Жанр хоррор в современном российском кино
В.Ф. Познин
Санкт-Петербургский государственный университет,
Российская Федерация, Санкт-Петербург
Последние четверть века в результате произошедших в нашей стране социально-экономических перемен и процессов, явившихся следствием культурной глобализации, российская киноиндустрия существует лишь благодаря государственной поддержке, поскольку основная часть продукции, производимой на отечественных студиях, неспособна пока конкурировать с голливудскими фильмами, ориентированными на массовую аудиторию. Одна из причин сложившейся ситуации кроется в отсутствии опыта у российских режиссеров и продюсеров в создании так называемого жанрового кино, чем многие десятилетия успешно занимаются американские киностудии. Учитывая изменение предпочтений российской аудитории, сформированных за последние десятилетия под воздействием голливудской продукции, которая сегодня составляет около 70 %, ряд отечественных студий пытается освоить те жанры, которые никогда не были свойственны отечественному кино, в частности хоррор, пользующийся на Западе успехом у значительной части зрителей. Анализируется различие западного и русского менталитета в отношении к теме страха и к реализации этой темы в литературных и экранных произведениях; исследуются основные жанровые признаки хоррор-фильмов, типологизируются тематика и поджанры современного хоррора. Особое внимание уделено эстетике фильмов ужасов -- изобразительным и звуковым приемам, используемым для создания саспенса, а также современным постмодернистским средствам включения в стилистику хоррор-фильмов уловок, свойственных другим жанрам. Совершенно новым и актуальным является то, что на примере российских фильмов ужасов анализируется процесс так называемой глокализации, т. е. перенесения сюжетов и приемов западного хоррор-фильма на российскую почву. Как показал анализ, наиболее удачными оказались попытки соединить жанровую структуру голливудского хоррора с сюжетами русских мифов и сказок, в то время как создание фильмов ужасов © Санкт-Петербургский государственный университет, 2020 на современном российском материале вызывает у отечественного зрителя отторжение, за исключением использования элементов хоррора в фильмах-фэнтези.
Ключевые слова: кино, фильм ужасов, саспенс, культурная глобализация, жанр, национальный менталитет.
хоррор фильм тематика страх литературный экранный
За последнюю четверть века российский кинематографический ландшафт значительно изменился. Производимые многочисленными студиями фильмы резко делятся на две категории: арт-кино, рассчитанное на фестивали, и так называемый мейнстрим -- фильмы, ориентированные на широкую аудитории и, как правило, имеющие более или менее четкие жанровые признаки. В последние годы российские сценаристы и режиссеры предприняли активную попытку освоить жанр хоррор, практически не существовавший до этого в отечественном кино, но многие десятилетия пользующийся успехом у значительной части киноаудитории на Западе.
Кино и страх
Страх -- одна из естественных реакций всякого живого организма, заставляющая любое живое существо реагировать на возможную угрозу, а также на незнакомый объект или звук, предполагая в них таящуюся опасность. Жизненный опыт и архетипы, хранящиеся в коллективной памяти людей, заставляют каждого из нас испытывать настороженность и тревогу, видя загадочные тени или силуэты, наблюдая непонятное шевеление в кустах, слыша тоскливые звуки ветра, вой волков, карканье ворон и т. п. И конечно, страх смерти способен создавать в воображении человека образы пугающего потустороннего мира. «Современный человек, так же как и его далекий предок, испытывает тягу к таинственному. <.. .> Страшное должно быть необычным, таинственным, как по сущности, так и по масштабам, оно должно иметь необычные формы и не подчиняться логике» [1, с. 118].
Кинематограф практически с первых своих шагов осознал тягу человека к таинственному и пугающему и начал конструировать на экране странное, необычное изображение, способное вызвать у зрителя страх или настороженность. Первым фильмом, в котором визуально обозначилась тема страха (что важно -- под влиянием литературных источников), был «Замок дьявола» / Le manoir du diable (реж. Ж. Мельеса, Франция, 1896). На экране присутствовали образы, связанные, согласно поверьям и легендам, с потусторонними силами (таинственный старинный замок, летучие мыши, призраки, скелеты, ведьмы и даже сам дьявол), что в дальнейшем станет варьироваться в сотнях хоррор-фильмов. Первым полноценным фильмом ужасов считается «Голем» / Der Golem (реж. Х. Галеен и П. Вегенер, Германия, 1915), где уже есть развернутый сюжет, основанный на старинных легендах об оживленном с помощью колдовства глиняном монстре, наделенном недюжинной силой и сокрушающим все на своем пути.
Следует отметить, что в этой ленте проявились два существенных свойства, которые в последующем будут присущи большинству хоррор-фильмов: 1) в центре истории должно быть нечто угрожающее жизни героев; 2) развитие темы страха проходит через весь фильм.
По мере совершенствования технических возможностей кинематограф начинает создавать кинокартины, способные вызвать у зрителя страх, и осваивать все новые темы, способные испугать зрителя «демонстрацией вещей доселе невиданных или казавшихся маловероятными» [2, с. 101].
Значительную роль в активном развитии хоррор-фильма сыграло появление в кино звука. Уже пионеры звукового кино братья Уорнер почувствовали, что именно звуковые эффекты с наибольшей силой способны придать напряженность действию, значительно усилить ощущение страха, недоброго предчувствия и т. п. В 1928 г. еще до появления этапного фильма «Певец из джаза» кинокомпания «Warner Bros.» выпустила снятый по мотивам рассказов Эдгара По первый звуковой хоррор-фильм «Ужас» / The Terror (реж. Р. Дель Рут), имевший успех у зрителей. Сам фильм, к сожалению, не сохранился, но в архиве кино и телевидения Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе имеется его фонограмма, записанная на диске Вайтафон.
Тени, движущиеся по светящемуся во мраке зала экрану, плюс сопровождающие изображение соответствующие шумы и музыка (звук, как известно, в силу своей волновой природы значительно усиливает иллюзию реальности) оказались наиболее эффективным средством, вызывающим у зрителя сильное эмоциональное ощущение страха, ужаса или отвращения, поскольку кино при всей своей условности способно создать наиболее полную иллюзию достоверности того, что происходит на экране. С помощью же различных художественных средств «автор может легко увеличить и даже преумножить зловещее по сравнению с тем, что возможно в жизни, описывая события, находящиеся, вне всяких сомнений, за пределами человеческого опыта» [3, с. 224].
В своей работе «За пределами изображения: философское осмысление теории кино» Мирьям Шауб, говоря об аудиовизуальном решении фильма ужасов, отмечает разницу в эмоциональном восприятии человеком изображения и звука. Основной задачей слуха, пишет она, является «ориентация в трех измерениях и прежде всего обеспечение безопасности по всем направлениям, в том числе со стороны тех зон и объектов, которые недоступны нашему зрению, особенно в отношении того, что происходит у нас за спиной. Глаз ищет, чем можно поживиться, ухо же слышит, кто может поживиться нами. Ухо -- это орган страха» [4, S. 76].
Уточняя мысль М. Шауб, следует отметить, что звук способен вызвать у человека эмоцию страха, тревоги, напряженного ожидания лишь в определенной ситуации, а именно тогда, когда источник звука не виден и непонятен. Говоря о том, что «мы боимся всех невидимых вещей» [5, с. 378], Л. Леви-Брюль, вероятно, имел в виду, что все невидимое, но как-то обозначенное (силуэты, тени, неясные звуки) обладает большой степенью неопределенности и потому дает нам возможность строить самые разные гипотезы и догадки относительно происхождения таких звуков, как рык, вой, скрип, хруст, крик и т. п.
Нечто невидимое, непонятное, сопровождаемое странными звуками действительно обладает способностью мгновенно пробудить в нашем сознании самые чудовищные фантазии и вызвать липкий первобытный ужас. Вспомним строку из пушкинских «Бесов», где заунывные звуки вьюги рождают у лирического героя ассоциацию с кружащейся вокруг него нечистью:
Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?
В фильмах ужасов подобная неопределенность звука позволяет легко создавать саспенс с помощью нагнетающих ощущение страха шумов или соответствующей музыки, которая дает зрителю эмоциональную установку, благодаря чему включается воображение зрителя, усиливается эмоциональное напряжение, порождаемое ожиданием надвигающихся страшных событий. И именно это ожидание, создающее напряжение, часто вызывает у зрителя больше эмоций, чем само событие, потому что отсутствие в эпизодах опасного для героев фильма объекта пробуждает в зрителях тревожное ощущение, порождаемое неоднозначностью ситуации [6, р. 49-61].
Технология стимулирования эмоции страха отрабатывалась десятилетиями, и каждый новый этапный хоррор-фильм привносил в копилку кинематографического опыта новые изобразительные и звуковые средства. Так, режиссер Жак Турнёр, активно использовав низкое и контрастное освещение, таинственные тени и различные звуки, продемонстрировал, как можно без всяких спецэффектов создать на экране атмосферу напряженного ожидания чего-то таинственного и ужасного.
Им же впервые был использован эффектный прием создания ложной психологической установки. В одном из эпизодов фильма «Люди-кошки» / Cat People (реж. Ж. Турнёр, США, 1942) героиня, постоянно ожидающая появления охотящейся за ней мистической пантеры, идет по безлюдному ночному городу. Внезапно в придорожных кустах возникает шевеление и слышится злобное рычание. Однако оказывается, что на самом деле это не рычание, а схожий по звуку шум мотора подъехавшего автобуса. С тех пор в Голливуде за такого рода психологическими «обманками» закрепился термин «bus» (автобус).
Для создания подобного эффекта важен фактор ожидания появления опасного объекта, о котором герой (и зритель) знает и который вместе с героем боится увидеть. «То, что люди видят в какой-нибудь ситуации, зависит от того, что они ожидают, а то, что они ожидают, зависит от знаний, с которыми они вступают в эту ситуацию. Когда такие гипотезы возникают, люди становятся повышено чувствительны к тем сигналам, которые позволяют им проверить свои ожидания. Область восприятия организована так, чтобы максимально замечать сигналы, относящиеся к гипотезам, и минимально реагировать на другие сигналы. Человек, идущий один ночью по кладбищу или по темной аллее, особенно бдителен к звукам, свидетельствующим об опасности» [7, с. 95]. (Надо сказать, в литературе давно используется прием ложной психологической установки. Достаточно вспомнить А. С. Пушкина, который в стихотворении «Вурдалак» описывает страхи мальчика, идущего через кладбище и слышащего, как вурдалак грызет кого-то. На самом же деле оказывается, что эти звуки производила грызущая кость собака.)
После Ж. Турнёра подобного рода ложный саспенс начал активно использоваться в десятках хоррор-фильмов. В знаменитой картине А. Хичкока «Головокружение» / Vertigo (США, 1958) аналогично сделан эпизод, в котором автомобиль с героем-детективом долго следует за героиней, якобы страдающей раздвоением личности и склонностью к суициду.
Как пример использования этого приема в современных фильмах можно привести сцену из фильма «Подарок» / The Gift (Д. Эдгертон, Австралия -- США, 2015). Героиня, напуганная странным поведением нового знакомца семьи, сидит ночью в доме, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Чтобы еще больше усилить напряжение, камера медленно наезжает на торец темного коридора (зритель уже давно освоил этот визуальный код, подающий сигнал: «Внимание! Сейчас произойдет нечто важное!»). Героиня встает и в полной тишине осторожно направляется к входной двери. Внезапно раздается громкий звук, и за стеклянной частью двери возникает нечто непонятное. Но оказывается, что это всего лишь рвущийся в дом пес, который несколько дней назад загадочно исчез.
Кроме приема создания ложной психологической установки, способствующей возникновению саспенса, постепенно были освоены другие многочисленные приемы, направленные на то, чтобы вызвать у зрителя эмоцию страха. Ожидание беды, внезапность появления пугающего объекта, эффект Красной шапочки (когда зритель знает, что поджидает героя, а персонаж об этом даже не догадывается), пугающие образы монстров, приведений и демонов, зловещих маньяков-убийц, угрожающих человеку организмов-мутантов или загадочных вирусов, способных вызвать пандемию, встреча с невидимым загадочным нечто, творящим беду, -- все эти приемы и необычные образы составляют вариативно используемый инструментарий, дающий возможность авторам фильмов пробудить и усилить эмоцию страха.
Фильм ужасов «способен перенести нас в фантастический и потусторонний мир, в мир, населенный монстрами, в “потерянный мир”, показать несуществующее, сочетать реальное и нездешнее. Он может показать безумное поведение человека и дать нам ощутить сверхъестественное» [8, p. 19].
Сегодня существует значительное количество поджанров фильмов ужасов, классифицируемых по тематике и типу сюжета: фильмы, в которых герои, оказавшись в загадочном месте, погибают один за другим (слэшеры, от англ. slash -- резать, рубить); фильмы о серийных убийцах; о зловещей природной среде, научно-фантастические фильмы с доминированием хоррора; фильмы о зомби; о привидениях и домах, населенных потусторонними силами; об одержимости героев демонами и нечистой силой; о вампирах и оборотнях [9, p. 5].