Материал: Долговая А.И. - Криминология

* Тарновский Е. Н. оговаривает, что не упоминаются малолетние, осужденные по приговорам волостных судов, хотя их число значительно и, «вероятно, не менее числа осужденных мировыми и городскими судьями» (см.: Тарновский Е. //. Дви­ жение числа несовершеннолетних осужденных в связи с общим ростом преступ­ ности в России за 1901 — 1910 гг. // Журнал Министерства юстиции. 1913. № 10).

Д. А. Ли' приводит данные об осужденных в России в 1874— 1912 гг., несколько расходящиеся с изложенными в таблицах. Но указанные таблицы интересны для криминолога именно с точки зрения более конкретизированного и комментированного изло­ жения данных о разных категориях осужденных.

Можно было бы сказать, что в целом динамика числа осуж­ денных на рубеже XIX и XX вв. в России носила сложный и не­ однозначный характер с общей тенденцией к росту. Но в литера­ туре того времени делался вывод о росте преступности ввиду то­ го, что последовательно нарастало число осужденных общими судебными установлениями (на две трети) и уездными членами городских судов (почти в два с половиной раза), а они рассмат­ ривали дела о наиболее серьезных преступлениях. Е. Н. Тарновский отмечал и влияние в 1905—1906 гг. введения во многих гу­ берниях страны военного положения и положения усиленной и чрезвычайной охраны, и то, что в тот период многие уголовные преступления наиболее тяжкого характера (убийства, грабежи

ит. п.) были изъяты из общей судебной системы и переданы во­ енно-полевым судам. Кроме того, на менее тяжкие преступления

иих субъектов вообще в этот период перестали обращать внима­ ние, так как «внимание полиции ввиду общеопасного политиче­ ского брожения в стране было занято преимущественно борьбой

сэтими ненормальными явлениями взбудораженной обществен­ ной жизни»2. С. С. Остроумов позднее писал, что «в 43 губерниях вместо «либеральных» мировых судей была введена «крепкая власть» земских начальников, число осужденных последними так же, как и волостными судами, вообще не указывалось в статисти­ ческих отчетах»3.

Отом, что криминальная ситуация в России начала XX в. усу­ гублялась, можно судить и по динамике осужденных несовершен­ нолетних (табл. 10). В целом эта таблица представляет несомнен­ ный интерес, но ее данные не сопоставимы со статистическими данными более поздних периодов, когда вводились детские воспи­ тательные учреждения для несовершеннолетних преступников и иных правонарушителей, направлявшихся туда во внесудебном по­ рядке, или значительная часть уголовных дел направлялась для рас­ смотрения не в суды, а в комиссии по делам несовершеннолетних.

1См.: Ли Д. А. Преступность как социальное явление. М., 1997.

С.121-122.

2Тарновский Е. Н. Движение преступности в Российской империи за 1899-1908 гг. С. 58-59.

3Остроумов С. С. Преступность и ее причины в дореволюционной России. С. 61.

*Свод статистических сведений по делам уголовным за 1913 г. Пг., 1916.

С.12. Цит. по кн.: Остроумов С. С. Преступность и ее причины в дореволюцион­ ной России. С. 69.

**Грабеж и разбой. Что касается вымогательства, то считалось, что оно при­ мыкает к насильственному похищению, но таковым не является.

***В книгах и учебных программах по уголовному праву «преступления против порядка управления» включали неисполнение требований власти, насильственное вторжение в служебные действия, противодействие правосудию, укрывательство, освобождение заключенных, лжесвидетельство и ложный донос, присвоение вла­ сти и неуважение к ней. В данной таблице лжеприсяга, лжесвидетельство и лож­ ный донос выделены в отдельный вид преступлений.

Сведения о преступности за 1911 — 1917 гг. преимущественно отражают, во-первых, не число осужденных, а движение уголов­ ных дел, сначала в судебных установлениях, а затем в период следствия, во-вторых, число наиболее опасных уголовных пре­ ступлений по окружным судам (табл. 11), а также, как правило, представляют выборочную картину движения уголовных дел, особенно после 1913 г.

Изменялись и полнота статистики, и показатели, которыми пользовались при составлении отчетов о преступности. Однако при этом все-таки заслуживают внимания данные об отдельных выделявшихся преступлениях. Они, очевидно, были распростра­ нены более других или по иным причинам волновали власть, об­ щественность.

Приведенная таблица отчетливо высвечивает ряд проблем, важных для криминологического анализа статистики. Во-первых, трудности расшифровки ряда укрупненных позиций — выделяе­ мых видов преступлений — указывают на необходимость учета не только уголовного закона соответствующего времени, но и тех классификаций, которые применялись при составлении стати­ стических отчетов.

Во-вторых, ясно видно, насколько существенно менялось за­ конодательство даже в одной стране1.

Анализ данных табл. 11 показывает, что из выделенных пре­ ступлений наиболее быстрыми темпами нарастало число престу­ плений имущественных, или корыстных, как говорили позднее. Особенно быстрыми темпами росло число экономических пре­ ступлений — нарушение уставов торговых и кредитных, подлоги в актах, обязательствах и т. д. В России развивался капитализм и развивались те виды преступности, которые характерны для ры­ ночных отношений.

Две российские революции 1917 г. внесли кардинальные кор­ рективы и в представления о преступном, и в саму преступность,

ив систему учета данных о ней.

1Не менее сложно обстоит дело с законодательством и статистикой в разных странах, да еще в разные периоды. Пренебрегать этими факто­ рами конечно же не следует, если не относиться пренебрежительно к за­ даче выяснения истинной картины и закономерностей преступности. При этом надо еще выяснить, что считалось преступным в разных госу­ дарствах и при различных режимах, условиях, и не только в законе, но и

в практике его применения, как преследовались разные преступле­ ния. Это обстоятельство подчеркивали в своих работах М. Н. Гсрнст, А. А. Гсрцспзоп, А. С. Шляпочников и другие криминологи (см.: Гернет М. Н. Преступление и борьба с ним в связи с эволюцией общест­ ва// Избранные произведения. М., 1974).

Трудности «сквозного» анализа преступности советского периода связаны с рядом обстоятельств.

Во-первых, были периоды существования России и как само­ стоятельного государства, и в качестве союзной республики

СССР. Соответственно нельзя автоматически сравнивать данные этих двух периодов. В самостоятельном государстве ведется цен­ трализованный учет всех преступлений, в бывших союзных рес­ публиках (в том числе РСФСР) не велся учет воинских преступ­ лений, особо опасных государственных, преследовавшихся по со­ юзным законам.

Во-вторых, в советской и постсоветской России было четыре разных Уголовных кодекса (1922 г., 1926 г., 1960 г. и 1996 г.), в которые систематически вносились очень существенные коррек­ тивы, влиявшие на учет преступлений и преступников.

В-третьих, наряду с Уголовными кодексами действовали об­ щесоюзные законы1, разные в различные периоды.

В-четвертых, очень большое влияние оказывала та практика применения норм закона, на которую ориентировались правоох­ ранительные органы партией и правительством, а также практика внесудебного реагирования на преступления (как в ее радикаль­ но-антиправовом варианте — «тройки», особые совещания, вы­ сылки, так и в либеральном — передача материалов «обществен­ ности»).

В-пятых, значительный период советского времени — это пе­ риод формирования и использования статистики о преступности в режиме «секретно» и «совершенно секретно», отсюда — выбо­ рочное подключение к ней специалистов, отсутствие полных, систематизированных опубликованных данных, исключение воз­ можности для многих профессиональных криминологов крити­ чески ее осмыслить. Соответственно мы не найдем в научной ли­ тературе тех подробных комментариев статистических данных, которые имелись в Российской империи.

Кроме того, периоды виртуозного вуалирования истинного положения дел с преступностью сменялись кампаниями борьбы с сокрытием преступлений от учета и преувеличением процентов их раскрываемости. В частности, пики статистической кривой преступности в 1983 и 1989 гг. объясняются в значительной мере такими кампаниями. Причем в целях вуалирования неблагопри-

1 В 1958 г. Верховным Советом СССР наряду с Основами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, но до принятия но­ вого УК РСФСР, были приняты Закон об уголовной ответственности за государственные преступления и Закон об уголовной ответственности за воинские преступления.