Трансформация отношений собственности затрагивает и такой атрибут собственнических полномочий, как управление производственным процессом. Демократизация управленческих функций на предприятиях, с одной стороны, определяется необходимыми требованиями современной конкурентной борьбы; с другой – обусловлена возможностями, порождаемыми юридическими, организационными и психологическими следствиями превращения наёмных работников в совладельцев капитала фирм. Происходит как бы «сдвиг» механизма принятия управленческих решений на нижестоящие уровни административно-производственной организации фирм. Рост требований к профессиональным качествам менеджеров сочетается сегодня с реальным вовлечением в процессы принятия управленческих решений широкого круга работников, приобретающих качества субъектов экономической власти наряду с собственниками-рантье и профессиональными управленцами762. Демократизация управления, усиление творческого начала в деятельности работников как управленцев – ещё один важнейший резерв роста эффективности производства и конкурентоспособности фирм; в компаниях, практикующих современные формы вовлечения наёмных работников в принятие управленческих решений, только за счёт этого фактора производительность труда – на 15%, а норма прибыли – на треть выше, чем в фирмах, использующих традиционные управленческие модели. Подобные результаты являются следствием преодоления бюрократизма, авторитарного и технократического управления в рамках корпораций и отражают реализацию собственнических полномочий работников не только в присвоении результатов труда, но и на всех фазах воспроизводственного процесса.
Приобретение наёмными работниками качеств субъектов управления некоторые исследователи трактуют как «третью революцию в собственности» (понимая под первой – широкое распространение акционерной формы собственности, а под второй –«революцию управляющих»). Иногда говорят также о «второй управленческой революции» – если первая ознаменовалась отделением управления от собственности, превращением менеджеров в автономных субъектов принятия экономических решений и субъектов экономической власти, то современные процессы в управленческой сфере ведут к «воссоединению» собственности и управления, но на новом уровне и в новой форме, когда качества собственника и управленца становятся во всё большей степени присущи обычному работнику, превращающемуся из «наёмника» в совладельца капитала.
Сближение, а в перспективе – соединение социально-экономических качеств труда, собственности и управления ведёт к глубинным формационным преобразованиям основного производственного отношения, основного противоречия и всей системы базисных отношений. Очевидным становится как преодоление традиционных атрибутов частной собственности, так и, в более широком плане, - появление ростков посткапиталистических производственных отношений. Ещё более наглядно новая формационная природа взаимосвязи труда и собственности проявляется в функционировании современного «интеллектуального капитала».
Труд и собственность в функционировании «интеллектуального капитала». Извлечение доходов, порождаемых теми или иными достижениями в сфере интеллектуальной деятельности, можно наблюдать на всех этапах развития экономической цивилизации. Однако в условиях перехода к постиндустриально-информационному способу производства интеллектуальная собственность и интеллектуальный капитал приобретают качественно новую роль. Именно эти социально-экономические феномены превращаются в главную форму преодоления противоположности между трудом и собственностью. Объективный характер тенденции преодоления этой противоположности проявил себя в течение ХХ века во многих вариантах, не всегда успешных и эффективных. Это и внешне-надстроечное обобществление производства в системе командной экономики, и «диффузия» акционерной собственности, и «революция менеджеров», и развитие коллективной собственности работников, о чём шла речь выше. Но по мере развития постиндустриальных информационных технологий всё более очевидным становится тот факт, что главное направление формационной модификации отношений собственности - это соединение в одном лице качеств создателя и носителя интеллектуальных форм богатства, субъекта интеллектуального труда и субъекта присвоения доходов, возникающих в результате этого труда.
Интеллектуальный капитал, интеллектуальные формы богатства воплощаются, прежде всего, в личности их создателя – работника творческого, преимущественного умственного труда. Вместе с тем, важнейшей материальной предпосылкой формирования и функционирования современного интеллектуального капитала является развитие информационных систем и появление компьютеризированных рабочих мест, резко расширяющих возможности творческого умственного труда; ключевой социальной предпосылкой выступает развитие образования и других средств повышения и реализации творческого потенциала личности. В США среди людей в трудоспособном возрасте доля лиц с полным высшим образованием выросла с 25,9% в 1970 г. до 56,1% в 1995 г. и до 60% в 2007 г., причём в абсолютном выражении количество высокообразованных людей возросло в пять раз; по специальностям чисто умственного труда в середине 80-х годов в этой стране работало около 24 млн. чел., в середине 90-х – более 35 млн., в настоящее время – около 50 млн. человек.
В результате соединения качеств интеллектуального труда и интеллектуальной собственности в личности работника происходит резкая активизация творческого потенциала и динамизма социумов постиндустриального типа; преодолевается не только противоположность труда и собственности, но и различие между рабочим и свободным временем. «Накопился огромный потенциал индивидуальностей, творчески мыслящих исследователей, изобретателей и организаторов – людей, остро чувствующих веяния времени. Эта сфера ежегодно рождает сотни тысяч изобретений, неожиданных идей и товаров… Всё их рабочее время воспринимается как свободное, время подлинной жизни. Вся их собственность подчиняется новой целевой функции… Частнопрактикующий врач, учитель, архитектор, юрист, самостоятельно работающий учёный, изобретатель и другие научно-технические, творческие работники, действуя самостоятельно, без указки и контроля сверху, способны максимально использовать свои профессиональные знания и инновационные способности. Они успешно решают сложнейшие нестандартные задачи, выполняя своё дело как призвание, как творчество, как продолжение своего свободного времени, не зная границ между ним и своим делом»763. Что же касается формально-экономической реализации интеллектуальной собственности, то, в качестве одного из её проявлений (хотя и далеко не исчерпывающего) можно рассматривать дифференциацию доходов между группами людей с разным уровнем образования: в США среднегодовые доходы специалистов с полным высшим образованием составляли в середине 90-х годов более 60 тыс. долл., что примерно в три с половиной раза выше, чем у лиц с неполным средним образованием.
Интеллектуальное богатство, будучи во многих аспектах неотделимо от личности его создателя и носителя, выступает как воплощение новой исторической формы индивидуальной собственности; в то же время, её индивидуализированные качества диалектически сочетаются с формами коллективного и общественного присвоения. С технологической стороны степень использования потенциальных возможностей индивидуализированного компьютерного рабочего места зависит от включения в информационные потоки посредством присоединения персональных компьютеров к широким компьютерным сетям, вплоть до глобальных. Явно выявляется зависимость интеллектуальной деятельности личности от совокупного интеллектуального богатства общества. Индивидуализация рабочих мест на базе персональных компьютеров воплощает, в то же время, рост степени обобществления производства в условиях его современного информатизационного единства; интеллектуальная собственность предстаёт как синтетическая форма индивидуально- коллективно-общественной собственности.
Одним из проявлений того, что получило в теоретической литературе название «поливладения интеллектуальной собственностью», является увеличение инвестиций фирм в «человеческий капитал» и извлечение, благодаря этому, дополнительных доходов. Понятие «человеческого капитала» рассматривается как более широкое сравнительно с понятием «интеллектуального капитала»: фирмы расходуют средства не только на профессиональную подготовку и переподготовку персонала, но и на повышение общего образовательного и культурного уровня работников, на улучшение условий их отдыха и быта, на формирование благоприятного психологического фона и творческой атмосферы в коллективе. Уходит в прошлое принцип внешнего воспроизводства профессиональных и личностных качеств рабочей силы и приобретения её на рынке труда в готовом виде; сегодня стратегической задачей фирмы становится «выращивание» собственной рабочей силы с уникальными свойствами; соответствующие расходы относятся на показатели формирования основного капитала, подлежащего амортизации. Ещё в начале 90-х годов такие фирмы, как «Боинг» и «Ксерокс» тратили каждая более 200 миллионов долларов ежегодно на переподготовку рабочей силы.
Уникальные свойства «выращенной» подобным образом рабочей силы составляют достояние фирмы, ведут к преимуществам в конкурентной борьбе, создают возможности для монополизации тех или иных секторов рынка, часто – посредством формирования принципиально новых «рыночных ниш». Возникающая в фирмах «коллективная ноосфера», поле творческого взаимодействия, состязательности и сотрудничества работников способствует «интеллектуальным прорывам», инновационным находкам, экономический потенциал которых создаёт условия для извлечения монополистической сверхприбыли. Важно, что эта монополия имеет интеллектуальный характер, и даже если она существует временно, уникальность сосредоточенного в фирме интеллектуального капитала создаёт возможности для успешной реализации стратегий развития. Именно приоритетностью роли «невидимого» коллективного интеллектуального капитала фирм объясняется значительное усиление в последние годы эффекта разрыва между формально-бухгалтерской балансовой стоимостью компаний и их рыночной ценой. Разрыв может достигать десятков и сотен раз, причём в наибольшей степени данный феномен наблюдается в отношении фирм, действующих в сфере новейших информационных технологий. В 1995 г. концерн ИБМ купил за 3,5 млрд. долл. компанию «Лотус Дивелопмент», балансовые активы которой составляли 230 млн. долл.; реализация программы Windows-95 довела соотношение рыночной и балансовой стоимости фирмы «Майкрософт» до 12:1, при этом её рыночная оценка превысила оценку крупнейшей в США корпорации-экспортёра – «Боинг»; фирма «Нетскейп», разрабатывающая программы для работы в системе Интернет, имеет 50 сотрудников и фонды на 17 млн. долл., а её рыночная оценка в 1997 г. составляла 3 млрд. долл. - и т.д. Существуют значительные сложности и спорные моменты в определении количественных параметров интеллектуального капитала и связанных с ним показателей человеческого и структурного капитала фирм; эти проблемы становятся специальным предметом исследования в новых направлениях экономической теории. В книге «Креативный класс» (2007 г.) Р. Флорида отмечает, что «креативный класс состоит из людей, создающих экономические ценности»764.
Синтетическая социальная природа интеллектуальной собственности, многосубъектность её реализации, поливладение ресурсами интеллектуального и человеческого капитала отражается в настоящее время в деятельности многих общегосударственных структур и муниципальных образований. Их роль проявляется, прежде всего, посредством инвестиций в человеческий капитал; общеизвестно, что данная форма инвестиций характеризуется наиболее высокой степенью рентабельности. Ещё в первой половине 70-х годов основные средства учреждений здравоохранения США превзошли все капиталовложения в сельское хозяйство, способное прокормить население не только этой страны, но и значительной части мира; к 2000 году затраты на образование, здравоохранение и социальное обеспечение превысили валовые частные и государственные инвестиции в 4 раза. В отношении инвестиций этого рода трудно отделить «чисто» экономические необходимости от социальных; хозяйственные потребности здесь переплетаются с более широким тенденциями гуманизации общественного развития. Приведенные цифры не менее важны для понимания социально-экономической природы постиндустриального общества, чем данные о сравнительной динамике совокупных затрат на приобретение традиционных для индустриальной эпохи средств производства, с одной стороны, и затрат на приобретение компьютеров и телекоммуникационного оборудования – с другой. В США в течение достаточно длительного времени сумма первых устойчиво находится на уровне порядка 110 млрд. долл. в год, тогда как величина вторых возросла с 49 млрд. долл. в 1982 г. до 86 млрд. долл. в 1987г., а в 1991 г. превзошла затраты на приобретение традиционных (хотя и постоянно обновляемых) средств производства индустриального типа, составив 112 млрд. долл., и этот рост продолжается со значительным ежегодным увеличением.
Вместе с тем, очевидно, что воспроизводство рабочей силы становится производным фактором от воспроизводства личности и всестороннего развития её способностей, а интеллектуальный капитал превращается в основную форму богатства общества и личности. В то же время, формационная новизна данных явлений делает условным и односторонне-ограниченным само использование термина «капитал» для обозначения возникающих отношений, аналога которым не было на предыдущих этапах развития экономической цивилизации765.
Это же можно сказать о понятии «социальный капитал», под которым в последнее время стали понимать социальную структуру, формы её организации и самоорганизации, экономическую психологию, традиции, хозяйственный менталитет, механизмы заключения сделок и контроля за их выполнением и т.п. В таком понимании «социальный капитал» близок к «институциональному капиталу» общества; в некоторых аспектах здесь действительно можно вести речь о понятии капитала, т.к. степень совершенства институциональных структур, в том числе, их интеллектуальных составляющих, оказывает существенное влияние на способы создания и динамику богатства общества и индивида, на доминирующие методы извлечения доходов и сравнительную эффективность этих методов в разных экономических системах. Вместе с тем, развивающиеся процессы совершенствования социальной организации затрагивают гораздо более широкий спектр общественных отношений и закономерностей, чем те, которые традиционно соотносятся с понятием капитала. Переходное состояние современной цивилизации отражается в использовании терминов «собственность» и «капитал», адекватных в полной мере социально-экономическим реалиям предшествующей эпохи, для обозначения как действительно сохраняющихся общественных отношений этого типа, так и явлений новой социальной природы, воплощающих тенденции гуманизации и постэкономической трансформации общества.
20.3. Рынок и планирование в смешанной экономике
Тенденция синтеза рыночных и плановых начал. Трансформация первичных производственных отношений приводит в условиях смешанной экономики к модификации хозяйственного механизма, и прежде всего - к изменению характера взаимосвязей между центром экономической системы и хозяйствующими субъектами, а также отношений хозяйствующих субъектов между собой и объективных принципов их внутренней самоорганизации. Успех НЭПа во многом был основан на эффективном сочетании плановых и рыночных начал регулирования экономики. Недостатки бюрократизации планирования не порождались сущностными свойствами планомерности и не соответствовали ее современным общемировым тенденциям. "Великая депрессия" и последовавшая за ней "кейнсианская революция" явились отражением невозможности функционирования экономической системы на базе современных производительных сил лишь посредством стихийного рыночного саморегулирования. Выявилась объективная необходимость общественного (прежде всего - государственного) воздействия на развитие экономики и, в частности, - государственного планирования макроэкономических процессов766. Реализация планов достигалась как административно-юридическими, так и экономическими, и в первую очередь - рыночными методами, что обусловило преодоление предшествующей антитезы плана и рынка; развитие получили взаимодействие и взаимодополнение плановых и рыночных форм экономических связей. Имевшие место попытки "разрыва" образующегося единого качества этих связей оказались малоуспешными.
Интеграция рыночных и плановых факторов присуща не только макроэкономическим, но и микроэкономическим уровням взаимодействий. Очевидно, что внутрифирменное планирование существовало всегда, так же, как и прогностическое моделирование рыночных параметров. ("Всегда и везде любая хозяйственная деятельность базируется на планах"767.) В условиях монополизации достигается качественно более высокий уровень планомерного регулирования индивидуального воспроизводства; на базе же современных производительных сил планирование внутри- и межфирменных хозяйственных связей становится необходимой предпосылкой эффективного функционирования рынка и рыночных контрагентов. Объектом планомерного воздействия выступают цены, спрос, предложение, формы конкурентной борьбы и иные аспекты рынка.
Внутренний органический синтез рыночных и плановых начал, превращение их в качественно единую форму экономических взаимосвязей достигается на базе производительных сил постиндустриального типа. «При переходе к информационному обществу... меняется само содержание понятий "план" и "рынок", происходит их сближение, конвергенция. План теряет свои административно-командные, а рынок - стихийные черты, на первый план выдвигается их единство как метод согласования (консенсуса) независимых интересов с помощью многообразных, а не только стоимостных оценок... Обмен коммерческой информацией происходит на компьютерном уровне»768. Отношения между хозяйствующими субъектами строятся на основе рыночных принципов, но компьютерное моделирование практически всех возможных рыночных ситуаций, оптимизация решений и действий ведут к наполнению товарно-денежной оболочки планомерным содержанием. Поскольку основным товаром становится информация769, а ее обработка, как отмечено выше, поддается точному исчислению, количественному измерению редуцированного труда, то, с одной стороны, возрастает степень точности стоимостных пропорций, а с другой, - стоимостные взаимосвязи, и прежде всего их денежные проявления, формализуются и превращаются во внешнюю модификацию планомерных экономических отношений.