гилей. Оттуда поступал не только лес, но и древесный уголь, необходимый для отопления с помощью жаровен и для многих ре­ месел, в первую очередь, металлообрабатывающего.

Столярные и плотницкие работы, вероятно, выполняли одни и те же люди. При строительстве зданий они изготовляли стропила и балки, лест­ ницы, межэтажные перекрытия, двери. В Ольвии сохранились лишь про­ емы для дверей и гнезда в камне, куда вставлялись деревянные балки.

11 НО №35, 36, 45.

108 Μ. В. Скржинская. Будни и праздники Ольвии в VI-I вв. до н. э.

Поскольку плотник сооружал основу для крыши и балки при строитель­ стве стен из сырцового кирпича, он обычно умел класть черепицу и стро­ ить сырцовые стены. Это видно из строительных надписей, в которых за эти виды работ нередко выписывается оплата одному и тому же лицу. Например, уроженец Делоса Фаний умел делать кесоны для потолка и двери для храма, и одновременно строил кирпичные стены, а Евфранор клал черепицу на крыше и соорудил дверь из пальмового дерева12.

Наряду со строительными работами столяры изготовляли мебель (ло­ жа, столы, стулья, сундуки), а также другие предметы, необходимые в домашнем быту: ткацкие станки и веретена, гребни, рукоятки для ножей и других инструментов. Высокое мастерство требовалось для про­ изводства телег, особенно колес к ним, а также лодок и кораблей. Вероят­ но, в Ольвии работали профессионалы, специализировавшиеся на каж­ дом из этих особых видов деревообрабатывающего ремесла. Например, для перевозки разных грузов по Гипанису и для ловли рыбы постоянно требовались все новые и новые лодки и небольшие корабли. Для построй­ ки крупных грузовых и военных кораблей, упомянутых в декретах в честь Протогена и Антестерия, приглашали, наверное, специалистов из других городов. Ведь это занятие требовало значительных средств и особого ис­ кусства, поэтому такие суда в Ольвии строились нечасто. Их ремонт, повидимому, производили местные мастера.

При раскопках Ольвии встречается немало предметов из кости: раш­ пили, игральные кости, пуговицы, шпильки, гребни, иглы, рукоятки но­ жей, бусы и подвески, коробочки и фрагменты инкрустации на мебели и шкатулках. Поскольку косторезы употребляли те же инструменты, что и столяры (пила, долото, резец, бурав, токарный станок), то не исключено, что костяные изделия выходили из рук тех же мастеров, которые работа­ ли по дереву; они изготовляли мебель, украшая ее костяными накладка­ ми, делали костяные и деревянные рукоятки к ножам и другим инстру­ ментам, вытачивали на токарном станке небольшие деревянные и костя­ ные сосуды.

Значительная группа ольвийских ремесленников выплавляла и обра­ батывала металл. Они появились в Нижнем Побужье в числе первых ко­ лонистов и уже в VI в. построили печи для выплавки железа и цветных металлов. В низовьях Днепра на Ягорлыцком поселении обнаружены ос­ татки сыродутных печей VI-V вв. и железные изделия: ножи, шилья, гвоз­ ди, наконечники стрел13.

Железо добывали из местной руды, а медь и свинец поступали в Оль­ вию в виде привозных слитков. Их плавили в специальных печах, а затем

12Кузнецов В. Д. Указ. соч. С. 133; Burford Α. Craftsmen in Greek and Roman Society. New-York, 1972. P. 99-100.

13Островерхое А. С. Древнегреческое поселение ремесленников близ устья Днепра// Открытия молодых археологов Украины. Киев, 1976. С. 30-31.

спомощью литья и ковки изготовляли из них всевозможные предметы14.

ВОльвии, как и в других греческих городах, металлообрабатывающие мастерские находились в ее центре15.

Здесь можно было купить, заказать или починить различные орудия труда, оружие, предметы туалета и украшения. Из железа делали сель­ скохозяйственные орудия (наральники, мотыги, серпы) и ремесленные инструменты (топоры, молотки, молоты, клещи, ножи, ножницы, зубила, иглы), некоторые предметы вооружения (мечи, доспехи), а также гвозди и всевозможные скрепы. Гораздо большее число предметов производи­ лось из меди и бронзы: мелкие орудия труда (иглы, шилья, рыболовные крючки, крючки для плетения сетей, различные инструменты, в том чис­ ле медицинские), многие виды вооружения (основная масса наконечни­ ков стрел, панцири, шлемы, щиты, кнемиды), украшения (браслеты, коль­ ца, бусы, подвески, серьги, булавки) и предметы туалета (зеркала, стри­ гили), а также светильники, детали конского убора и основная масса монет. Ольвийские находки свидетельствуют о том, что местные ремес­ ленники обеспечивали жителей большинством этих предметов. Они вла­ дели всеми процессами металлообработки: выплавкой металла нужного состава, его литьем и ковкой, завершающей обработкой с помощью поли­

ровки и чеканки. Все упомянутые этапы обработки металлов хорошо про­ слеживаются, например, на местных зеркалах и украшениях16. В Ольвии найдены остатки печей для плавки цветных металлов, льячки для разлива

расплавленного металла и литейные формы для всевозможных украше­ ний17.

Безусловно, среди мастеров металлообработки существовала опре­ деленная специализация. Трудно представить, чтобы кузнец, изготовляв­ ший и чинивший различные сельскохозяйственные орудия, одновременно мог делать украшения или чеканить монеты. Однако в Ольвии не могло быть столь узкой специализации, как в Афинах, где античные авторы упо­ минают отдельные мастерские ножевщиков, оружейников, златокузне­ цов. Это подтверждается находками ольвийских мастерских, в которых одновременно обрабатывали железо и медь18.

Гончарные мастерские из-за опасности пожаров от печей для обжига располагались на окраине или даже вне города. Ольвийские гончары де-

14 Фурманська Α. I. Бронзоливарне ремесло в Ольвії // Археологія. 1963. № 15. С. 68; Сон Η. А. Ремесленное производство // Культура населения Оль­ вии и ее округи в архаическое время. Киев, 1987. С. 118-125.

15Козуб Ю. І. Металообробне виробництво / / Археологія Української РСР.

Т.2. Київ, 1971. С. 397; Леви Ε. И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С 84.

16Подробно о них см. в последней главе.

17Фурманська Α. I. Указ. соч. С. 61-70.

18Штительман Φ. М. Раскопки мастерской по обработке металла в Ольвии / / КСИА АН УССР. 1955. № 4. С. 63.