В советское время началась работа по методическому изучению, систематизации и публикации творчества осетинского писателя, что стало возможным во многом благодаря основанию в 1919 году Осетинского историко-филологического общества и научно-исследовательского института. В 20-х годах региональная и осетинская пресса начинает счет годовщинам смерти и юбилеям поэта, публикуются в печати ранее не издававшиеся произведения Коста Хетагурова (вышло в печати и новое издание «Иронфандыра»), переводятся его произведения как с русского на осетинский, так и с осетинского на русский, проводятся вечера памяти, на которых читаются доклады и сообщения о его творчестве, на страницах прессы появляются литературно-критические статьи (Ц. Гадиева, А. Тибилова, Г. Бекоева, С. Бритаева, Х. Дзгоева, З. Алхазова, Дз.Елбаева и др.), в которых Костатрактуется прежде всего как «защитник интересов трудового народа» [15, с. 13].
В то же время литературный процесс подвергался актам неоправданного внешнего давления со стороны государственных и партийных органов, причем зачастую в прежнем, восходящем к дореволюционному, идеологическом дискурсе. Так, одна из «Записок» 1928 г. начальника информационного отдела ОГПУ Н.Н. Алексеева в ЦК ВКП (б) указывала, что в Северной Осетии «в систему самого преподавания внесен националистический элемент - изучение на первом месте осетинской истории и обучение детей песенкам поэта Коста» [12, с. 160].
В результате репрессий 30-х годов осетинская интеллигенция понесла невосполнимые утраты. Были сосланы или расстреляны десятки представителей творческой и научной интеллигенции, в том числе филологи, писатели и поэты. Многие из них, что характерно, были в свое время лично знакомы с Коста; таким образом, опосредованно репрессиям подвергался и Коста Хетагуров, его имя и его идейно-художественное наследие. Особо следует в этой связи отметить судьбу Цоцко Амбалова, который погиб в 1937 году и которому вменяли участие в создании контрреволюционной буржуазнонационалистической организации (по некоторым определениям - партии) «Круг Коста» («Осетинский национальный круг»), которая в свое время преследовала цель объединения Осетии «вне всяких партийных, сословных, религиозных, классовых и родовых делений» и «противодействие порокам самого осетинского общества» [12, с. 161].
Преувеличенно ревностное отношение властей ко всякому проявлению, с одной стороны, национальной самобытности, а с другой - к отсутствию должного «исторического чувства», влекло за собой известные «перегибы» на местах, и это не могло не сказаться на филологических дефинициях. В периодической печати 30-х годов время от времени звучат отдельные голоса, так или иначе намекающие то на «буржуазность», то на «национализм», то на «космополитизм» Коста Хетагурова. И, естественно, поэтическое и публицистическое наследие Коста давало, как подлинное искусство, достаточно материала для иллюстрации и подтверждения любых, и даже полярных, подозрений и обвинений.
Соответственно, в советской литературной энциклопедии 1934 г. в статье ГубадиДзагурти «Осетинская литература» Коста Хетагуров характеризуется как «выходец из феодально-дворянской среды», «религиозно настроенный пессимист» [16, с. 6], несвободный от националистических предубеждений. Но дело здесь, как нам представляется, вовсе не в преднамеренной «фальсификации» [там же] и не в желании принизить значение Коста, а в стремлении охарактеризовать его в парадигме актуальной на тот момент типологии и терминологии.
1939 год стал переломным в истории творческого наследия Коста. «20 ноября в Орджоникидзе (ныне г. Владикавказ) состоялось торжественное собрание партийных и общественных организаций, посвященное 80-летию со дня рождения К.Л. Хе-тагурова. Доклад о жизни и творчестве поэта сделал Татари Епхиев. На собрании выступили поэт Городецкий, драматург Погодин, академик Луппол, представители братских республик» [17]. 21 ноября в столице Северной Осетии состоялся расширенный Пленум Союза писателей СССР, который открыл А. Фадеев. На Пленуме со своими докладами выступили А. Малинкин («Жизнь и творчество Коста Хетагурова»), Д. Мамсуров («Коста Хетагуров и осетинская литература»), академик И. Луппол («Коста Хетагуров и русская литература»), М. Шагинян («Коста-публицист»). 29 декабря чествования «великого осетинского народного поэта и общественного деятеля» были завершены торжественным заседанием в Москве, в колонном зале дома Союзов. «Каждый народ, - писала в те дни газета «Правда» в большой передовой статье, - рождал героев, поднимавших людей на бой против рабства, за свободу и счастье... Таким героем для осетинского народа являлся Константин Леванович Хетагуров» [9, с. 182].
По верному наблюдению Х.Н. Ардасенова, проведение указанных торжеств значительно «оживило литературоведение и критику, способствовало более глубокой оценке творчества дореволюционных и советских писателей Осетии» и положило начало научному изучению творчества К. Хетагурова [18]. В самом деле, материалы юбилейной сессии можно считать документом, заложившим основу современномухетагуроведению. В них прозвучали тезисы о хетагуровском билингвизме и его культурных предпосылках (А. Адалис, В. Иванов), о месте и роли Коста в революционно-освободительном движении («звено, связывающее революционеров-разночинцев... с поколением пролетариев») (В. Иванов, И.К. Луппол), о связи идейно-художественной концепции Коста с наследием М.Ю. Лермонтова, Н.А. Некрасова, Надсона, Н.Г. Чернышевского, Н.А. Добролюбова, М. Горького (И. Сельвинский, М. Шагинян), о творческой личности Хетагурова («Леонардо да Винчи осетинского народа»), о национальной форме и интернациональном (социалистическом) содержании творчества писателя (А.А. Фадеев), о значении Коста в становлении осетинской литературы (А. Малинкин, Д. Мамсуров) [19].
Как писала позже «Литературная газета», «благодаря развернувшейся в дни юбилея работе Коста перешагнул рамки осетинской культуры и встал в ряды крупнейших поэтов народов Советского Союза» [20, с. 6]. Действительно, с 1939 г. к началу ВОВ большими тиражами вышли в печати стихотворения К.Л. Хетагурова в переводах Н. Тихонова, Н. Ушакова, А. Безыменского, П. Панченко, Б. Брика, Б. Иринина, Е. Благининой, В. Аврущенко,
С.Олендера, А. Шпирта, П. Семынина, Д. Кедрина, не говоря уже о многочисленных публикациях в периодической прессе, а Борис Серебряков выполнил полный перевод «Иронфандыр» на русский язык. Сборники произведений Коста, снабженные критико-биографическими справками, вышли на 8 языках народов СССР, а в периодических изданиях стихотворения Коста Хетагурова были опубликованы уже на 20 языках народов Советского Союза.
Во время Великой Отечественной войны интерес к творчеству К. Л. Хетагурова не ослабевает: образ Коста символизирует патриотизм осетинского народа и его веру в победу; переиздаются его произведения, проводятся вечера памяти в учебных заведениях Осетии. 1 января 1943 г., в честь освобождения территории Северо-Осетинской АССР от немецко-фашистских оккупантов в г. Орджоникидзе состоялся митинг, а 2 января у могилы Коста собрались деятели культуры и искусства. П. Павленко и его чеченский коллега Дж. Яндиев возложили на могилу Коста венки с надписями: «Бессмертному певцу осетинского народа Коста Хетагурову. Внуки твои честно оправдали твою надежду - они защитили телами своими ворота города. От Союза писателей СССР»; «Учитель! У твоей могилы пишу о потомках твоих, о сынах Северной Осетии, твой друг и потомок в искусстве, русский писатель П. Павленко» [21, с. 396].
Во второй половине 40-50-х гг. в прессе, наряду с написанными прежде статьями Арсена Коцоева, Нигера (Ивана Джанаева), КостаФарниона, появился ряд новых статей: «Коста Хетагуров» Татари Епхиева, «Народный поэт Осетии» Л. Рябинина, «Традиции Коста Хетагурова в осетинской литературе» Казбека Гутиева и др. Значительным вкладом в дело изучения творчества поэта явились исследования Л. Семенова «К вопросу об отношении Коста Хетагурова к русской культуре» (Орджоникидзе, 1955), Н. Джусойты «Коста Хетагуров» (Сталинири, 1958), З. Салагаевой «Коста Хетагуров и осетинское народное творчество» (Орджоникидзе, 1959),
С.Габараева «Мировоззрение Коста Хетагурова» (Москва, 1959).
Наиболее симптоматичные оценки для этого этапа развития хетагуроведения и вообще осетинского гуманитарного знания высказал С.Ш. Габараев, хронологически первый в Осетии доктор философских наук и первый профессор Южной Осетии. Коста Хетагуров предстает в его исследованиях как поэт четких «революционных убеждений» [22, с. 142], «идеолог революционного крестьянства» [22, c. 117], нацеленного на «уничтожение существующего строя путем крестьянской революции» [22, c. 142], «вождь осетинского трудового народа» [22, c. 263]. При этом С.Ш. Габараев подчеркивает, что «этическим воззрениям Коста свойственны многие недостатки домарксистских учений о морали»: здесь, на наш взгляд, начинается период вульгарно-социологических трактовок творчества К.Л. Хетагурова. По Габараеву, все дореволюционные осетинские писатели - и Гассиев, и Кануков, и Хетагуров и др. - обладали так или иначе «ограниченным мировоззрением» и характеризуются «недостатками во взглядах на важнейшие вопросы общественной жизни» [22, с. 110] - на поверку, просто потому, что «не успели стать марксистами. Все они в той или иной мере были тем, чем Вергилий был в системе образов Дантовой «Божественной комедии»: язычниками, навсегда лишенными Царства небесного и обреченными на вечное чистилище, каковым (чистилищем) для первых национальных просветителей и была наша коммунистическая критика» [23, c. 4].
Следующей важной вехой в развитии хетагуро- ведения стали всесоюзные торжества 1959 года, посвященные 100-летию со дня рождения Коста. Они проходили в целом по тому же сценарию, что и юбилей 1939 года, только гораздо более помпезно. 23 октября в Кремлевском театре состоялся вечер, организованный Союзами писателей СССР, Российской федерации и Северной Осетии. Выступление на этом вечере секретаря правления СП СССР Н. Тихонова, в котором был дан «подробный анализ революционной поэзии и пламенной публицистики Коста Хетагурова на всех этапах его творческой деятельности» [9, с. 184], в известной мере определило впредь идеологический курс. Коста окончательно утверждается в общественном и литературном сознании осетинского и других народов СССР как основоположник осетинской литературы и осетинского литературного языка, революционный демократ, гуманист, «поэт дружбы народов, писатель- борец... писатель-гражданин» [9, с. 197]. К этому времени Коста Хетагуров становится одним из самых популярных героев осетинской литературы, - и не только: ему посвящают свои произведения писатели и поэты «братских» народов и республик; его образ становится органичной и неотъемлемой частью культурного обмена. Показательно в этом смысле стихотворение украинского поэта Терентия Масенко «Привет родине Коста», которое начинается словами: «Кобзе Тараса горы внимают, // В степях Украины фандыр поет. // На праздник поэтов своих собирает // Наш богатырский свободный народ...» [24, с. 172] В 60-х годах отдельные тексты Хетагурова переведены и опубликованы за рубежом: во Франции, Польше, Чехословакии, Египте и т. д., и на этом пике славы Коста Хетагурова закономерно и естественно начинают проявлять себя косные, инертные процессы литературно-критического и научного процесса.
В эпоху стагнации ежегодные помпезные чествования К.Л. Хетагурова постепенно превращались в рутинные мероприятия, в симулякры той любви, которую должен и может испытывать народ к своему поэту. Нередко подлинное знание Коста подменялось способностью механического цитирования его отдельных строк и афоризмов. С течением времени литературное общественное сознание ограничилось, в сущности, методическим и неустанным тиражированием дюжины наиболее
известных и выразительных стихов, отчего они, наконец, стали терять и в выразительности. Литературоведение все откровеннее демонстрировало засилье заштампованных эпитетов: «совесть народа», «светоч народа», «народный гений», «великий осетин», «художественный гений осетинского народа» [25, с. 15]; «краеугольный камень», «энциклопедия осетинской жизни» [26, с. 29], «недосягаемая вершина» [27, с. 545] и т. д.
Конечно, 70-80-е годы, несмотря на декларативный дух, проникнувший собой гуманитарные науки, стали в деле изучения творческого наследия Коста довольно плодотворными, благодаря исследованиям, монографиям и статьям Н. Джусойты, Б. Корзуна, В. Абаева, Ш. Джикаева, З. Салагаевой, К. Гагкаева, М. Тотоева, А. Хадарцевой, С. Сабае-ва, В. Цаллагова, С. Марзоева, Р Комаевой и др. И все же в течение этих десятилетий образ Коста в осетинском общественном сознании подвергается определенной моральной коррозии, внешним признаком которой оказывается, на поверку, известный «хрестоматийный глянец»: маяковский «елей» и «культ личности» Коста иногда очевидно вредил литературоведческой науке.
Возобладавшие в литературоведении социологический подход и марксистский метод в их популярном варианте оттесняли на периферию филологического рассмотрения многие наиболее тонкие явления хетагуровской поэтики. Не случайно высказал свою озабоченность таким положением вещей академик В.И. Абаев: «...в обширной литературе, посвященной Коста, интерес исследователей сосредоточен преимущественно на его общественной, гражданской позиции, на... содержании его произведений. (...) Но не следует забывать и о других аспектах поэтического гения Коста, без которых он не был бы тем, кто он есть. Я имею в виду то, что можно назвать словесным мастерством поэта...» [28, с. 557].
Вряд ли можно с уверенностью сказать, что пожелание В.И. Абаева исполнено; даже в постсоветский период, открывший объективно новые возможности, работа в основном продолжается по комфортным направлениям проблемно-тематического содержания творчества К.Л. Хетагурова и сводится, скорее, к количественным накоплениям, нежели к качественным приобретениям. Хотя некоторые исследования последнего времени -«Музы Коста» М.Л. Чибировой (2009), «Ономасиологический лексикон языка "Осетинской лиры" К.Л. Хетагурова» Е.Б. Бесоловой (2013), «Поэтическая вселенная К.Л. Хетагурова в словарном измерении ("Осетинская лира")» И.В. Мамиевой (2013), «Коста Леванович Хетагуров: Научная биография» И.С. Бигулае- вой (2015) - представляют собой важный вклад в хетагуроведение.
Думается, словесное мастерство и формальная специфика хетагуровской просодии в наибольшей степени открылась осетинским билингвальным переводчикам, которые до сих пор, к сожалению, не обобщили и не концептуализировали свой опыт. В материалах последних международных научных конференций, посвященных 140-летию и 155-летию со дня рождения Коста Хетагурова, состоявшихся во Владикавказе соответственно в 1999 и в 2014 годах и представляющих собой последнее слово в хетагуроведении, в большей мере подводят итог столетнему труду биографов, критиков, историков и теоретиков литературы, культурологов, искусствоведов и социологов. В целом они констатируют, что «Коста Хетагуров давно перерос узконациональные рамки и стал в один ряд с великими общероссийскими именами, образующими золотой фонд отечественной культуры», что «вместе с ним в российское сердце вошла вся осетинская культура, к которой Коста Хетагуров пробудил в России постоянный интерес и сердечное участие» [29, с. 19].