Но, с другой стороны, тот же потребитель предъявляет повышенный спрос на товары с высокими характеристиками экологической защищённости, он требует от государства и местных властей мер по защите среды его собственного обитания. Призывы радикального крыла движения «зелёных» отказаться от привычного образа жизни и переориентироваться на «постматериальные ценности» не получили широкой поддержки – во всяком случае, пока; вместе с тем, установка на приобретение экологически чистых товаров и проживание в экологически благополучных районах имеет ощутимые экономические и социальные последствия.
Не менее сложны проблемы и перспективы модификации потребительского поведения в развивающихся странах. Любые теоретические обоснования или практические действия по отказу от приближения к потребительским стандартам западного образца легко могут быть истолкованы здесь как попытки законсервировать отсталость, помешать преодолению разрыва в экономическом развитии между ними и благополучными странами, как проявление неравноправия. Одно из следствий этого – парадоксальное сочетание массового недоедания и большого количества людей с чрезмерным весом во многих развивающихся странах (доля таких людей здесь в среднем выше, чем в развитых странах). Осознание того, что стандарты образа жизни «потребительского общества» далеко не тождественны общечеловеческим ценностям, пока для развивающихся стран – дело будущего.
Во всех регионах мира изменение потребительского поведения – это сложный, длительный и болезненный процесс; он обусловлен не только экономическими, но и психологическими факторами, требует экологизации и глобализации мышления, отказа от ряда утвердившихся, традиционных элементов менталитета и образа жизни. Глубокая и всесторонняя экологизация потребительского мышления и поведения, по-видимому, возможна лишь в ходе смены поколений, и, может быть, даже нескольких поколений, - если только это не произойдёт раньше в результате глобальной экологической катастрофы.
Взаимодействие основных субъектов эколого-экономического регулирования. Состояние природной среды влияет на жизнедеятельность каждого человека, и в этом смысле можно сказать, что всеобщим субъектом экологизации экономики, так же, как и субъектом глобализации, является человечество в целом. Вместе с тем, возникающие при этом всеобщие интересы структурируются через интересы и деятельность конкретных социальных институтов и общностей, выступающих в роли непосредственных субъектов формирования, движения и регулирования эколого-экономических противоречий. К числу основных субъектов эколого-экономических взаимодействий в настоящее время можно отнести: государство; совокупность потребителей, формирующих рыночный спрос; сферу бизнеса; экологические общественные организации (в том числе, международные).
Государство, выступающее в данном случае в роли выразителя общественных интересов, уже в позднеиндустриальный период берёт на себя функции по защите природной среды и регулированию экологически значимых производственных и рыночных процессов; его объективной задачей становится корректировка рыночного механизма, одной из «зон неэффективности» которого является экологическая индифферентность. В данном случае, так же, как и в целом в системе государственного регулирования хозяйства, можно выделить две основные группы методов: правовые и экономические. Правовой (и базирующийся на нём административный) подход к регулированию эколого-экономических процессов и противоречий предполагает издание относящихся к экологической сфере законов, подзаконных актов, нормативов, инструкций, распоряжений, разрешений и запрещений и т.д. Например, весьма жёсткие экологические принципы, ограничения и механизмы регулирования содержал принятый в США В 1970 г. закон «О чистом воздухе». Условно можно выделить две группы экологоориентированных законов: первая содержит нормы природоохранного и природовосстанавливающего плана, вторая – требования к экологическому качеству продукции в аспекте защиты прав потребителей. На основе законов общего действия издаются более конкретизированные законодательные и подзаконные акты, относящиеся к отдельным формам деятельности, отраслям, производствам, видам продукции, источникам и типам загрязнения среды, а также нормативы и инструкции отдельных министерств и ведомств, региональных и местных органов власти и т.д. Эколого-экономическое законодательство и административное регулирование имеют (особенно на ранних этапах их формирования) преимущественно репрессивную ориентацию; главным средством предотвращения или ограничения негативного воздействия на природную среду выступают здесь наказания или угроза их применения: от штрафов и приостановки производственной деятельности до конфискации имущества, тюремного заключения и других форм уголовной ответственности.
По мере роста масштабов и совершенствования форм государственного регулирования экологических проблем усиливается значение экономических методов, которые во многих случаях являются более эффективными, чем репрессивно-правовые. Экономические методы предполагают инициирование и поддержку эколого-ориентированных действий хозяйствующих субъектов посредством льготного налогообложения, субсидий, заключения выгодных и перспективных контрактов, информационной и страховой поддержки и т.п. Преимущества экономических методов наглядно проявились, например, в ходе конкурентной борьбы на автомобильном рынке США в 80-е годы: японские фирмы, выпускающие при экономической поддержке государства автомобили с более высокими показателями энергосбережения и экологической чистоты, смогли захватить значительную часть американского рынка и оттеснить конкурентов из числа автомобильных корпораций США, экологические аспекты производственно-коммерческой деятельности которых были ограничены лишь юридическими и административными нормами указанного закона «О чистом воздухе» и аналогичными правовыми нормами. Что касается развивающихся стран, то особая сложность механизма государственного эколого-экономического регулирования определяется здесь ролью государства как преобладающего собственника экологически вредных производств и инициатора переноса подобного рода производств на территорию этих стран из регионов постиндустриальной трансформации.
Помимо правовых и экономических, существуют и иные природоохранные функции государства, среди которых наиболее важны информационная и образовательная. Во многом именно от государства зависит решение общецивилизационных задач по экологизации менталитета всех членов общества и деятельности экономических субъектов – будь то работники, предприниматели или потребители.
Противоречивое воздействие поведения потребителей на экологическую ситуацию, о котором шла речь в предыдущем параграфе, находит адекватное отражение и в производственно-коммерческой деятельности предпринимателей. Рост спроса на продукцию, производство и/или потребление которой наносит ущерб среде, ведёт к росту предложения такой продукции; несмотря на внедрение природосберегающих технологий и снижение удельной энерго- и ресурсоёмкости, давление на среду увеличивается вследствие роста объёмов производства. С другой стороны, повышение требований к экологическим параметрам продукции со стороны покупателей экономически стимулирует предпринимателей, объективно ориентируя их на приоритетность роли этих параметров. В результате как юридических требований, так и экономической заинтересованности именно сфера бизнеса оказывается основным источником средств, выделяемых в развитых странах на природоохранные мероприятия; так, в США в середине 90-х гг. из суммы порядка 140 млрд. долл., расходовавшихся ежегодно в целях контроля за состоянием природной среды, не менее 85% приходилось на долю бизнеса.
Заметным фактором социальной жизни последних десятилетий стала деятельность экологических общественных движений и организаций. Ведущее место среди них принадлежит движению «зелёных», в рамках которого, наряду с широким спектром неформальных объединений и действий, сформировались также политические партии, оказывающие в ряде стран ощутимое влияние на деятельность государственных институтов и на формирование общественного мнения. Активна деятельность «зелёных» в области экологической информации и образования; ими осуществляются акции в сфере международных и межгосударственных отношений в целях привлечения внимания к глобальному характеру ключевых экологических проблем. Весьма сильна экологическая составляющая и в деятельности общественных организаций, занимающихся защитой прав потребителей. Практикуемая ими в СМИ «антиреклама» экологически вредной продукции является, как правило, более действенной и экономически значимой, чем юридические запреты, ограничения и штрафы.
Определённую роль в исследовании и регулировании глобальных и региональных эколого-экономических проблем и противоречий играют учреждения ООН, однако в настоящее время эта роль уменьшается в связи с общим ослаблением позиций данной организации.
Экологические факторы спецификации собственнических полномочий. Эколого-экономические противоречия оказали существенное влияние на современное развитие отношений собственности и рыночного хозяйственного механизма. Практика выявления, расчёта, распределения и перераспределения издержек, доходов и убытков, обусловленных природоразрушающей и природовосстанавливающей хозяйственной и связанной с нею видами деятельности, послужила одним из важных стимулов разработки современных моделей теории прав собственности, Выявилось, что на нынешнем этапе развития экономической цивилизации в фундаментальную практическую и теоретическую проблему превращаются вопросы уточнения, конкретизации, детализации собственнических полномочий на все виды ресурсов, в том числе – и на экологически значимые ресурсы; эти вопросы в обобщённом виде стали определяться в экономической теории как проблема спецификации собственности.
Очевидно, что если у некоторых экологически значимых ресурсов, которые ранее воспринимались как «ничейные», - будь то воздух, вода, благоприятный шумовой или радиационный фон и т.д. – появляется хозяин, собственнические полномочия которого институционально закреплены (и, в частности, в форме юридически фиксируемых прав собственности), то природоразрушающие экономические действия других хозяйствующих субъектов существенно затрудняются и ограничиваются. Они вынуждены будут считаться с экономическими интересами собственника природных ресурсов и включать в число своих издержек суммы, которые придётся выплачивать собственнику ресурсов для возмещения нанесённого ему ущерба. Стремясь минимизировать издержки и максимизировать прибыль, хозяйствующие субъекты, тем самым, будут стремиться и к минимизации вредного воздействия на среду.
Спецификация собственнических полномочий ведёт к тому, что экономические эффекты, которые ранее, в условиях «ничейности» ресурсов, являлись внешним результатом производственно-коммерческой деятельности тех или иных хозяйствующих субъектов, теперь превращаются во внутренний фактор движения их издержек и доходов («экстерналии интернализируются»). При этом не имеет существенного значения, кто именно является собственником ресурсов – важен лишь факт того, что такой собственник существует и его права экономически и юридически защищены (данная проблема нашла отражение в «теореме Коуза» и других разработках теории прав собственности). Выявляется ещё один принципиальный факт – в условиях спецификации собственности отпадает необходимость в значительной части юридически-административных методов государственного экологического контроля. Функция государства сводится лишь к защите прав собственника, который, исходя из своих экономических интересов, обеспечит более эффективную защиту природных ресурсов, чем система административных запретов, штрафов и иных наказаний. Права на сохранение экологической чистоты ресурсов или, симметрично, - права на загрязнение среды – могут продаваться и покупаться, и включающиеся при этом рыночные механизмы становятся, по мнению сторонников теории прав собственности, более действенным инструментом защиты природы, чем административно-бюрократический надзор со стороны государственных чиновников. Ясно, что в роли собственника ресурсов может, а во многих случаях и должно выступать государство или его специализированные институты и государственные корпорации – но в данном случае в качестве именно экономических субъектов, имеющих, защищающих и реализующих экономические интересы и действующих на той же правовой базе, что и прочие рыночные хозяйствующие субъекты.
Хотя ряд тезисов теории прав собственности имеет чрезмерно абстрактный характер и полная спецификация собственнических полномочий, особенно на экологически значимые ресурсы, вряд ли возможна, но положение о существенном сужении «зон неэффективности» рынка и соответствующем уменьшении необходимости государственно-бюрократического регулирования эколого-экономических противоречий при повышении степени спецификации собственности выглядит достаточно убедительно. Чем полнее и точнее определены права собственности на природные ресурсы, тем более эффективно рыночные механизмы минимизации издержек ориентируют хозяйствующих субъектов на ограничение экологически вредных действий. Особенно актуальна эта проблема для России, где в ходе социально-экономических преобразований была провозглашена задача перехода к рыночным принципам хозяйствования, но оказались разрушены ранее существовавшие и не созданы новые механизмы институционализации собственнических полномочий на экологически значимые ресурсы, что продолжает оставаться одной из основных причин деградации природной среды. Вместе с тем, инициирующее и стимулирующее воздействие экологических факторов на процессы спецификации собственности проявляется не только на внутристрановом уровне, но и, всё более заметно, - в международных и глобальных отношениях.