4
Дезертирство в период гражданской войны в России. Общая характеристика, чрезвычайное законодательство и уголовное наказание (1918 - 1920 годы)
Никулин Виктор Васильевич
доктор исторических наук
профессор, кафедра конституционного и административного права, Тамбовский государственный технический университет
Аннотация
Рассматривается основные тенденции развития военно-уголовного законодательства в отношении дезертирства, анализируется система уголовной ответственности за него. Показывается, что уголовная ответственность за дезертирство было введено во второй половине 1918 года, когда уклонение от призыва стало приобретать характер массового явления во второй половине 1918 г., когда начались массовые призывы в Красную армию. Выявляются основные мотивы противоправного поведения мобилизованных. Основным причинам, вызывавшими совершение дезертирства в период гражданской войны называются социально-экономические и нравственно-психологические факторы, именно они составляли главное мотивационное содержание дезертирства. К нравственно-психологическим причинам автор относит религиозный фактор, а именно отказ от военной службы по соображениям совести. В советской России существовала легальная возможность освобождения от военной службы по соображениям совести, хотя она и нередко использовалась в качестве возможности уклонения от мобилизации. Анализируются основные формы и методы борьбы с дезертирством: меры уголовного преследования, заложничество, имущественные наказания и другие. Отмечается, что военно-уголовное законодательство периода гражданской войны концентрировало внимание в первую очередь на разработку норм о борьбе с дезертирством. Очевидно, прослеживалась тенденция усиления наказания за дезертирство и способствовавшие ему обстоятельства: укрывательство и подстрекательство к побегу. Последовательно уголовное законодательство расширяло и обстоятельства, усиливавшие ответственность за дезертирство. Делается вывод, что военно-уголовное законодательство, нормируя борьбу с дезертирством, к концу гражданской войны установило разветвленную систему конкретных уголовных санкций с большой дифференциацией применяемых мер в зависимости от характера деяния, степени его злостности, роли и характера соучастия и направления умысла соучастников. Тем самым военно-уголовное законодательство периода гражданской войны создало основу для последующего советского военно-уголовного законодательства.
Ключевые слова: дезертирство, военно-уголовное законодательство, уголовная ответственность, гражданская война, мера наказания,, коллективная ответственность, заложничество, военная юстиция, умысел соучастников, альтернативная служба
The author studies the main tendencies in the development of military criminal legislation regarding desertion, analyzing the system of criminal responsibility for it. It is shown that the criminal responsibility for desertion was introduced in the second half of the 1918, when desertion became a mass matter in the second half of 1918, when the mass draft to the Red Army took place. The author singles out the main motives for the unlawful behaviour of the draftees. The main causes for desertion at the time of the Civil war involved social, economic, moral and psychological factors, and they formed the main motivation for the desertion. The moral and psychological reasons involved a religious factor, namely, refusal to serve in the army due to the moral values. The Soviet Russia provided a legal opportunity to avoid military service due to the moral issues, and this opportunity was often abused in order to avoid mobilization to the army. The author also analyzes the main factors and methods for fighting desertion: measures of criminal prosecution, taking hostages, proprietary sanctions, etc. It is also noted that military criminal legislation of the time of the Civil War concentrated first of all on the development of legal norms against desertion. There was also an obvious tendency for stricter punishments for the desertion and facilitating actions: сoncealment of desertion and instigation to desertion. The criminal legislation also widened the range of aggravating circumstances. The conclusion is made that military criminal legislation regulated fighting desertion and by the end of the Civil War, a developed system of specific criminal sanctions with great differentiation of applied measures depending on the character of an action, degree of its maliciousness, role and character of co-participation and direction of the intents of the co-participants existed. Therefore, the military criminal legislation at the time of the Civil War in Russia has formed the basis for the later Soviet military criminal legislation.
Keywords:
desertion, military criminal legislation, criminal responsibility, civil war, punishment, collective responsibility, taking hostages, military justice, intent of co-participants, alternative service
мобилизация уголовное преследование заложничество дезертирство
Дезертирство, под которым традиционно понимали и понимают самовольное оставление военной службы, являлось во все времена и у всех народов серьезным преступлением, и всегда жестко наказывалось государством. В Риме за побег полагалась смертная казнь и конфискация имущества. Древние германцы вешали дезертиров на дереве, обрезали нос, уши, выкалывали глаза. В России при Петре I дезертиров ожидали виселица и жестокие телесные наказания. Военно-уголовное право Российской империи предусматривало наказание за дезертирство в виде исключения из службы с лишением чинов, военная тюрьма, дисциплинарный батальон, лишение всех прав состояния и ссылка в Сибирь на поселение.
В условиях войны дезертирство всегда принимало массовый характер. Так, например, во время первой мировой войны из российской армии дезертировало более двух миллионов человек[1, с. 240]. Не стала исключением и гражданская война в России. На начальном этапе строительства Красной армии, комплектовавшейся по принципу добровольности, дезертирства практически не было. Дезертирство приобрело характер массового явления во второй половине 1918 г., когда начались массовые призывы в Красную армию на основании декрета СНК от 29 мая 1918 г. «О принудительном наборе в Рабоче-крестьянскую Красную Армию», вводивший в стране всеобщую воинскую обязанность[2, 1918, № 41, ст. 518]. Дезертирство приобрело столь огромные размеры, что угрожало оставить Красную армию без пополнения. За период с октября 1918г. по апрель 1919г., из мобилизованных 3 млн. человек, не явились на призывные пункты 917 тысяч человек, или 25% от общего числа граждан, подлежавших призыву[3, с. 109]. Увеличение дезертирства вызвало ужесточение уголовного наказания в отношении его и расширение понятия дезертирства. Дезертирство стало квалифицироваться как одно из самых тяжких и позорных преступлений. Так, в постановлениях Совета рабочей и крестьянской обороны (СРКО) "О дезертирстве" от 25 декабря 1918 года [2, 1918, N 99, ст. 1015], "О мерах борьбы с дезертирством" от 3 марта 1919 года [2, 1919, N 9, ст. 94] и "О мерах к искоренению дезертирства" от 3 июня 1919 года[2, 1919, N 25, ст. 287] оно приравнивалось к предательству. Постановление от 25 декабря 1918 г. предписывало применение к дезертирам систему жестких наказаний, в пределах от денежных вычетов (в утроенном размере причитавшегося им за время отсутствия из части содержания) до расстрела включительно. Одновременно устанавливалась уголовная ответственность для укрывателей дезертиров: «Всех укрывателей дезертиров, председателей домовых комитетов и хозяев квартир, в коих будут обнаружены укрывающиеся, -- к привлечению к принудительным работам на срок до 5 лет»[2, 1918, N 99, ст. 1015].
Постановление от 3 марта 1919 г. концентрировало внимание на борьбу с укрывательством дезертиров, и было направлено на пресечение преступлений в этой сфере со стороны должностных лиц. Согласно постановлению «за укрывательство дезертира должностные лица, виновные в укрывательстве дезертиров, подвергались заключению на срок до 5 лет с обязательными принудительными работами или без таковых». Должностные лица, виновные в халатности при проведении мер борьбы с дезертирством, подвергались увольнению от должности или заключению на срок до 3 лет, с обязательными принудительными работами или без них. Квартирохозяева, в помещении которых будут обнаружены дезертиры, подвергаются заключению на срок до 5 лет с принудительными работами или без них[2, 1919, N 9, ст. 94].
Постановление от 3 июня 1919 г. подробно регламентировало борьбу с дезертирством и соучастием в нем, уточнив категории виновных в этом преступлении. К категории лиц, несших ответственность за дезертирство и уклонение от службы в рядах Красной Армии, теперь относились: лица, не являвшихся в армию в течение установленного срока; объявляемые врагами и предателями трудящегося народа; укрыватели дезертиров; семьи дезертиров, виновных в укрывательстве; местное население и должностные лица, виновное в укрывательстве дезертиров [2, 1919, N 25, ст. 287].
Постановление также дифференцировало меры наказания, устанавливая виды и сроки наказания для каждой категории виновных. В отношении дезертиров и лиц, уклоняющихся от службы в Красной Армии, могли применяться такие меры наказания как расстрел, конфискация всего имущества или его части (строения, скот, земледельческого орудия и т. п.), лишение навсегда или на срок всего или части земельного надела (покос, огород, сад и т. п.). Следует отметить, что в данном постановлении законодатель особое внимание обращает на борьбу с укрывательством, поскольку оно стало одним из серьезнейших факторов, осложнявших борьбу с дезертирством. Как правило, дезертиры скрывались в родных деревнях или у ближайших родственников. Вышеназванные наказания, кроме расстрела, могли быть применены и в отношении укрывателей дезертиров. В отношении местного населения, упорно укрывающего дезертиров или не оказывающего помощи органам власти в поимке дезертиров, применялись в порядке круговой поруки штрафы или принудительные работы[2, 1919, N 25, ст. 287]. Тем самым в отношении населения вводился принцип коллективной ответственности с применением жестких, и даже жестоких имущественных наказаний. Должностные лица, виновные в укрывательстве дезертиров и мобилизованных, объявлялись изменниками рабоче-крестьянскому делу и приговаривались к самым тяжким наказаниям, вплоть до расстрела. Квалификация дезертирства и укрывательства как измена революции и значительное усиление наказания за них обуславливалось накалом гражданской войны, которая находилась в самом разгаре и власть принимали чрезвычайные меры, чтобы устоять в военном противостоянии.
Одновременно издается приказ Реввоенсовета об утверждении и введении в действие положения о штрафных частях и штате отдельной роты. Им присваивался особый отличительный знак - черная полоса на левом рукаве. Широко практиковалась такая мера наказания, как направление в штрафную роту с условным смертным приговором, что означало отсрочку исполнения приговора. Условные приговоры к смертной казни практически не приводились в исполнение, так как приговоренные погибали, или искупали свою вину. Для злостных дезертиров предусматривался расстрел.
В широких масштабах с июня 1919г. стал применяться система заложничества. Поскольку заложничество не регламентировалось никакими нормативными документами, процедура взятия в заложники зависела исключительно от местных властей. Иногда в заложниках оказывались целые семьи, включая не самых близких родственников. На этой почве возникали многочисленные инциденты. Так, в октябре 1919 года революционный Военный Трибунал 10 стрелковой дивизии по делу «о некоторых лицах командного состава 7-го Ярославского полка, обвиненных в измене и переходе на сторону белогвардейцев», постановил взять в качестве заложников жен и детей, объявленных вне закона изменников. При отсутствии жен и детей предлагалось брать в заложники отца и братьев. Такой беспрецедентный случай не мог не остаться незамеченным. Возник вопрос: кто из членов семьи военнослужащих Красной Армии может подвергаться ответственности в качестве заложников? По этому поводу Революционный военный Трибунал при Реввоенсовете разъяснил, что в целях воздействия на военнослужащих угрозой суровых последствий против близких им лиц, в случае предательства с их стороны, могут браться из их числа заложники. Но эта мера может быть действенной, если в качестве заложников берутся члены семей военнослужащих. Только родственные связи - недостаточные основания для взятия в заложники. Должна быть материальная и житейская связь. Поэтому запрещалось брать в заложники отца, брата[3, Ф. Р. - 5201, оп.1, д.7, л. 2]. Но и в данном случае речь не идет о жалости или гуманности. Речь шла лишь об эффективности заложничества. Количество заложников, содержавшихся в концлагерях и тюрьмах, исчислялось десятками тысяч. Основные категории заложников (за кого брали) - это за отца, за мужа, за брата. Но встречались и заложники, которых взяли за деда и даже за дядю. Если брали жену за мужа, то, как правило, с детьми[3, д. 40, л. 1 - 404].
В 1919г в целом сложилась система военной юстиции и органы, призванные бороться с дезертирами. До середины 1919г дела о дезертирстве находились в подсудности революционных военных трибуналах. Но нагрузка на трибуналы оказалась слишком велика. Например, Тамбовский губернский революционный трибунал только с 15 ноября 1919 года по январь 1920 года рассмотрел 114 дел о дезертирстве, то есть на каждый месяц почти по 60 дел. Из них за уклонение от службы, сопровождавшееся подделкой документов, приговорено к расстрелу 11 человек, в штрафные части - 47, тюремному заключению с принудительными работами - 23, условному лишению свободы-16, оправдано-34[3, д.7, л, 2]. Исходя из загруженности трибуналов, совет РКО своим постановлением от 3 июня 1919г. наделил губернские комиссии по борьбе с дезертирством, а впоследствии и полевые комиссии по борьбе с дезертирством судебными функциями в местностях, где отсутствовали трибуналы. Однако они были ограничены применением конфискации имущества, лишением земельных наделов и неприменением расстрела[2, 1919, N 25, ст. 287]. 13 декабря 1919г. совет РКО в отношении комиссий по борьбе с дезертирством принял сразу два постановления. Первое предоставляло права Революционных трибуналов в отношении вынесения приговоров по делам дезертиров всем без исключения губернским комиссиям. Однако эти права, включая расстрел, могли быть реализованы при условии, если в состав комиссии будет входить член трибунала. Второе постановление предоставляло уездным комиссиям право наложения наказания на укрывателей дезертиров[2, 1919, № 62, ст. 573; № 67, ст. 594].
Ужесточение наказания за дезертирство и создание разветвленной сети органов борьбы с дезертирством не привело к его снижению. Дезертирством были заражены все губернии, особенно с крестьянским населением. Например, в Тамбовской губернии в 1919 году насчитывалось более ста тысяч лиц, скрывающихся от призыва. Даже страх мести и позор не уменьшали дезертирства. Облавы практически не приносили реального результата. Причем, дезертиры вели себя активно, сопротивляясь акциям по их поимке. Так, посланные отряды в Борисоглебский уезд для проведения облав, где скрывалось более 10 тысяч дезертиров, ничего не смогли сделать, понеся потери в столкновениях с дезертирами, оказавших активное сопротивление. То же самое происходило в других уездах губернии - Кирсанове, Спасске, Шацке, где укрывалось более 3 тысяч дезертиров[3, ф. Р - 414, оп.1, д. 33, л. 3]. В апреле 1919 года в связи с наступлением Колчака и начавшейся мобилизацией, вновь отмечаются массовые уклонения от военной службы.