Материал: Долговая А.И. - Криминология

менты не являются строго изолированными друг от друга, грани­ цы между ними размыты, перекачка ресурсов из одного сектора теневой экономики в другой является обычным делом, непре­ ступные методы трансформируются в преступные»1.

Криминальный сектор этой экономики лишь назывался среди прочих, практически ему не уделялось должного внимания как внутреннему системообразующему фактору теневой экономики, что вытекало из криминологических исследований. Эти же иссле­ дования показывали, что именно «черный», криминальный сек­ тор становился все более преобладающим по объему и именно он обеспечивал получение доходов, которые позднее назывались «доходами теневой экономики», «капиталами теневой экономи­ ки». Средства, высвобождавшиеся в сфере фиктивной экономи­ ки, например при приписках и т. п., ранее нередко разбазари­ вались, пропадали, но с середины 70-х гг. они почти полностью похищались, присваивались в результате должностных злоупот­ реблений. Непосредственно в предперестроечный период эта фиктивная экономика только внешне могла оцениваться как та­ ковая, ибо на деле она была результатом либо прикрытием хоро­ шо организованного извлечения преступных и иных теневых до­ ходов.

Теневая экономика к концу 70-х гг. практически почти пол­ ностью контролировалась лицами, совершавшими преступления, либо так или иначе связанными с ними, попадавшими к ним в зависимость. Просчеты, упущения в управлении экономикой не только использовались для извлечения незаконных доходов, но и целенаправленно усугублялись, система социального контроля умышленно расшатывалась теми, кто извлекал такие доходы.

Расширялась и общеуголовная корыстная преступная деятель­ ность, и должностная, и хозяйственная.

Причем, как уже отмечалось, в руках выявляемых преступни­ ков все больше оказывалось не отечественных денег, а валюты, золота, платины, драгоценных камней. И криминальные капита­ лы практически не задел процесс обесценения вкладов в Сбере­ гательном банке в 1992 г.

В то время ничем не закончилась и была скомпрометирована кампания по борьбе с так называемыми нетрудовыми доходами. При их толковании оказывалось, что фактически речь шла о пре­ ступных доходах, получаемых в результате организованной пре­ ступной деятельности. Изъятие этих капиталов и активное разо­ блачение их владельцев сдерживалось кампанией по дискредита-

1Переход к рынку. Концепция и программа. Часть 1. М., 1990.

С.124.

242 Раздел III. Детерминация и причинность преступности

ции этой борьбы. В частности, активно формировалось мнение, в том числе и с помощью ряда научных сотрудников, средств массо­ вой информации, о преступной экономической деятельности как о «смазке» плохо работающего социалистического хозяйственного механизма и о необходимости фактической легализации незакон­ ной экономической деятельности. Осужденные за крупные хище­ ния, злоупотребления объявлялись «жертвами» негодной офици­ альной экономики и авангардом преобразований, самыми дея­ тельными, инициативными и талантливыми хозяйственникамиэкспериментаторами, «золотыми головами», без которых эконо­ мика страны вообще придет в упадок.

Следует сказать, что действительно существовавшая система демонстрировала неспособность эффективно управлять экономи­ кой. Для этого были очень серьезные причины, носившие в пер­ вую очередь объективный, закономерный характер, но их научно обоснованный анализ громогласно подменялся указанным выво­ дом, и вектором преобразований становилась легализация тене­ вых, а точнее в основном криминальных, отношений, особенно активизировавшаяся в период реформ.

К концу перестройки владельцы преступных капиталов набра­ ли вес в обществе и все активнее влияли на происходящие в нем процессы экономических и политических преобразований. В 1990 г. было внесено, а затем стало подспудно, но последова­ тельно продвигаться предложение о введении моратория на борь­ бу с экономической преступностью на период перехода к рынку, в 1994 г. в обмен на политическую амнистию участников собы­ тий октября 1993 г. в Белом доме была предложена и реализована амнистия экономических преступников. Начиная с 1991 г. стал сужаться в Уголовном кодексе РСФСР круг хозяйственных пре­ ступлений, хотя ряд декриминализированных деяний продолжал совершаться и представлял высокую общественную опасность, например, частнопредпринимательская деятельность с использо­ ванием государственных, кооперативных и иных общественных форм, то есть не сама по себе частнопредпринимательская дея­ тельность, а именно лжечастное предпринимательство (бывшая ст. 153 УК РСФСР, исключенная в декабре 1991 г.). Позднее число хозяйственных преступлений в УК РСФСР начало расши­ ряться за счет новых видов экономических общественно опасных деяний, совершаемых новыми предпринимателями (налоговые преступления и т. п.). В УК РФ были включены статьи о неза­ конном предпринимательстве (ст. 171 УК РФ), лжепредпринима­ тельстве (ст. 173 УК РФ) и других экономических преступлениях.

Одновременно создавался миф, будто основное зло — это го­ сударственная и партийная номенклатура, даже не определенная

ее криминализированная часть, а она вся в целом. Дескать, она разложилась, требует огромные взятки или дорогостоящие услу­ ги, а хозяйственники, вынужденные потакать номенклатуре, идут на приписки и другие преступления. Бесспорно, были веские ос­ нования для утверждения о разложении значительной части но­ менклатуры, но суждения должны были быть точными и опреде­ ленными. Разговор о преступности номенклатуры вообще, без должной конкретизации, дискредитировал идею государственно­ го регулирования общественных процессов в принципе.

Как показывали криминологические исследования, основны­ ми организаторами экономической преступной деятельности и держателями преступных капиталов были не должностные лица, какое бы ответственное положение они ни занимали, а организа­ торы хищений. Ими, как правило, были либо лица, в официаль­ ных структурах занимавшие весьма скромные посты, либо во­ обще «люди со стороны». На подкуп должностных лиц к началу 80-х гг. тратилось не более трети похищаемого. Нередко из мате­ риалов уголовных дел следовало, что чем выше было должност­ ное положение подкупаемого лица, тем меньше ему перепадало. Позднее интервью осужденных подтвердили данный вывод. Не было необходимости выплачивать в виде взяток особо крупные суммы, так как нередко применялся прием, который носил на­ звание «посадить на взятку», то есть дать не очень много, а затем этим шантажировать. Ведь должностному лицу было что терять. И нередко чем выше было должностное положение взяткополу­ чателя, тем меньшая сумма ему доставалась. Одновременно под­ купались помощники, референты, секретари таких лиц и получа­ ли порой не меньшие, чем они, суммы. Или подкупались только они.

По существу, основной удар на рубеже 80-х гг. правоохрани­ тельными органами был нанесен по коррумпированным должно­ стным лицам, а не по истинным организаторам экономических преступлений, подкупавшим этих должностных лиц. Сказались и непонимание тогда истинного механизма широкомасштабной преступной деятельности, и недостаточность уголовной, уголов­ но-процессуальной и оперативно-розыскной базы разоблачения крупных организованных преступных структур, их деятельности, и организационные трудности, в том числе азартная погоня ряда следователей именно за высокопоставленными «кремлевскими» должностными преступниками. При этом крупные расхитители и их соучастники оказывались только свидетелями, обличавшими должностных лиц в получении взяток, «перебрасывавшими» на них в своих показаниях основные суммы похищенного. Они ос­ вобождались от уголовной ответственности, так как их «призна-

тельные показания» оформлялись в виде добровольно сделанного заявления о даче взятки. Таким образом, и за дачу взяток эти ли­ ца не несли ответственности.

Фактическая схема преступной деятельности организованных структур была, например, следующей: любыми средствами «вни­ зу» обеспечивались преступные доходы (обман покупателей, сбыт нелегально произведенной продукции, прямые хищения и т. п.), затем часть похищенного оставалась у рядовых исполнителей, ос­ новная часть передавалась организаторам, которые из нее выпла­ чивали взятки должностным лицам за корректировку планов, ре­ сурсное обеспечение плановых заданий, расширение производст­ венных, торговых площадей, избавление от ответственности за допущенные нарушения и т. п.

Криминологический анализ приводит к выводу о трех основных источниках усиления криминализации общественных отношений и развития организованной преступности, оказавших и более широкое влияние на изменение общества.

Экономические преступники и их капиталы — это первый ис­ точник развития социальной ситуации в России по криминаль­ ному типу, эскалации организованной преступности и противо­ действия цивилизованному, эффективному ей противостоянию на основе закона. Опираясь на криминальные капиталы, нажи­ тые в эпоху социализма и перестройки, экономические преступ­ ники в период реформ, приватизации стали присваивать разны­ ми незаконными, в том числе криминальными, путями нацио­ нальное достояние и вывозить его за рубеж. Появились новые проблемы: легализация (отмывание) преступных доходов, невоз­ вращение из-за границы средств в иностранной валюте, уклоне­ ние от уплаты таможенных платежей и т. п.

Второй источник — те представители государственной и пар­ тийной номенклатуры, которые оказались прямо или косвенно связанными с теневыми доходами. Речь идет не только о пре­ ступных доходах, но и о не вытекавших из закона и нигде не афишируемых, но известных всем спецпайках, спецснабжении, спецобслуживании. Становление законности, обеспечение фак­ тического равенства всех перед законом могло бы серьезно отра­ зиться на привилегиях представителей этой социальной группы. Им становилось некомфортно, тесно в рамках прежней социали­ стической системы. Государственная и партийная номенклатура становилась все более замкнутым слоем, в значительной мере воспроизводившим самого себя. Дети влиятельных чиновников вместе с детьми владельцев крупных криминальных капиталов и той элиты, которая обслуживала власть имущих и «теневиков», учились в престижных учебных заведениях, минуя при поступле-