Факторы конвергенции и дивергенции в мировой экономике: краткий обзор
Казакова М.В.
Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС),. Институт экономической политики имени Е. Т. Гайдара (Институт Гайдара), Москва, Российская Федерация
Аннотация
Великая дивергенция, а именно расхождение в подушевом ВВП между странами первого и третьего мира, началось около 1820 г. и продолжалось ускоренными темпами в течение следующей половины XIX в. и более медленными темпами -- в XX в.
Дивергенция Запада в первую очередь была связана с технологическим прорывом и экономическим развитием, которые привели к росту производительности труда и ВВП на душу населения.
Однако в конце 1980-х гг. на смену Великой дивергенции пришла Великая конвергенция, другими словами, существенное опережение темпов экономического роста развитых стран Запада развивающимися странами третьего мира, объясняемое, в том числе, улучшением уровня образования и здоровья населения, другими словами, повышением качества человеческого капитала.
Имеется целый пласт литературы, посвященной факторам, обуславливающим конвергенцию или дивергенцию различных стран. Изучение указанных факторов с помощью обзора и систематизации релевантной литературы и представляет цель настоящей статьи. В работе кратко проанализированы теоретические и эмпирические исследования, описывающие тенденции конвергенции и дивергенции в глобальной экономике, в качестве иллюстрации выводов приведены статистические данные по регионам мира за период с 1960 г. по настоящее время. По результатам исследования в статье делается вывод о существовании довольно большого числа работ, посвященных анализу факторов, объясняющих дивергенцию или конвергенцию стран мира. По мнению авторов, проведенный обзор представляет ценность с точки зрения понимания текущих тенденций, имеющих место в мировой экономике, и факторов, их обуславливающих, а также построения прогнозов ее развития в будущем.
Ключевые слова: экономический рост, мировая экономика, конвергенция, дивергенция, неравенство доходов
Abstract
Factors of Convergence and Divergence in the Global Economy: A Brief Review
Kazakova M.V.
Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (RANEPA), Moscow, Russian Federation
Gaidar Institute for Economic Policy (Gaidar Institute), Moscow, Russian Federation
The Great Divergence, namely the divergence in per capita GDP between the first and the third worlds, started around 1820 and continued at an accelerated pace during the next half of the 19th century and at a slower pace in the 20th century. Divergence of the West was primarily associated with a technological breakthrough and economic development that led to higher labor productivity and GDP per capita. However, in the late 1980s the Great Convergence, which implied substantial advance of economic growth rates of developed West by developing countries of the third world, replaced the Great Divergence. Great Divergence was due to the improving of education and public health systems, in other words, to human capital development. There is a bulk of literature focusing on convergence or divergence of various countries.
The purpose of this article is to study these factors by the means of review and systematization of relevant literature. Authors briefly analyze theoretical and empirical studies describing drivers of convergence and divergence in the global economy. They also consider statistical data on world regions for the period since 1960 until present days to justify conclusions. The article concludes that there are quite a large number of works devoted to the analysis of factors explaining the divergence or convergence trends in the world. This review is useful in terms of understanding current trends in the world economy, as well as developing scenarios of its development in the future.
Keywords: economic growth, world economy, convergence, divergence, income inequality
Введение
В большой литературе обсуждаются факторы, приводящие к конвергенции или дивергенции в мировой экономике. Так, авторы работы [4] стремятся доказать ненадежность таких традиционных объяснений экономических успехов или неудач государств, как географические и этнические факторы, а именно: климата, природных ресурсов, культуры и религии. Авторы утверждают, что процветание или упадок стран обусловлены прежде всего характером их экономических и политических институтов. Они подтверждают этот тезис посредством анализа экономического развития в привязке к развитию политических институтов в большом числе стран в разные периоды времени. Авторы различают «экстрактивные» и «инклюзивные» институты.
При экстрактивных экономических институтах элиты управляют экономикой ради собственной выгоды, не позволяя другим группам граждан извлекать выгоду из участия в экономических отношениях; при этом собственность сосредоточена в руках узких групп людей (примеры таких институтов: неограниченные монархии и различные типы диктаторских и тоталитарных режимов). Напротив, инклюзивные экономические институты позволяют большому числу граждан участвовать и извлекать выгоду из экономических отношений при гарантированной защите прав собственности; эти институты поддерживаются инклюзивными политическими институтами, которые мешают узким группам граждан управлять экономикой в свою пользу (например, либеральные демократии).
В [4] делается вывод о том, что экономический рост и процветание государств возможны в рамках обоих типов институтов, а не только инклюзивных институтов, хотя экстрактивные институты не приводят к устойчивому, долгосрочному росту и благосостоянию большинства населения. Авторы указывают на то, что появление инклюзивных институтов в Западной Европе и сохранение экстрактивных институтов в других частях мира приводят к проблеме мирового неравенства. Как отмечалось выше, некоторые страны терпят неудачу из-за низкого качества своих экономических и политических институтов. Тем не менее, трагедия глобальной бедности, по мнению [21], никогда не будет решена до тех пор, пока не придет понимание неэффективности постоянных усилий западных организаций, направленных на смягчение проблемы бедности, которые тратят триллионы долларов на улучшение состояния дел в Африке и других регионах с аналогичным уровнем развития, не имеющих человеческого капитала, инфраструктуры и технологий, позволяющих эффективно осваивать масштабные финансовые вливания. Вместо этого Запад, как полагает автор, должен разработать более прагматичный и конструктивный подход и искать способы улучшения благосостояния бедных стран, базируясь на системе, которая подразумевает получение дополнительных ресурсов теми, кто может найти правильные и эффективные способы инвестирования этих денег.
В свою очередь, как отмечает [50], растущее неравенство в доходах и социальная изоляция, устойчивый быстрый рост населения в Африке и Южной Азии на ряду со старением населения в развитых странах, а также глобальные системы производства, быстрые технологические изменения, глобальное сокращение числа профессий среднего уровня квалификации, а также экономическая и геополитическая многополярность и растущие экологические проблемы рассматриваются в качестве основных препятствий для экономического процветания мира. Автор предполагает, что описанные выше проблемы, с которыми сталкивается мировая экономика, можно понять и решить в рамках подхода устойчивого развития. Устойчивое развитие создает целостную структуру, объединяющую три сложные системы: мировую экономику, глобальное общество и физическую среду Земли. Цели этой системы включают в себя прекращение нищеты и голода, здоровье и образование для всех, сокращение экономического неравенства, устойчивый рост, эффективное управление и т. д. Как утверждает [50], эта стратегия является способом достижения экономического процветания, социальной интеграции и экологической устойчивости в мире.
Работа [38] анализирует процесс роста Европы в начале XVI века. Как он отмечает, основным источником экономического успеха в Европе в средние века была международная торговля с Венецией, играющая важную роль в открытии торгового взаимодействия между Европой и Средиземноморьем в 1000-1500 гг. В свою очередь, Португалия была пионером торговли между Европой и Атлантическими островами, Африкой, Китаем и Японией. В то же время Нидерланды усиливали свою морскую деятельность, которая вместе с развитием голландской экономики и ее международной специализацией сделала Нидерланды самой динамичной европейской страной с 1400 г. до середины XVII в. Британия развивалась быстрее, чем другие европейские страны, с точки зрения доходов на душу населения в период с 1680 по 1820 г. путем улучшения банковских, финансовых и налоговых институтов и сельского хозяйства, а также прорыва в промышленной политике к концу этого периода.
Несмотря на эти очевидные и несомненные экономические достижения, «Великая дивергенция» в валовом внутреннем продукте (ВВП) на душу населения между регионами «первого мира» и «третьего мира» началась примерно в 1820 г. и продолжалась быстрыми темпами в течение следующей половины столетия и более медленными темпами для следующего века. Изучению данного феномена, обусловленного появлением капиталоемких и ископаемых видов топлива1, посвящены такие исследования, как, например, [4; 14; 24; 25; 41] и др. Однако впоследствии с конца 1980-х годов имело место другое явление, известное как «Великая конвергенция» и связанное с существенным опережением темпов экономического роста стран Запада развивающимися странами третьего мира (см. [51; 16; 34; 31; 33] и др.). Оба указанных феномена будут подробнее рассмотрены далее в работе.
Материалы и методы
Мировое экономическое развитие: конвергенция или дивергенция?
Как отмечает А. В. Коротаев Коротаев А. В. Глобальный демографический переход и фазы дивергенции -- конвергенции центра и периферии мир-системы // Вестник Института экономики Российской академии наук. 2015. № 1. С. 149-162. См. также [27]. Коротаев А. В. Глобальный демографический переход и фазы дивергенции -- конвергенции центра и периферии мир-системы // Вестник Института экономики Российской академии наук. 2015. № 1. С. 149-162., теория конвергенции берет начало в работах [21; 22; 53]. Согласно [21; 22], диффузия технологий была основным фактором, способствующим процессу конвергенции. Но процесс накопления капитала, предсказанный как моделями с закрытой, так и моделями с открытой экономикой [17; 45; 53], также может объяснить глобальную конвергенцию. Другими словами, в странах с более низким уровнем капитала на одного работника, ключевой характеристикой стран с развивающейся экономикой, будет иметь место догоняющий рост.
Тем не менее [47] утверждает, что, обратно гипотезе об уменьшающейся отдаче, «темпы роста могут со временем увеличиваться, последствия небольших нарушений могут усиливаться действиями частных агентов». Другими словами, крупные экономики могут постоянно расти быстрее, чем малые экономики, что отвергает идею Солоу об абсолютной конвергенции и дает начало большому количеству исследований, которые выдвигают идею условной конвергенции вместо абсолютной конвергенции. Например, [7] предполагает, что конвергенция может быть свойственна отдельным группам стран. Точнее, как показано в этой статье, данные Мэддисона за период 1870-1979 гг. [37] подтверждают идею конвергенции в рамках группы промышленно развитых стран, а не в менее развитых странах.
В свою очередь [6] опровергает абсолютную конвергенцию после изучения эмпирических данных 98 стран за период 1960-1985 гг. Автор показывает, что существует положительная связь между ростом ВВП на душу населения в реальном выражении и первоначальным человеческим капиталом и отрицательная -- между ростом ВВП на душу населения в реальном выражении и начальным (1960 г.) уровнем подушевого ВВП в реальном выражении. Таким образом, бедные страны склонны догонять богатые страны при условии наличия высокого уровня человеческого капитала на душу населения (относительно уровня их подушевого ВВП в реальном выражении), но не наоборот.
Авторы работы [39] тестируют гипотезу модели Солоу, состоящую в том, что бедные страны растут быстрее, чем богатые страны. После изучения данных почти во всех странах мира, за исключением плановых экономик, за период 19601985 гг. они пришли к выводу, что страны конвергируют только при контролировании параметров устойчивого состояния. Другими словами, конвергенция в модели Солоу происходит для стран со схожими технологиями и темпами накопления и роста населения. Авторы утверждают, что модель Солоу согласуется с эмпирическими данными только в ее расширенной версии, учитывающей человеческий капитал. Таким образом, авторы вводят понятие «условной конвергенции», которое широко изучается в большой литературе второй половины XX в. ([6; 12; 15; 29; 30; 36; 50] и др.). Большинство из этих работ единодушно согласны с опровержением абсолютной конвергенции и тенденцией более бедных стран догонять в 19701995 гг. (см. [18; 48] и т.д.).
Автор работ [42-44] применяет модель с ростом и несовершенной мобильностью капитала к ряду стран для проверки гипотезы о конвергенции и выясняет, что существует очень мало доказательств безусловной конвергенции между странами. В то же время [35] рассматривают группу из 102 стран на период между 1960 и 1989 гг. и показывают, что между странами наблюдается дивергенция, а не конвергенция. Этот тезис разделяет [2], проанализировавший данные по странам за 1960-2000 гг. и указавший на существенное увеличение неравенства между странами, а также многие другие исследования (см. [18] или, например, [28], которые утверждают, что начиная с середины XIX в. можно наблюдать дивергенцию между странами мира, а не конвергенцию).
Однако можно было бы сделать одно исключение, а именно очевидную конвергенцию в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), доказанную в работе А. В. Коротаева, в которой изучался опыт группы из 16 промышленно развитых стран в период с 1870 по 1979 гг. Тем не менее автор указывает на заметную вариацию скорости конвергенции в разные периоды времени, которая продемонстрировала «заметную силу только в первой четверти века после Второй мировой войны», а также на резкие сдвиги в рейтингах производительности стран. Интересен тот факт, что автор утверждает, что сближение не следует рассматривать как всемирное явление, отмечая, что «долгосрочная конвергенция... является лишь тенденцией, которая возникает на усредненном уровне группы стран».
Если обратиться к современным эмпирическим работам, изучающим явления дивергенции и конвергенции, стоит отметить, что, например, [34] предоставляют достаточно убедительные доказательства существования безусловной конвергенции среди всех крупнейших стран, которые составляют подавляющее большинство населения мира и производят подавляющее большинство мирового ВВП после 1998 г. Эти данные не противоречат результатам предыдущих работ, связанных с изучением конвергенции. Фактически эти работы не отрицали феномен конвергенции как таковой, а скорее настаивали на ее обусловленности, в то время как [34] показывают, что наблюдаемый в последнее время глобальный переход от условной к безусловной конвергенции объясняется тем, что к концу 1990-х годов все основные развивающиеся страны и экономики мира стали соответствовать основным условиям существования условной конвергенции.
В работе [33] подчеркивается, что значительная часть исследований посвящена глобальной экономической динамике того времени в целях опровержения безусловной конвергенции, в том числе, самой идеи о ней, описав вместо этого феномен условной конвергенции. Тем не менее большинство таких работ ограничивается периодом начала-середины 2000-х годов. По мнению авторов, некоторые из глобальных тенденций, которые особенно ярко проявились во второй половине 2000-х годов, требуют пересмотра проблемы конвергенции. Работа [33] изучает эти вопросы для внесения вклада в существующую литературу о безусловной ^конвергенции доходов на душу населения на глобальном уровне.