Несмотря на то, что епархиальные съезды пользовались популярностью, епархиальные власти не считали себя правомочными утверждать или отвергать новые правила распределения приходских доходов, учитывая новые условия, в которых церковь принимала решения. Поэтому Синод получал множество писем от епархиальных консисторий и епископов с просьбой вынести авторитетное и окончательное решение по вопросу о доходах духовенства 56. В конце концов, Синод передал эти материалы комиссии, которая осуществляла подготовку к созыву Всероссийского церковного собора.
После избрания в каждой епархии представителей от духовенства и мирян на этот общенациональный церковный форум собор был, наконец, созван в августе 1917 г. - в атмосфере ожидания реформ. В конце концов, еще с 1905 г. церковь намеревалась провести такой собор, чтобы отреагировать на кризис, связанный с нарастающим религиозным безразличием в обществе. Многие стремились переформатировать Русскую православную церковь на всех уровнях, а именно: освободить церковно-административную структуру от государственного контроля; децентрализовать процесс принятия решений; предоставить больше полномочий приходскому духовенству и мирянам за счет епископата; передать юридические и финансовые полномочия приходам; и провести литургические реформы ради активизации религиозного участия в церковной жизни со стороны верующих. Собор, открывшийся 15 августа 1917 г., стал интерактивным мероприятием, в ходе которого не только епископы, но и миряне, приходское духовенство и "религиозная интеллигенция" получили право голоса при определении будущего церкви. Как отмечает Алексей Беглов, собор в своей работе исходил не из сословных, а из общецерковных интересов, и в его структуре соблюдался баланс между принципом соборности и принципом апостольского преемства иерархииБеглов А. Всероссийский церковный собор 1917-1918 гг. как явление соборной практики Церкви // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2016. № 1. С. 59, 61..
Состоявшиеся на соборе дебаты между приходскими священниками, с одной стороны, и низшим духовенством, включающим псаломщиков и диаконов, с другой, обнаружили их разобщенность, а также сложность тех проблем, с которыми столкнулась церковь. Петиции и письма низшего духовенства поступили в соборный отдел о правовом и имущественном положении духовенства, который, в частности, должен был рекомендовать собору конкретные решения относительно нового распределения доходов приходского духовенства. На двух ранних сессиях собора (13 и 16 октября) в этом отделе обсуждали проблему распределения доходов и рассмотрели формулы, предложенные ранее в том же году другими церковными собраниямиВ частности, отдел рассмотрел формулу, принятую Всероссийским съездом духовенства и мирян в июне 1917 г., в соответствии с которой доля священника сократилась с 50% до 44,4% (6:4-1/2:3).. В конце концов, отдел отверг старую дореволюционную формулу, которая давала священнику 50% дохода, диакону - 33,3% и псаломщику - 16,6%, посчитав, что такое распределение слишком оскорбительно для низшего духовенства и слишком мало ему уделяет средств. Абсолютным большинством голосов (при трех против) отдел предложил новую формулу, которая сократила доходы священника на 4% (с 50% до 46%) и диакона - на 2% (с 33,3% до 31%), а также увеличила долю псаломщика более чем на 6% (с 16,6% до 23%). В надежде положить конец разделившим духовенство текущей весной раздорам, которые, по словам полоцкого автора, порождали "страшную вражду" на уездных и епархиальных съездах, отдел создал специальную комиссию, чтобы собрать всех членов отдела и помочь избежать разногласий на пленарном заседании собораСтальмашевский А. К сведению духовенства и мирян Полоцкой епархии о деяниях Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви // Полоцкие епархиальные ведомости. 1917. № 45 (28 октября). С. 1159..
После бурных дебатов 25 ноября 1917 г. собор издал указ, согласно которому для приходов со штатом в три человека было принято предложенное распределение, которое сократило долю священника в общем доходе духовенства на 4%, диакона - на 2%, а долю псаломщика увеличило более чем на 6%. Однако в некоторых случаях священники теряли не 4%, а до четверти своих доходов, поскольку указом устанавливались различные схемы распределения в зависимости от того, сколько священников и какого статуса служит в том или ином приходе. Новое распределение вступало в силу 1 января 1918 г.
Это решение вызвало лишь дальнейшие протесты со стороны приходских священников, которые теперь обращались либо к собору, либо к новоизбранному патриарху Тихону. Типичную жалобу священников представляет письмо, направленное патриарху группой московских священников. Поскольку, по словам этих священников, в большинстве московских приходов был один священник, один диакон и два псаломщика, в таких случаях священники теряли бы до 25% своих доходов, чтобы удовлетворить потребности обоих псаломщиковРоссийский Государственный Исторический Архив (РГИА). Ф. 833. Оп. 1. Д. 48. Л. 40.. Священники "с грустью" восприняли известие об указе собора и, прося патриарха пересмотреть соборное решение, посчитали нужным сообщить ему об их "общей скорби" по этому вопросуРГИА. Ф. 833. Оп. 1. Д. 48. Лл. 40-41.. "Постановление Собора, - писали они, - безусловно обидное и морально и материально для настоящего состава священников"РГИА. Ф. 833. Оп. 1. Д. 48. Лл. 43.. Собор просто обеспечивал "одного пролетария [псаломщика] за счет другого". Они утверждали, что "предложенный собором способ есть не решение вопроса об обеспечении псаломщиков, а только случайная подачка нуждающемуся за счет другого тоже нуждающегося"РГИА. Ф. 833. Оп. 1. Д. 48. Лл. 46-47.. После того, как протест московских священников был опубликован в нижегородском журнале в начале 1918 г., местные священники, не подчинившись указу собора, решили распределять приходской доход по-старому, что было более выгодно для священниковГАРФ. Ф. 3431. Оп. 1. Д. 447. Лл. 142-143.. Это побудило 43 нижегородских псаломщиков и диаконов 1 марта 1918 г. обратиться к собору с призывом не пересматривать порядок распределения доходовГАРФ. Ф. 3431. Оп. 1. Д. 447. Л. 143..
В ответ на подобные протесты данный вопрос снова был рассмотрен в соборном отделе о правовом и имущественном положении духовенства. В конце концов, 21 марта / 3 апреля 1918 г. собор оставил в силе свой предыдущий указОпределение Священного Собора Православной Российской Церкви о разделе местных средств содержания приходского духовенства 25 ноября 1917 г. и 21 марта (3 апреля) 1918 г. // Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. Вып. 1-4. М., 1918 (репринт: М., 1994). С. 24-25., но сделал к нему добавление, регулирующее распределение дохода в приходах со штатом в 4 человека (подобных соответствующим московским). В этих двух решениях предпринималась попытка учесть различия приходских штатов и в то же время обеспечить выполнение ранее принятого соборного решения по данному вопросу.
Действия собора по вопросу о доходах духовенства представляют собой одно из немногих решений, которые Всероссийский церковный собор смог реализовать, а затем пересмотреть после широкой реакции духовенства с мест. По большинству других вопросов собор - в условиях бурных революционных процессов - либо не смог принять решений, либо не имел возможности их осуществить. Учитывая разнообразие конфликтующих повесток, подходов и действий в среде приходского духовенства, можно сказать, что данный вопрос выявил те трудности, с которыми Русской православной церкви пришлось бы столкнуться, даже если бы большевики не сохранили власть. Хотя вряд ли можно оценить, насколько широким было недовольство соборными решениями, сама риторика протестующих и возникшее у них чувство обиды свидетельствуют о той решительности, с которой многие из верующих подошли к этой сложной проблеме. Митрополит Евлогий (Георгиевский), который в 1917 г. был архиепископом Волынским и активным участником Всероссийского церковного собора, в своих мемуарах вспоминал, насколько резко вели себя диаконы и псаломщики весной 1917 г. и насколько негативную реакцию они вызывали: "У нас, на Волыни (как и во многих епархиях в те дни), среди низших церковнослужителей, диаконов и псаломщиков, началось брожение. Вскоре их насмешливо прозвали "социал-диаконами" и "социал-псаломщиками". Они потребовали от меня спешного созыва Епархиального съезда для обсуждения текущих вопросов"Евлогий (Георгиевский), митрополит. Путь моей жизни: Воспоминания. М., 1994 (Париж, 1947). С. 264..
Псаломщики достигли своей цели - увеличить свою долю в приходском доходе, но не без долгого сопротивления со стороны священников. Один из самых возмущенных священников, протестовавших против соборного решения, заявил, что собор является большевистским по своей природе. "В этом постановлении, - писал священник К. Всехсвятский из Смоленска, - как в зеркале отразились все наиболее отрицательные типические черты господствующего ныне большевизма: и одностороннее, исключительное внимание только к низшему роду труда, при презрении к высшему, и бесцеремонное обращение с чужою собственностью, и неуважение к святыне"Всехсвятский К. Козел отпущения. С. 7..
Заключение
Горячий вопрос о "духовных пролетариях" порождает три вывода относительно способности церкви проводить эффективные реформы, сохраняя единство церкви и легитимность ее институтов - прежде всего Всероссийского церковного собора - в глазах епископов, духовенства и верующих в эпоху революционных потрясений.
Во-первых, это была лишь одна из многих трудноразрешимых проблем, связанных с положением духовного сословия. Соборные решения о распределении доходов духовенства касались только одного аспекта приходского вопроса - никакого всеобъемлющего плана его решения не было. Равным образом, решения собора не учитывали в достаточной степени напряженность и противоречия внутри духовного сословия, когда имели целью материальную поддержку клириков и одновременно предоставление большего голоса диаконам, псаломщикам и мирянам. На самом деле вопрос о "духовных пролетариях" представлял собой лишь один элемент "церковной революции" 1917 г.; другие элементы включали конфликты между центральной церковной администрацией (Св. Синодом) и обер-прокурором Временного правительства, между приходским духовенством и епископатом и между прихожанами и существующей системой епархиальной и приходской администрацииБеглов А. Российская революция и Священный Собор. С. 34-36..
Во-вторых, использование низшим духовенством в 1917 г. революционного языка не означало фундаментального упадка церковной веры и ее замены политической идеологией, но по большей части служило средством, с помощью которого оно формулировало свои требования. Попытка псаломщиков и диаконов добиться финансовой стабильности и электорального равенства спровоцировала разделение в среде духовенства в то самое время, когда сторонники церковных реформ надеялись объединить и укрепить Русскую православную церковь. Введение представителями низшего духовенства языка классовой борьбы в обсуждение церковных дел дало им возможность привлечь к себе внимание и вызвать сочувствие к своему бедственному финансовому положению. Кроме того, обретенное псаломщиками право голоса на церковных собраниях сыграло решающую роль в продвижении ими своей повестки дня. Курский священник, который сетовал, что псаломщики злоупотребляют принципом выборности, занимал взвешенную позицию, отражающую общий подход церкви в целом, когда говорил о том, что "с введением выборного начала разрушилось и прежнее призрачное единение" церквиС-ский В. К недостаткам выборного начала в приходах. С. 294.. Собор успешно сопротивлялся использованию светского языка, вместо этого основывая свои решения на традиционной церковной этике, которая учитывала дух времени, но не вполне ему соответствовала. Собор сочетал народное участие (соборность) с традиционными епископскими полномочиями, которые были сохранены в процедуре принятия соборных решений. Как справедливо замечает А. Беглов в своей статье о переходе в 1917 г. от "церковной революции" к "канонической реставрации", политический протест фактически маскировал главный мотив "церковной революции" - перераспределение власти внутри церквиБеглов А. Российская революция и Священный Собор. С. 37..
Наконец, что касается распределения приходского дохода, то церкви удалось построить единство на новых условиях, а именно через включение новых голосов в процесс принятия решений на всех уровнях управления. Критики этих новых голосов сочувствовали бедственному положению низшего духовенства, но опасались, что церковь уязвима для произвола в принятии решений на основе голосования и для сеющей рознь классовой риторики. В итоге Русская православная церковь, приняв решение о новом способе распределения приходских доходов, сделала приоритеты низшего духовенства своими собственными приоритетами. Горькое разочарование многих священников решениями собора отражало их крайнее недовольство тем, что, по их мнению, было проявлением несправедливости. Возможно, более важным является то, что сама эта горечь и неохотное согласие свидетельствуют о признании священниками легитимности собора. Даже когда собор принял определение, противоречащее интересам самих священников, неповиновение окончательному решению было исключением, а не правилом. За описанным четырнадцатимесячным эпизодом, который выявил лишь один аспект "церковной революции" в целом и "приходского вопроса", в частности, последовали другие исторические эпизоды, в которых церковная власть - как центральная, так и местная - была вынуждена адаптироваться к новым реалиям, порожденным властью большевиков.
Перевод с английского Александра Кырлежева
Библиография / References
1. Архивные материалы
2. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).
3. Ф. 3431 - Всероссийский церковный поместный собор (Священный собор). Российский государственный исторический архив (РГИА).
4. Ф. 833 - Священный собор Православной российской церкви.
5. Литература
6. Авдиев А. По вопросу о новом порядке дележа приходских доходов // Курские епархиальные ведомости. 1917. № 24_25 (1-22 июля). С. 255-260.
7. Беглов А. Всероссийский церковный собор 1917-1918 гг. как явление соборной практики Церкви // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2016. № 1. С. 51-73.
8. Беглов А. Конформизм приходской реформы К.П. Победоносцева // Quaestio Rossica. 2014. № 3. С. 107-123.
9. Беглов А. Российская революция и Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг.: от "церковной революции" к "канонической реставрации" // Христианос. 2017. № XXVI. С. 24-51.
10. Будников Н. Ответ на статью: "Кто вносит разруху в приходскую жизнь", напечатанную в Полоц. Епарх. Вед. за 1917 год № 43 // Полоцкие епархиальные ведомости. 1918. № 1 (4 января). С. 21-30.