Если решение суда по вопросу об освобождении от воинской повинности к моменту срока явки в воинское присутствие не состоялось, то уклоняющийся обязан был представить по требованию соответствующих властей справку суда, в противном случае он рассматривался как дезертир. Народные суды были вправе приглашать для дачи экспертизы как представителей Московского Объединенного Совета религиозных групп и общин, так и представителей иных религиозных толков, могущих разъяснить суду то или иное обстоятельство, имеющее значение по делу. Суды не были стеснены в своем праве обратиться сверх той или иной экспертизы к достаточно в этом деле компетентным советским учреждениям и лицам[3, ф. Р- 655, оп.1, д.123, л. 154]. Таким образом, теперь Народный суд окончательно и бесповоротно становился главным действующим лицом разбирательств по делам об освобождении от военной службы, не обязанным обращать какое-либо внимание на мнение представителей религиозных конфессий.
Новая процедура рассмотрения дел о замене военной службы гражданской законодательно была закреплена постановлением СНК от 14 декабря 1920 г. «Об изменениях и дополнениях декрета от 4 января 1919 года». В нем детально регламентировалась процедура принятия решения с участием суда и экспертов. Основанием для рассмотрения вопроса об освобождении от воинской повинности, являлось наличие у призывника религиозных взглядов, препятствующих исполнению им обязанностей военной службы. Мотивы, изложенные им лично в судебном заседании, должны были подтверждены другими доказательствами. Подтверждением искренности взглядов призывника, последовательности выполнения требований религиозного учения в жизнь могли служить свидетельские показания и другие данные об образе жизни призывника. Суду предписывалось обязательно руководствоваться заключением экспертизы[3, ф. Р- 655, оп.1, д.195, л.11].
Летом 1923г. был принят Гражданский процессуальный кодекс РСФСР, содержащий специальную главу « Об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям», которая регулировала порядок судебного производства.[6, ст. 191]. Дела об освобождении от военной службы были отнесены к особому производству. Вводился новый порядок освобождения через губернский суд. Лица, желавшие возбудить ходатайство об освобождении от военной службы, подавали заявление в губернский суд. Дела слушались с вызовом заявителя и при обязательном участии представителя прокуратуры. Суды с участием экспертов, используя заключения различных религиозных и светских учреждений и лиц, скрупулезно определяли, действительно ли человек придерживается тех религиозных взглядов, которые дают основание освободить его от военной службы. Суды определяли также, какая именно работа назначается взамен воинской службы, куда и в какой срок должен явиться освобожденный для выполнения этой работы.
5 ноября 1923 г., был опубликован циркуляр Наркомюста, законодательно сужавший круг религиозных сект, члены которых имели право на освобождение от военной службы. В соответствии с законом льгота предоставлялась по решению суда верующим тех конфессий, в чьем вероучении отказ от воинской службы был зафиксирован до 1917 г. С суда снималась обязанность организации экспертизы искренности религиозных убеждений «отказника», вопрос ее проведения относился полностью на усмотрение судей. Освобожденные от службы «религиозники» обязывались принимать участие в «общеполезных работах», в том числе в борьбе с эпидемиями, эпизоотиями, лесными пожарами, выполнять земляные работы. Организация работ возлагалась на НКВД союзных республик и их местные органы[7, с. 83].
В 1924 году процедура освобождения от военной службы по религиозным убеждениям вновь усложняется. Верховный Суд РСФСР от 30 июня 1924 г. ввел понятие о «неврожденности» религиозных убеждений, в силу чего дети до 18 лет не могли считаться принадлежащими ни к какому вероисповеданию. Верховный Суд аргументировал это тем, что в промежуток времени между получением старого удостоверения и призывным, убеждения призываемого, особенно в нынешней революционной обстановке, могли измениться. В связи с этим устанавливалось, что удостоверения об освобождении от военной службы должны быть получены не ранее, чем за шесть месяцев до призыва, в противном случае истец должен возбудить новое ходатайство в порядке, устанавливаемом ст. 236-238 ГПК (в порядке обжалования решения).
К середине 20-х гг. отношение власти к религии ужесточается. Соответственно ужесточаются нормы, регулирующих основания и порядок освобождения граждан от воинской повинности по религиозным убеждениям. Закон « Об обязательной военной службе» от 18 сентября 1925 года содержал специальный раздел, где регулировались вопросы, связанные с освобождением от обязательной военной службы по религиозным убеждениям. Существенным отличием данного закона от ранее принятых нормативных актов было отсутствие полного (т.е. без какой-либо замены) освобождения призывника от обязанностей военной службы. Значительно сужался и круг лиц, которые могли воспользоваться правом на отказ от военной службы. Статья 216-я закона определяла, что граждане, входившие по рождению и воспитанию в состав семей, принадлежащим к сектам, религиозные учения которых запрещают в настоящее время и запрещали до 1917 года отбывание военной службы с оружием в руках, могли быть освобождены от нее по постановлению губернских или соответствующих им судов. Дело обязательно рассматривалось с участием экспертов, компетентных учреждений и лиц. Постановления судов должны быть представлены в призывную комиссию не ранее, чем за шесть месяцев до очередного призыва. Освобожденные от военной службы, но признанные по состоянию здоровья годными к военной службе, направлялись на работу по борьбе с эпидемиями или на соответствующие « общеполезные работы» (борьба с лесными пожарами, земляные работы и т.п.) В военное время освобожденные граждане должны были привлекаться в особые команды для обслуживания фронта и тыла. На граждан, негодных к военной службе по медицинским показаниям, налагались особые повинности, устанавливаемые местными властями[8, 1925 г., № 62, ст. 463]. Таким образом, закон 1925 года устанавливал, что единственным основанием альтернативной службы может быть доказанная принадлежность к определенным вероучениям.
Одновременно в Уголовный кодекс РСФСР были внесены нормы, предусматривающие уголовную ответственность за уклонение от призыва на военную службу «под предлогом религиозных убеждений». В соответствии со ст. 68 УК это преступление каралось лишением свободы на срок до пяти лет с направлением по отбытии наказания в части войск для прохождения положенного срока службы[9, ст. 68].
Фактическое вето на право освобождения от воинской службы с оружием в руках было наложено секретным постановлением ЦК ВКП (б) «О сектантстве» от 7 апреля 1927 года. В соответствии с постановлением президиумам ЦИК союзных республик предлагалось в месячный срок выработать для подчиненных им органов указания «о регистрации только тех вновь возникающих сектантских групп или общин, как старых, так и новых сект, в уставе которых указано положительное отношение к выполнению всех государственных повинностей, и в частности, военной службы, или представивших специальное постановление по этим вопросам, и, наоборот, о запрещении регистрации под видом сектантских организаций всех вновь возникающих групп и общин, не признающих налогов, воинской повинности и вообще каких-либо обязательных государственных повинностей» [7, с. 87].
В 1927г. вступило в силу « Положение о воинских преступлениях», которое практически свело на нет институт альтернативной службы[2, 1927. № 50, ст. 123]. Предусматривалось уголовная ответственность «за уклонение от воинской службы под предлогом религиозных убеждений», то есть квалифицировалось как преступление. Одновременно термин «под предлогом» означал фактический отказ от признания наличия религиозных взглядов у лица, пытавшегося освободиться от военной службы по религиозным мотивам. Подобное положение в законодательстве открывало простор для признания «отказников», в том числе и искренне верующих, преступниками, усиливало уголовное давление на отказников. Хотя право на освобождения от военной службы по религиозным мотивам оставалось. Это право было подтверждено законом СССР от 8 августа 1928 гг. «Об обязательной военной службе». Закон устанавливал обязательное исполнение освобожденными от военной службы других обязанностей в мирное и военное время[8, 1928, № 51, ст. 449].
Возможность альтернативной службы предоставлялась и законом об обязательной военной службе в редакции от 13 августа 1930 года[8, 1930, № 40, ст. 424]. Статья 27 закона устанавливала, что гражданам, принадлежащим к религиозным сектам, учение которых запрещает ношение оружия, отбывание военной службы могло быть заменено выполнением иных обязанностей на тех основаниях, что и в законе 1925 года. Закон содержал и значительную политическую составляющую. В частности, нетрудовые элементы, лишенные избирательных прав, зачислялись только в тыловое ополчение. Туда же направлялись и осужденные за государственные преступления или за иные преступления, но с поражением прав; сосланные и высланные в судебном или административном порядке; вычищенные со службы по первой категории; лица, службу которых в РККА народный комиссар по военным и морским делам признает нежелательной. Закон предусматривал введение нового вида воинской повинности - военно-производственная служба. Согласно ему, часть призываемых рабочих, инженеров и техников вместо воинских частей направлялись на заводы и фабрики оборонной промышленности, где и работали до окончания срока своей службы (два года). Таким образом, пытались решить проблему нехватки квалифицированных кадров. Однако эта норма не прижилась, нововведение дало в целом отрицательный результат. Постановлением ЦИК СНК от 30 июня 1931г. она была отменена.
Просуществовавший в СССР до 1939 года институт альтернативной службы был обречен на ликвидацию, поскольку не подходил под антирелигиозную позицию государства. Тем не менее, он сыграл положительную роль в плане защиты личных прав граждан. Несомненен тот факт, что законодательные акты, принятые советской Россией в тяжелые годы гражданской войны, носили гуманный характер и практика применения этих актов носила положительный характер, учитывая высокий уровень религиозного сознания среди населения. В то же время власть решала и свои эгоистичные цели, рассчитывая в сложных внутриполитических условиях на поддержку со стороны религиозных групп, поэтому шли на принятие соответствующих законов. Как только власть укрепила свое положение, альтернативная военная служба стала не нужна.
Таким образом, обстоятельствами совершения дезертирства в период гражданской войны были многие обстоятельства. К ним, в первую очередь можно отнести социально-экономические и нравственно-психологические причины, составлявшие главное мотивационное содержание дезертирства. Известно, что тот или иной классовый состав населения резко отражается на повышении или уменьшении дезертирства. Основное население России составляли крестьяне. Совершенно очевидно, что у большинства крестьян, составлявших в численном отношении главную часть мобилизованных, отсутствовали устойчивые социально-позитивные связи и отношения с властью. Они не хотели воевать за власть, которая им ничего не дала, а только отняла в период продразверстки свободу распоряжаться продуктами своего труда. Внутреннее содержание крестьянина, то есть его социальные ориентиры, потребности, интересы, привычки, наконец жизненная ситуация тянули его к своему хозяйству. Желание спасти свое хозяйство, накормить семью оказывалось зачастую сильнее страха наказания. Не случайно дезертирство резко увеличивалось с началом весенних полевых работ, а крестьяне оправдывались необходимостью помочь дома по хозяйству[10, с. 56]. Дезертирство по своему содержанию было местным, дезертиры, как правило, не отрывались от своего хозяйства, скрываясь в родных местах. Именно это составляло главную суть мотивационной составляющей противоправного поведения крестьян в период гражданской войны. Но также наивно полагать, что все дезертиры были противниками власти. Дезертирство явно носило и криминальный оттенок. Среди дезертиров было немало людей с уголовными наклонностями. Почти треть самовольно покинувших свои части военнослужащих совершали "на воле" какие-нибудь преступления. Нередко дезертиры занимались грабежами и разбойными нападениями. Например, в декабре 1919 года из всех уездов Тамбовской губернии стали поступать сообщения об участившихся нападениях на дорогах. Оказалось, что грабежами занимались жители окрестных сел совместно с дезертирами[3, Ф. Р. - 5201, оп.1, д.7,36, л. 14]. Военно-уголовное законодательство периода гражданской войны концентрировало внимание в первую очередь на разработку норм о борьбе с дезертирством. Очевидно, прослеживается тенденция усиления наказания за дезертирство и способствовавшие ему обстоятельства: укрывательство и подстрекательство к побегу. Последовательно уголовное законодательство расширяло и обстоятельства, усиливавшие ответственность за дезертирство. В целом можно констатировать, что военно-уголовное законодательство, нормируя борьбу с дезертирством, к концу гражданской войны установило разветвленную систему конкретных уголовных санкций с большой дифференциацией применяемых мер в зависимости от характера деяния, степени его злостности, роли и характера соучастия и направления умысла соучастников. Тем самым военно-уголовное законодательство периода гражданской войны создало основу для последующего советского военно-уголовного законодательства.
Библиография
1.Головин H. H. Россия в Первой мировой войне. -- М.: Вече, 2006.
2.Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства РСФСР (СУ РСФСР).
3.Государственный архив Тамбовской области (далее ГАТО).
4.Декреты советской власти. М., 1968. Т. 4.
5.Алёткин Г, Адаменко В. Отказ от военной службы в первые годы советской власти. Борьба за отказ от военной службы и политика большевиков по отношению к отказчикам от военной службы в 1917-1939 г.г. [Электронный ресурс]-URL: http://userdocs.ru/voennoe/51479/index.html(дата обращения: 21.02.2014).
6.Гражданско - процессуальный кодекс РСФСР (ГПК РСФСР).
7.Савин А.И. Альтернативная гражданская служба в советской России в 1920-1930-е годы: нормативно-правовое поле и практическая организация // Институты гражданского общества в Сибири (XX -- начало XXI в.). / Отв. ред. В.И. Шишкин. Новосибирск, 2009. С. 71-93.
8.Собрание законодательства СССР (СЗ СССР).
9.Уголовный кодекс РСФСР 1926(УК РСФСР).
10.Осипова Т.В. Российское крестьянство в революции и гражданской войне. М.: 000 Издательство "Стрелец", 2001.