Попробуем рассмотреть ситуацию подробнее. В анализируемой совокупности из 588 персон, занесенных в базу данных, было выделено только 223 супружеские пары. Причем пара определялась даже в тех случаях, когда мы имели информацию только об одном из ее представителей. Так, например, женщина с детьми, но без мужа, записывалась как еще одна пара, супруг которой не дожил до момента ревизии.
Лишь половина выявленных пар (115, или 52%) имела детей, причем в подавляющем большинстве случаев (69, или 60%) в количестве одного. На 24 семьи (20%) приходилось два ребенка, а в 14 случаях (12%) -- три (см. диаграмму 3).
Диаграмма 3. Количество детей в изучаемых парах
Такая низкая рождаемость могла бы быть объяснена возрастом вступления в брак, однако несмотря на то, что у нас нет данных, содержащих сведения о моменте заключения брака, мы можем заключить, что это предположение малообоснованно. Средний возраст женщин на момент рождения у них первенца в рассмотренных 115 семьях составлял 24 года. Ожидаемо, что ряд полученных возрастов оказался в меру разбросанным (стандартное отклонение -- 5,5 лет, минимальный показатель -- 16, максимальный -- 45), однако нормальное распределение ряда Нормальное распределение данных говорит, что примерно 60-70% показателей ряда будут сосредоточены в пределах 1 стандартного отклонения от среднего арифметического. указывает на то, что подавляющее большинство значений сосредоточено в диапазоне 20-30 лет. Рождение первенца в этом диапазоне возрастов не могло быть препятствием к дальнейшему увеличению состава семьи.
Последнюю мысль подтверждает также анализ разницы возрастов между первым и вторым или вторым и третьим ребенком в тех семьях, где их было больше одного (см. диаграмму 4).
Диаграмма 4. Разница возрастов между детьми в одной семье (по горизонтали -- количество лет; по вертикали -- количество случаев)
Половина случаев, в которых разница составляет 1-3 года, типичны для крестьянских семей того времени, однако оставшаяся часть, лежащая за границей 3 лет, представляет собой довольно хаотичный разброс с ожидаемым смещением значительной доли к левой стороне.
Анализ возрастов женщин-постниц, находящихся в браке, но не имеющих детей, выявляет интересную картину (см. диаграмму 5).
За объяснимым исключением 1-й и последней групп следует почти стабильная доля (примерно в половину) бездетных жен в каждой возрастной группе. Такая картина вряд ли может быть объяснена какими-либо внешними (по отношению к воле человека) причинами. Напротив, на наш взгляд, это поведение определялось культурными и религиозными мотивами.
Диаграмма 5. Распределение бездетных пар по возрастным группам
Историческая демография: семьи постников
Интересно рассмотреть демографическое поведение постников в ракурсе микроистории. Для примера можно взять село Верхоценье Тамбовского уезда. Не все жители села придерживались православного христианства. По сообщению настоятеля местной церкви Михаила Зеленёва (1843-1907), прослужившего в этом приходе 19 лет, здесь проживало одно молоканское семейство, переселившееся сюда в первой четверти XIX столетия из с. Козьминой Гати. В нем числилось 33 «души обоего пола», из которых, к радости священника, в 1872-73 гг. «24 души обоего пола присоединено к православию и новоприсоединенные отделились жительством от оставшихся в молоканстве» Зеленёв М., священник. Село Верхоценье (Тамбовского уезда). Очерк исторического его происхождения и церковно-приходской, религиозно-нравственной и общественной жизни // Тамбовские епархиальные ведомости. 1875. № 6. С. 129.. Он же оставил некоторые подробности начала распространения здесь постничества. По его сведениям, примерно в конце 1850-х гг. крестьянин Тимофей Чичканов, «человек грамотный и с религиозным настроением, начитавшийся духовных книг без разумного и опытного руководителя» Там же. С. 130., возвращался как-то с богомолья и переночевал в одном из сел соседнего уезда. Предоставивший ночлег хозяин затеял с ним разговор о вере и даже дал ему «рукописную тетрадь», которую тот с увлечением читал. Домой Тимофей вернулся приверженцем постничества. Большое семейство Чичкановых, «разделившееся потом на четыре дома, родственное им семейство и несколько лиц из трех других родных им семейств» Там же. С. 131. постепенно примкнули к «новой вере».
В 1875 году о. Зеленёв насчитывал в приходе 33 «души обоего пола» из постников и пребывал в уверенности, что с года назначения его настоятелем (1867) «не было переходов из православия в это общество» Там же.. Десятилетие спустя, в июне 1885 года, обеспокоившись тем, что «секта хлыстов, все более и более распространяется», священник донес об этом епархиальному начальству Дело о совращении из православия в хлыстовскую секту // Тамбовские губернские ведомости. 1887. № 121.. Донос обернулся «следствием по делу», в ходе которого указывалось количество постников в селе в 53 человека (22 мужчины и 31 женщина). На 1907 год их уже было 69 (27 мужчин и 42 женщины) ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2505. Л. 45-46.. Как видно, на протяжении 50 лет рост происходил крайне медленно. И особенности демографического поведения были одной из причин этого.
Примеры отдельных семей могут служить иллюстрацией влияния религиозных предпочтений на демографическое поведение. Семья Михаила Андреевича Чичканова (см. диаграмму 6) Общее замечание к диаграммам. Возраст указанных на диаграммах лиц взят из «Ведомостей о числе раскольников и сектантов» 1885 и 1907 гг. При их составлении обычно называлось количество прожитых полных лет, соответственно, в один и тот же год составитель мог указать возраст одного человека с разницей в год и даже более. Кроме того, могли указать неточные или устаревшие данные, не пересчитывая их. Поэтому у некоторых показанных на диаграммах лиц, при прибавлении к возрасту человека в 1885 г. 22 лет (разница с 1907 г.), показанный возраст на 1907 год может разниться. Например, на диаграмме № 7: Алексей Попов в 1885 г. -- 34 года, в 1907 г. -- 55 лет, а должно быть 34+22 = 56 лет. примкнула к постничеству в конце 1850-х годов, неизменно декларируя при этом свою принадлежность к православию. Трое детей этой семьи рождены до принятия постничества, после чего рождения прекратились. Сам глава семьи во время следствия не захотел пояснять причины уклонения от продолжения деторождения после появления на свет сына («не знаю почему не рождаем») РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д. 3575. Л. 95 об.. Дети были воспитаны в постнической традиции. В 1885 г., уже выйдя из обычного для крестьянок возраста вступления в брак, Евфимия (40 лет) и Ксения (32 лет), заявляя себя православными и постницами, объясняли свое безбрачное состояние тем, что замужество им «претит» Там же. Л. 95а и 95а об.. Герасим, хотя женился (ранее 28 лет) и прожил с супругой долгую жизнь, оставался бездетным в 50 лет (1907 г.). Как показывала на следствии его жена, Параскева Александровна, «ребят у нас нет потому, что супружеских соединений с мужем мы не имеем, хотя спим вместе, считаем с мужем соединение скверной» Там же. Л. 97 об.. Единственным молодым человеком в домохозяйстве Герасима Чичканова, где проживали его супруга и старшие сестры, состоял приемный сын Герасима и Параскевы Антон Юмашев (20 лет). Своего потомства они так и не оставили.
Диаграмма 6. Семейство Михаила Андреевича Чичканова * - персона бездетна
Другая семейная история не менее показательна. Семейство Ильи Степановича Попова исповедовало молоканство. По его свидетельству, он «захотел быть постником, как некоторые из наших односельчан постничают» Там же. Л. 105 об.. Желание это разделили и многие родственники Ильи Степановича. Для принятия постничества им необходимо было сначала присоединиться к православию, совершив водное крещение, которого в молоканстве нет, что они и сделали. В показаниях 1885 года Поповы сообщали, что крестились около тринадцати лет тому назад. Получается, та большая группа молокан из 24 человек, которую присоединил к православию священник М. Зеленёв в конце 1872 и начале 1873 года, делала таким образом первый шаг к принятию постничества. Все дети Ильи Степановича (см. диаграмму 7) были рождены в молоканстве. Причем последняя дочь (Анна) родилась, видимо, в год перехода в православие (постничество), когда отцу было 65 лет. Разница в возрасте между старшим ребенком в семье Георгием (Егором, 36 лет) и младшим -- Анной (13 лет) составляет 23 года, а между предпоследним Матвеем (25 лет) и Анной -- 12 лет. Вполне вероятно, в семье некогда еще рождались дети, но умерли в младенчестве или несколько позже, не дожив до года следственного дела (1885). И молокане, и православные придерживались традиционной модели демографического поведения, отличавшегося высокой детностью.
Старший сын Ильи Попова Георгий и его супруга Феодосия заключили брак в молоканстве примерно в 19-летнем возрасте. За два года у них появилось двое сыновей. Но в возрасте 21-22 лет состоялся их переход в постничество в той самой группе 24 молокан (1872-1873 гг.) и последовал длительный перерыв в рождении детей. Младший их сын рожден уже в постничестве. Собственно, самого рождения могло и не состояться. Как объяснил Георгий, «родил я с женою своею... после того, как выкрестился из молоканства в православие и стал постником, одного сына Василия, не более, потому, что совокупление с женою считаю скверною, -- и Василий-то, по-моему, грешок», а жена добавила уточнение: «по слабостям нашим он родился» Там же. Л. 106 об. -- 107.. На 1907 год в семействе самого Василия (26 лет) и его супруги Анны (21 год) имелась одна дочь Мария (4 года).
Диаграмма 7. Семейство Ильи Степановича Попова * - персона бездетна
Средний сын Ильи Попова Алексей первый брак также заключил в молоканстве, однако до перехода в постничество родить детей не успел. В показании 1885 г. он твердо заявил: «Детей мы с женой не рождаем потому, что не имеем с нею супружеских совокуплений, живя с ней не как муж с женою, а как брат с сестрою, -- не по плоти мы с нею муж и жена, а по духу» Там же. Л. 107-107 об.. «Духовным» был и второй его брак: в 1907 году он жил с супругой, которая моложе его на 25 лет, также бездетно.
Матвею, младшему сыну Ильи Попова, подыскивали супругу из постниц. В 1885 году, давая показание, она свои взгляды изложила так: «Я замужем семь лет. Детей не имеем с мужем потому, что с ним супружески не совокупляемся; так себя заправили жить; думаем, что это послужит для души -- спасения» Там же. Л. 108.. Однако устоять в строгости «постнического закона» им все же не удалось. В 1907 году у Матвея (46 лет) и Марии (44 года) имелась десятилетняя дочь, родившаяся, получается, после 18-19 лет бездетного брачного состояния.
Ситуации, когда «плоть брала свое», приводили не только к отступлению от традиционных требований постничества. Иногда они способствовали полному разрыву с общиной и прежним образом жизни.
26 февраля 1911 г. крестьянин села Верхоценье Федор Чичканов обратился в Тамбовскую духовную консисторию с прошением, в котором объяснил, что жена его Марфа Кузьминична «в первую же ночь отказалась разделить с ним «брачное ложе», называя это скверной», и решительно заявила, что и впредь не будет иметь «супружеских отношений» РГИА. Ф. 796. Оп. 195. Д. 1467. Л. 2.. Родители жены и родственники мужа поддержали молодую супругу. Постники решили поручить женщину Герасиму Чичканову «под наблюдение за ее чистотой» Там же.. Федор оставил супругу и просил консисторию расторгнуть его брак, разрешив повторное супружество. Документы дела показывают, что Федор и Марфа поженились в 1898 году, когда им было по 18 лет. На следствии Марфа показала, что с детства принадлежит к постникам, брачное сожительство «грязным» не считает, но плотских супружеских отношений с мужем со дня брака в течение шести лет совместной жизни не имела, после же этих шести лет не могла иметь, так как стали жить врозь, причиной чему служило нежелание мужа жить вместе Там же..
По показаниям свидетелей, Федор был постником, «но лет 5-6 тому назад он перестал вести образ жизни постников, т. е. стал есть мясо, пить вино и употреблять всякую пищу», Марфа же «жить по примеру мужа не желает» Там же. Л. 3.. Духовная консистория посчитала, что раз Федор «вернулся в православие», а жена его упорствовала в «хлыстовской ереси», брак возможно расторгнуть с «дозволением Федору Чичканову вступить, если пожелает, в новый (второй) брак» Там же. Л. 5 об.. Святейший Синод утвердил консисторское решение, «в целях ограждения религиозной совести просителя Чичканова и сохранения его в числе верных чад Церкви» Там же. Л. 11 об., а некоторое время спустя «Высочайше соизволил на приведение в исполнение определения Святейшего Синода» Государь Император Там же. Л. 15..
На схеме (см. диаграмму 8) показана демографическая история семьи основателя постничества в селе Верхоценье Тимофея Чичканова. До своего постнического выбора он с супругой успел родить сына Степана и дочь Агриппину (умерла до следствия 1885 г.). Степан Тимофеевич, воспитанный в постничестве и женившийся на постнице из другого села, в показаниях обходил тему брака. Супруга же его Акилина Афиногеновна откровенно пояснила: «Мы родили детей, но давали было обещание Богу жить с мужем не как муж с женой, а как брат с сестрой, да плоть-хотение не допустили до этого» РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д. 3575. Л. 105.. Если множественное число («родили детей») не фигура речи или неточная запись слов следователем, надо полагать, кто-то из рожденных Акилиною детей умер в младенчестве, т. к. на время допроса (1885 г.) у нее с мужем был только шестилетний Федор. Ему, появившемуся на свет вследствие «плотского падения» родителей, пришлось и самому отказаться от аскетических практик постников. Вполне возможно, что второй («православный») брак Федора Степановича не позволил пресечься этой линии Чичкановых.
Диаграмма 8. Семейство Тимофея Чичканова
секта постник демографический воспроизводство
Заключение
Предложенный очерк демографического поведения постников показывает, что оно довольно слабо способствовало воспроизводству этого течения. Каждое последующее поколение было меньше предыдущего. Это «вымирание» не могло быть вызвано материально-бытовыми причинами. Уровень жизни постников редко уступал их православным односельчанам, а обычно превосходил его. Несомненно, основным фактором, определившим особенности демографического поведения постников, стали мировоззренческие установки. Ограниченность «семейного воспроизводства» постничества являлась дополнительным стимулом для проповеди «внешним». В первую очередь новые обращенные обеспечивали медленный, но постоянный рост численности приверженцев постничества в XIX -- начале XX века.