«Желаем жить не по плоти, а по духу»: демографическое поведение постников
Андрей Алленов, Константин Кунавин
“Living by Spirit, not by Flesh”: Demographic Behavior of the Postniks
Andrey Allenov; Konstantin Kunavin Tambov State University named after G.R. Derzhavin
Religious studies devote considerable attention to the research of doctrinal influences on social behavior and everyday practices among followers of various religious movements. This study analyzes the demographic behavior of the postniks (one of the “old Russian sectarian” movements) in the Tambov region of the early twentieth century. The paper relies on the relational database developed by the authors during this research. The systematization of archival statistical data and other sources allows the authors to take a closer look at the postniks' religious life. The population pyramid based on the available data indicates their deep distinction from “ordinary” Orthodox peasants of the Tambov province. The same significant differences exist in the number of children in a family and other compared indicators. The authors argue that this specific demographic behavior is a consequence of the worldview attitudes of the postniks rather than any external factors.
Keywords: history of religious movements, the postniks, religious life, demographic behavior, relational database.
Постановка проблемы и историографический обзор
В первой четверти XIX века в Тамбовской губернии зародилось новое религиозное течение, последователи которого называли себя «духовными христианами», «богомолами», «постниками». Последнее самоназвание со временем станет наиболее распространенным в среде приверженцев течения. В документах и историографии XIX-XX вв. течение это относили к «хлыстовству» (шире -- к «мистическому сектантству»), а сторонников его именовали «хлыстами». В квалификации чиновников и полиции хлыстовство причислялось к «вреднейшим сектам», сама принадлежность к которым уже навлекала на человека судебное преследование.
Начало распространения постничества в Тамбовской губернии связано с именами Аввакума Ивановича Копылова и Татьяны Макаровны Черносвитовой. Проповедническую активность они проявили после пережитых видений ада и рая, получив в момент визионерских переживаний повеление «проповедовать веру духовных христиан» Айвазов И.Г. Материалы для исследования русских мистических сект: в 2 т. Вып. 1. Петроград: Тип. П.Я. Синченко, 1915. С. 137.. «Для услышания наставлений о спасении души» к ним потянулись крестьяне, что через некоторое время вызвало реакцию властей предержащих. Если при первом разбирательстве (1825 г.) суд обязал их «прекратить сборища» и «неистовые толкования о божестве», оставив на месте жительства, то второе (1837-38 гг.) закончилось приговором к «помещению» А.И. Копылова в монастырь (он умер в ожидании его исполнения в Кирсановском тюремном замке) и к ссылке Т.М. Черносвитовой в «Закавказския провинции».
Карательные меры не остановили движение, приверженцы которого обнаруживались сначала в селениях Тамбовской губернии, а вскоре и за ее пределами. В отсутствие основателей «закона» не заставили себя ждать нестроения в «союзе богомолов», разделившегося на сторонников Филиппа (сына А.И. Копылова) и Перфила Катасонова. Оба обладали необходимой для устроения общинной жизни харизмой, позволявшей изменять первоначальные практики и формировать «богословие» сообщества, но последнему предстояло сыграть выдающуюся роль в распространении «реформированного» постничества на юге Российской империи, где на его основе образуются новые течения. В Тамбовской же губернии разделение сохранялось на протяжении всей истории существования постничества, но большинство придерживалось линии Ф. Копылова, его жены Анисьи Ивановны, ставшей самой известной и авторитетной «богородицей» тамбовских постников, и далее ее духовных наследников. В начале XX века постники проживали в десятках населенных пунктов Тамбовской губернии и даже преобразовывали в собственные поселения выкупленные у владельцев отдельные хутора.
Избравшим постничество предлагалось не довольствоваться «верой Ветхого Адама», под которой понимались предлагаемые официальным православием формы религиозной жизни, но «обновиться духом», «возродиться к новой жизни» и стать «первенствующими христианами», т. е. избранными, истинными. Церковное богослужение, таинства и обряды не отвергались, но признавались недостаточными в деле спасения души и «жизни в духе». Новый образ жизни, помимо внешней, «обрядовой» стороны православия, предполагал усиление аскезы: воздержание от половых отношений для всех, в том числе и живущих в браке; частое покаяние; полный отказ от алкоголя, мяса, рыбы, картофеля, чеснока и лука; к принятым в православии длительным постам и двум постным дням в неделю добавлялся третий, а по временам практиковалось и полное голодание в течение нескольких дней. Столь строгие пищевые запреты и определили ставшее наиболее распространенным местное название религиозного течения -- «постники». Такие ограничения исключали участие в каких-либо сельских увеселениях, общественных празднествах, свадьбах, крестинах и т. п.
Веселию «мирскому и плотскому» постники предпочитали «духовное». Скрытно, чаще вечером или ночью, собираясь в крестьянских избах на многочасовые моления, которые состояли в беседах, пении стихов и молитв. Постепенно в практики вошли элементы экстатических ритуалов: «хождение», глоссолалия, чтение «духом» Писания, пророчество и пр. Это воспринималось как свидетельство благодатного действия Святого Духа, «сокатившего в собор избранных». Не только опасение наказания определяло закрытость от посторонних людей такого моления, но и забота о духовной чистоте участников действия. Нарушителей «постнического закона» отлучали от собраний на определенные сроки, дабы своими грехами они не помешали действию Святого Духа.
Сообщать «мирским» какие-либо подробности о вероучении, происходящем на молениях, внутренних делах общины и всего к ней относящегося, а иногда и о самой принадлежности к постничеству, строго запрещалось. В результате последовательного исполнения предписаний семья постников замыкалась в себе, общение ей легче и удобнее было вести не с «внешними», даже если это соседи, а с единоверцами. Складывалось замкнутое религиозное сообщество с едиными интересами, взаимопомощью и противопоставлением «миру», связанное с подобными общинами в других местах.
«Борьба с сектантством» сделала необходимостью его изучение. Именно миссионерские, апологетические и полемические цели ставили перед собой его первые исследователи XIX века. Их интересовали «происхождение хлыстовской секты», ее история, вероучение, ритуальные практики, а также наиболее успешные способы сдерживания распространения противостоящих официальному православию религиозных течений или даже искоренения их. В этом ряду Г. Протопопов, И.М. Добротворский, П.И. Мельников, Н.И. Барсов, Н.В. Реутский, А.В. Рождественский, К.В. Кутепов Протопопов Г. Опыт исторического обозрения мистических сект в России // Труды Киевской духовной академии. Киев: Типография Киево-Печерской Лавры, 1867. Т. 4. С. 89-119; Добротворский И. Люди Божии: русская секта так называемых духовных христиан. Казань: Университетская типография, 1869; Мельников П.И. Полное собрание сочинений П.И. Мельникова [Андрея Печерского]. СПб: Издание Т-ва А.Ф. Маркс, 1909. Т. 6; Барсов Н.И. Русский простонародный мистицизм. СПб.: Тип. Департамента уделов, 1869; Реутский Н.В. Люди Божьи и скопцы: историческое исследование (из достоверных источников и подлинных бумаг). М.: Тип. Грачева, 1872; Рождественский А., священник. Хлыстовщина и скопчество в России. М.: В Университетской тип. (М. Катков), 1882; Кутепов К. Секты хлыстов и скопцов. Казань: Тип. Имп. Ун-та, 1883.. Их работы имеют обобщающий характер. Авторы исходят из исторического и мировоззренческого единства «хлыстовщины», отмечая при этом, что «ересь людей божьих с течением времени распалась на многие разнообразные толки» Мельников П.И. Полное собрание сочинений П.И. Мельникова [Андрея Печерского]. С. 316., а «учение одной хлыстовской общины, при сходстве в основной доктрине, очень часто весьма много разнится в частностях от учения другой общины» Барсов Н.И. Русский простонародный мистицизм. С. 13.. Тамбовские постники не стали предметом специального исследования в этих работах, но были вписаны в общую историю «христовщины».
Миссионерско-апологетический и обличительный подход господствовал в конце XIX -- начале XX века в публикациях по «сектантской» тематике С.Д. Маргаритова, Т.И. Буткевича, Н.И. Ивановского Маргаритов С. Секта хлыстов. Кишинев: Типо-лит. Э. Шлиомовича, 1899; Буткевич Т.И., проф.-прот. Обзор русских сект и их толков. Харьков: Тип. Губ. правл., 1910; Ивановский Н. Секта хлыстов в ее истории и современном состоянии. Киев: Тип. И.И. Чоколова, 1898.. В этой же традиции были написаны и труды исследователей, чьим местом служения в разное время являлась Тамбовская губерния. «Хлыстовство» они изучали на примере постников, поэтому их публикации во многом могут служить и в качестве источников по истории и особенностям вероучения и практик именно этого религиозного течения. Определяющее значение имели публикации И.И. Дубасова, Д.И. Боголюбова, И.Г. Айвазова, М.И. Третьякова Дубасов И.И. Противоцерковные движения в Тамбовской губернии // Исторический вестник. 1881. № 8. С. 791-792; Дубасов И.И. Тамбовские религиозные движения // Наблюдатель. 1891. № 5. С. 52-54; Боголюбов Д. Очерк современного Тамбовского сектантства и его более видных представителей: по личным наблюдениям. Тамбов, 1897; Айвазов И. Тамбовские постники // Миссионерское обозрение. СПб., 1901. Февраль. С. 190-203; Айвазов И. Тамбовское сектантство и борьба с ним // Миссионерское обозрение. СПб., 1904. № 9. С. 1174-1178. Документальные материалы о постниках содержатся и в сборнике Айвазов И.Г. Материалы для исследования русских мистических сект: в 2 т. Вып. 1. Петроград: Тип. П.Я. Синченко, 1915; Третьяков М. Сектантство Тамбовской губернии. СПб.: Тип. «Колокол», 1910. 46 с..
Совершенно иной подход в изучении «сектантов-экстатиков» применил Д.Г. Коновалов. Фактически это была попытка провести исследование по психологии религии, опираясь на медицинские знания того времени Коновалов Д. Г. Религиозный экстаз в русском мистическом сектантстве. Часть 1, Вып. 1. Физические явления в картине сектантского экстаза. Сергиев Посад: Тип. Св<ято>-Тр<оицкой> Сергиевой Лавры, 1908.. В первой части работы «Религиозный экстаз в русском мистическом сектантстве» в описания различных состояний «возбуждения» попали некоторые элементы отношений между «духовными» мужем и женой.
Большое собрание документов и сведений под общим названием «Материалы к изучению русского сектантства и раскола» в начале XX века издал В.Д. Бонч-Бруевич Бонч-Бруевич В.Д. Материалы к истории и изучению русского сектантства и раскола. Вып. 1-7. СПб., 1908 -- Пг., 1916.. В четвертом выпуске материалов о движении «Новый Израиль» тамбовские постники фигурируют в историософии В.С. Лубкова, главы этого движения Бонч-Бруевич В.Д. Материалы к истории и изучению русского сектантства и старообрядчества. Вып. 4. СПб.: Тип. Б.М. Вольфа, 1911. С. LIX, LV-LVIII..
Тема семьи и брачных отношений в среде «мистического сектантства», если и рассматривалась в дореволюционных публикациях, то исключительно в ракурсе богословских споров, обличения и подбора дурных примеров, способных, как считалось, добавить аргументов в противосектантской полемике. Зачастую уже заголовки публикаций говорили, что именно автор хочет донести до своих читателей: «Хлыстовское лжеучение о браке и безбрачии» Хлыстовское лжеучение о браке и безбрачии. Самара: Тип. Самарской духовной консистории (Н.А. Жданова), 1900. Добромыслов П. В защиту христианского брака против лжеучения хлыстов. Рязань: [б. и.], 1899., «В защиту христианского брака против лжеучения хлыстов»11 и т. п. Разумеется, в таких сочинениях не находилось места для историко-демографического анализа, но встречались некоторые наблюдения, перемежаемые слухами и домыслами. Так, известный миссионер М.А. Кальнев, отмечая «отношение хлыстов к браку, как скверне», указывал на «большой процент молодых вдов и старых дев в заподозренном в хлыстовстве круге семейств», писал о наличии у «хлыстов и скопцов брезгливого чувства отвращения к рождающимся детям» и стремлении предотвратить деторождение:
Все известные в простонародьи, большею частию опасные для здоровья и даже для жизни женщин, средства вытравления плода и аборта <...> практикуются у сектантов в самых широких размерах; бывает и не мало случаев детоубийств самими родителями -- хлыстами и скопцами Кальнев МА. Как опознавать хлыстов и скопцов, отрицающих свою принадлежность к сектам, и какие меры борьбы с ними? Одесса: Тип. Е.И. Фесенко, 1911. С. 15-16..
Говоря о малодетности сектантов, он ссылался на собственные наблюдения «больших “кораблей” хлыстов» в Херсонской губернии, состоявших «из нескольких десятков семейств, где никогда не было и нет детей уже в продолжение многих лет» Там же. С. 17..
В первые послереволюционные десятилетия, в соответствии с новой идеологией, должны были поменяться цели и методы изучения сектантства: «антирелигиозное всесоюзное совещание осудило поповские способы изучения и подразделения сект» Путинцев Ф. Сектантство и антирелигиозная пропаганда. М.: Изд-во «Безбожник», 1928. С. 13.. Исследование религиозных сообществ подчинялось целям антирелигиозной и политической борьбы: «на лжереволюционность, на лжесоциализм сектантов и вообще на социально-политическую роль сектантов нужно обратить при изучении сектантства главное внимание» Там же. С. 20.. В то же время предлагалась целая программа по изучению сектантства с опросником по более широкому кругу тем См.: Путинцев Ф. Вопросник и методические указания по собиранию сведений о сектах // Антирелигиозник. 1927. № 6. С. 78-83.. Но значимых исследований «хлыстовства» в 1920-- 40-е годы не появилось.