Инициатива арестов исходила как от центральных властей в лице Временного правительства и его органов, так и от новых - Советов.
Например, в Воронеже были в первые же дни революции арестованы «местные столпы СРН», но затем выпущены на свободу [11]. Очевидно, что их «вина» была в том, что они были лидерами правой организации. Председателя Воронежского отдела Всероссийского Дубровинского СРН Р. М. Карцева дважды арестовывали в весной 1917 г. по подозрению в незаконном хранении оружия. Арестам подверглись активисты уездного отдела Русского народного союза имени Михаила Архангела в городе Валуйки Воронежской губернии. В апреле 1917 г. на одном из заседаний Валуйского уездного Совета был оглашен список отдела Союза Михаила Архангела. Были упомянуты председатель отдела, местные помещики Г. А. Рябинин, Алисовы, А. Величновский, священник П. Чехов и др. Буквально через неделю стало ясно, зачем было зачитывать список: «Ввиду болезни Алисовой, Исполнительный комитет постановил освободить ее из тюрьмы под домашний арест с залогом в 10 000 руб.» [9, 5-12 апр., с. 17; 19-26 апр., с. 21].
Интересно и то, что немало видных правых признали новый строй. Среди них были крайне правый В. М. Пуришкевич, а националист В. В. Шульгин и октябрист А. И. Гучков находились в числе организаторов переворота. Даже монархист «чистой воды» Н. Е. Марков заявлял в своей газете «Курская быль», что с 7 марта 1917 г. «наша газета честно и открыто встала на сторону нового порядка. После серых и хмурых дней для нас наступил светлый праздник. Состоялся ряд многолюдных манифестаций, и везде царил образцовый порядок» [12, № 61]. На следующий день газета писала: «Умерла старая власть... мы разумеем не старую монархию, которой мы единственно служили. А ту правительственную власть, которая извратила смысл и душу монархии. Самодержавная монархия не была пустым звуком без содержания, как не была она и узурпацией государственной власти. Трагизм ситуации в том, что в 1613 г. народ учредил самодержавие, а 304 г. спустя последний из династии Романовых сложил эту власть также во имя, блага и спасения России» [12, № 62]. Священник Т. Д. Попов, бывший членом правой фракции Государственной Думы и членом СРН, в июле 1917 г. стал деятелем «церковного обновления», возглавив Воронежский Епархиальный исполком, созданный вместо старых органов церковного управления [3, с. 484].
Благие пожелания новой власти выиграть войну, упорядочить военное управление, справиться с неразберихой в тылу на деле привели к конфликтам старых и новых органов, городских и районных, губернских и уездных, уездных и волостных, что еще больше усиливало неразбериху и хаос в местном управлении. Таким образом, вместо обновления и улучшения государственного управления получился еще больший хаос. К еще более опасным результатам привела и демократизация армии. Устранение профессиональных правоохранителей, «царских опричников», как называли чинов полиции и жандармерии революционеры, замена их вооруженными партийными отрядами способствовали «размыванию правового строя», дискредитации власти и утверждению права силы.
Проведение люстраций и чисток неминуемо привело к политическим репрессиям, которые были начаты в стране именно революционной демократией. Большевики лишь продолжили репрессии, которые логически завершились уже открытым террором. Устранив не только сторонников, но и патриотически настроенных носителей идей порядка новые власти оказались практически бессильны перед внешним врагом, невежеством и дикостью значительной части населения, а главное, крайними экстремистами-большевиками, желавшими «разрушить все до основания». Новая власть отказалась от поддержки правоконсервативной части общества, что имело для нее фатальные последствия.
Сказывалась «вера в народ» российской интеллигенции, согласно которой достаточно освободить народ от самодержавия, а освобожденный народ, исходя из своей мудрости и имманентной правоты, разрешит все насущные вопросы. Получалось, прав тот, кто «за народ». Революционная демократия и большевики соревновались в том, кто больший демократ и кто больше даст демагогических посулов. Поэтому имевшая численный перевес демократия, оказывалась бессильной перед классовой демагогией большевиков. Все это ясно показывает идейную несостоятельность «народофильской» мысли российской демократической интеллигенции. В действительности же ни всеобщие-равные-прямые-тайные выборы, ни непосредственное участие народа в гос- управлении не являются признаками подлинной демократии. Если игнорируется безусловность законов, попираются базовые права человека, не соблюдаются и не уважаются права меньшинств, то такая демократия превращается в свою противоположность - в диктатуру, что и доказали большевики, сделав демократию советского типа опорой диктатуры партии.
государственный аппарат чистка монархист
Литература
1. Ленин В. И. Один из конкретных вопросов революции / В. И. Ленин // Полное собрание сочинений: в 55 т. - 5-е изд. - М., 1969. - Т 34.
2. Государственный архив Воронежской области (далее - ГАВО). - Ф.104. - Оп. 1.
3. Рылов В. Ю. Консерватизм в российской провинции. Правое движение в губерниях Центрально-Земледельческого района / В. Ю. Рылов. - Воронеж: Издательский дом ВГУ, 2016. - 621 с.
4. ГАВО. - Ф. 218. - Оп. 1.
5. ГАВО. - Ф. 220. - Оп. 1.
6. Кривошеин Н. В. Город Лебедянь и его уезд в 19171921 гг. / Н. В. Кривошеин. - М.: Пресс-Бук, 2016. - 470 с.
7. ГАВО. - Ф. 1664. - Оп. 1.
8. Два архивных документа / сост. и авт. вступ. ст. Н. И. Третьяков. - М., 2014. - 126 с.
9. Валуйский земский листок. - 1917. - 19-26 апр.
10. Известия Раненбургского Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов. - 1917.
11. Воронежский телеграф. - 1917. - № 60.
12. Курская быль. - 1917.