Единственная попытка за весь послевоенный советский период провести исследование «секты христоверов» в Тамбовской области была предпринята А.И. Клибановым. В рамках историко-социологического изучения «современного сектантства» в 1950--70-е годы он несколько раз приезжал в регион для выявления и сбора материалов. Наиболее известна первая организованная им экспедиция 1959 года Хун У. Рождение этнографии из духа атеизма? Исследование «современного сектантства» в контексте антирелигиозных кампаний Н.С. Хрущева. // Этнографическое обозрение. 2018. № 2. С. 100-121. (В 2016 г. эта статья была опубликована на немецком языке.). Результаты исследований в Тамбовской области были обобщены в специальном томе издания Академии наук СССР «Вопросы истории религии и атеизма» и использованы в ряде публикаций Вопросы истории религии и атеизма. В 12 вып. Вып. IX. Современное сектантство и его преодоление: по материалам экспедиции в Тамбовскую область в 1959 г. М.: Изд-во Академии наук, 1961; Клибанов А.И. Современное сектантство в Тамбовской области: по материалам экспедиции Института истории Академии наук СССР в 1959 г. // Вопросы истории религии и атеизма. В 12 вып. Вып. VIII. М.: Изд-во Академии наук, 1960. С. 59-100; Он же. Религиозное сектантство в прошлом и настоящем. М.: Наука, 1973. и др..
А.И. Клибанов столкнулся со сложностями изучения закрытых религиозных сообществ, но некоторый успех все же имел место: «даже в столь замкнутой религиозной среде, какую представляют собой ''хлысты” (постники) нам после ряда “осечек”, вернее безуспешных или же малоуспешных попыток, удалось найти отклик на нашу деятельность» Клибанов А.И. Современное сектантство в Тамбовской области: по материалам экспедиции Института истории Академии наук СССР в 1959 г. С. 64.. Имелась в виду запись беседы с пожилым постником И.В. Селянским Вопросы истории религии и атеизма. В 12 вып. Вып. IX. С. 231-243.. Для нашего исследования беседа интересна тем, что в ней неоднократно затрагивалась тема брака и деторождения. А.И. Клибанов указывал общее количество постников в Тамбовской области на тот момент приблизительно в 250 человек. Экспедиция не могла собрать точные сведения, а тем более изучить статистику семей и демографическое поведение оставшихся постников, она лишь сделала выводы об их старении и «медленном убывании «хлыстовщины» Клибанов А.И. Современное сектантство в Тамбовской области: по материалам экспедиции Института истории Академии наук СССР в 1959 г. С. 82-84..
Мощный импульс изучение религиозных конфессий в нашей стране получило в 1990-е годы. Тогда же появились и новые публикации о «хлыстовстве». Наиболее заметной в этот период стала книга А.М. Эткинда «Хлыст. Секты, литература и революция» Эткинд А. Хлыст. Секты, литература и революция. М.: Новое литературное обозрение, 1998.. В соответствии с поставленными задачами, А. Эткинд остается «в рамках филологии» и занимается «археологией текста» Серебряного века русской культуры, когда возрастал интерес к «расколу и сектантству». Некоторые размышления и наблюдения об особенностях брака в «хлыстовщине», отдельных аспектах отношений мужчины и женщины, их психофизиологических ощущениях содержатся в пункте «Сексуальное» вводной части книги.
Первым фундаментальным исследованием историко-культурного контекста появления христовщины и скопчества, их ритуальных практик и фольклора стала работа А.А. Панченко Панченко АА. Фольклор и религиозная культура русских мистических сект: XVIII -- начало XX вв.: автореферат дис. ... доктора филологических наук: 10.01.09 / Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом) РАН. Санкт-Петербург, 2002. Монография, основой для которой послужило исследование, переиздавалась несколько раз. Первое издание: Панченко АА. Христовщина и скопчество: фольклор и традиционная культура русских мистических сект. М.: ОГИ, 2002.. В общей истории христовщины XIX века в монографии упоминаются и тамбовские постники Панченко АА. Христовщина и скопчество: фольклор и традиционная культура русских мистических сект. М.: ОГИ, 2004. С. 195-196.. Изучение «хлыстовства» разных периодов и регионов продолжилось в трудах К.Т. Сергазиной, А.Г. Бермана, О.И. Дехтевич, А.В. Черныш Сергазина К.Т. «Хождение вкруг»: ритуальная практика первых общин христове- ров. Москва: РГГУ, 2015; Берман А.Г. Мистическое сектантство в Среднем Поволжье в XIX -- первой половине XX в.: автореферат дис. ... кандидата исторических наук: 24.00.01 / Чуваш. гос. пед. ун-т им. И.Я. Яковлева. Саранск, 2006; Дехтевич О.И. Хлыстовское движение в России во второй половине XIX -- начале XX века: автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук: специальность 07.00.02 Отечеств. история> / Моск. гос. обл. ун-т. М., 2009; Черныш А.В. Мистическое сектантство в Центрально-Черноземном регионе России в XIX -- начале XX века: ав- и др.
Подводя итог историографическому обзору, следует заметить, что в миссионерской литературе прошлого и исследовательских работах разного времени специального анализа особенностей демографических процессов в среде «мистического сектантства» не предпринималось, авторы, как правило, ограничивались сообщениями об отрицательном отношении к браку и половым связям, а иногда обращали внимание на сопряженную с этим бездетность или малодетность приверженцев этих течений.
Постники в российском селе: демографические процессы
Для характеристики взглядов постников можно взять фрагменты беседы А.И. Клибанова и И.В. Селянского, сделанной в июле 1959 года. Иван Васильевич от юности до старости провел в постниках, при этом, по собственному свидетельству, он «перед законом Божьим преступник». «Преступление» его, в частности, заключалось и в том, что он со своей женой «шесть человек детей родил»26. Столь явное нарушение установлений постничества не помешало И.В. Селянскому настаивать на истинности традиции: «Кто у нас побывал, не будет хулить закон, а себя будет обвинять, что он не в состоянии справиться с этим законом»27.
По представлениям И.В. Селянского, история запрета на половые связи и деторождение началась еще в раю, о чем «священники не хочут объяснить»28. Там «Господь не разрешил детей Адаму родить с Евой, а говорит: живите, как ангелы, а ангелы бесплодные»29. Но Адам и Ева «сожрали блудное яблоко», за что были изгнаны из рая и обречены рожать детей и жить в болезнях и муках. Как видно, деторождение воспринимается в качестве следствия «блудного греха» и наказания за него. Отказ от «блудного сожития» и деторождения должен содействовать человеку в возвращении в райское состояние: «хотишь в раю быть, бесплодный должен быть, как ангел»30. Однако такое воздержание для человека тяжело в исполнении:
Без семейства все не можут. А значит, вот с семейством, женись, и исполняй постницкий закон <...> Если не можешь, не хватает у тебя, как сказать, энергии что ли? Соблазн тебе берет. Жена чтоб была под боком, далеко не ходить. <...> Если человек, энергии у него хватит на это, и чтоб соблюдать закон, он и с женой соблюдет, если он не может, то пусть он родит детей и не ходит никуда. Детей не уничтожает и живет нормальной жизнью Там же. С. 239-240..
Правда, за деторождение полагалось наказание в виде запрета участвовать в молитвенных собраниях в течение двух лет. Но суровость в отношении нарушителей, по рассказу И.В. Селянского, осталась в прошлом:
А сейчас никто не отлучает. А сейчас 40 дней, и то не хотят посидеть как следует. А идут на собрание. Вот уже как бы сказать. Ослабло все! Там же. С. 240.
Архивные материалы позволяют увидеть, как выглядело демографическое поведение крестьян-постников во времена, когда «закон» соблюдался в большей строгости, и чем оно отличалось от их православных односельчан.
Основным источником для нашего исследования стали рапорты священников и подававшиеся ими духовному начальству «ведомости о числе раскольников и сектантов». В ведомости указывался относящийся к местному приходу населенный пункт, где проживали последователи какого-либо религиозного сообщества, сам же список формировался по домохозяйствам, начиная с главы семьи и живущих с ним близких (жена, дети, внуки). Там же отмечались их возраст, семейный статус, сословие и т. п. К сожалению, сохранившиеся ведомости относятся к разным годам (с 1906 по 1914) и не охватывают всех населенных пунктов Тамбовской губернии, где в начале XX века проживали постники. Более трети этих данных (40%) занесены в источники в 1914 г., 28% -- в 1911 г., 21% -- в 1907 г. Остальные 11% записей приходятся на 1906, 1908 и 1909 гг.
Установление точного числа постников являлось проблемой для гражданских и духовных властей в течение всей истории этого течения. И в начале XX века статистика приводилась разная: i960 человек (1904 г.) Айвазов И. Тамбовское сектантство и борьба с ним // Миссионерское обозрение. СПб., 1904. № 7. С. 905., 1500 (1910-1911 гг.) Третьяков М. Сектантство Тамбовской губернии. С. 35; Андриевский А.Е. Историко-статистическое описание Тамбовской епархии. Тамбов: Типолитогр. Н. Бердоносова и Ф. Пригорина, 1911. С. 15., 1610 (1912 г.) ГАТО. Ф. 2. Оп. 134. Д. 68. Л. 46. и т. п. Причем обычно эти «скачущие» данные считались заниженными из-за трудности выявления постников, как правило, числившихся православными и неизменно заявлявших себя таковыми духовенству и чиновникам. База данных, куда внесены материалы упомянутых ведомостей, содержит сведения о 178 домохозяйствах, в которых проживало почти 600 человек, что, по нашему мнению, составляет достаточный уровень репрезентативности.
Статичные данные (один временной срез) не позволяют установить динамику демографических изменений всей изучаемой группы. Однако их количество достаточно для составления половозрастной пирамиды и ее сравнения с аналогичными данными сельского населения Тамбовской губернии. Схожие очертания пирамид позволят с большой долей вероятности заявить об отсутствии различий в демографическом поведении постников и остального населения, проживавшего в том же временном и географическом срезе. Напротив, различные очертания диаграмм покажут разницу положения постников в социально-демографическом ландшафте Тамбовской губернии начала XX века.
Для предотвращения значительных потерь или искажений данных, вызванных тем, что статичная информация по разным персонам собрана не в один год, было принято решение построить половозрастную пирамиду по состоянию на 1914 год. Данные, собранные в другие годы, были пересчитаны и показывали не реальный возраст человека, а гипотетический на 1914 год. Безусловно, есть вероятность того, что кто-то из «переселенных» в 1914 г. мог не дожить до указанной отметки, однако разница между 1914 и 1907 годом (самый ранний год в базе, если не считать 1906, на который приходится 2% записей) всего 7 лет, что позволяет пренебречь такой вероятностью и предположить, что этот путь в меньшей степени исказит картину, нежели исключение из расчетов данных за более ранние периоды.
Диаграмма 1. Половозрастная пирамида представителей постнического течения на 1914 г.
Очертания полученной диаграммы (см. диаграмму 1) ясно указывают на вымирание изучаемой выборки. По вертикали -- когорты по группам возрастов, по горизонтали -- количество людей. Самой многочисленной когортой стала группа людей в возрасте 50-59 лет. Плавное сокращение когорт в направлении увеличения возраста, очевидно, вызвано естественной смертностью более старшего поколения. Уменьшение пирамиды к ее основанию может указывать на тренд устойчивого полувекового сокращения рождаемости.
Изучение тамбовскими историками демографического поведения всего сельского населения губернии накануне революции и Гражданской войны приводит к выводу о том, что в среде крестьянства того времени значительно доминировал традиционный тип воспроизводства, заключавшийся в высокой рождаемости при относительно высокой смертности Дьячков В.Л., Жуков Д.С., Канищев В.В., Лямин С.К. Изучение демографического поведения сельского населения Тамбовской губернии в 1917-1920 гг. методами фрактального моделирования // Демографические и экологические проблемы истории России в 20 веке: сб. науч. ст. М.-Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2010. С. 138.. Причем эта традиция являла собой совокупность максимальной моногамной брачности (более 97 %), предельно раннего замужества (18,118,2 года для родившихся в 1885-1891 гг.) при ничтожности добрачной половой жизни, ничтожного применения контрацепции (менее 1 %), малой доли абортов (5-6 %). Демографический результат: 6-9 живых детей как итог женской плодовитости, ограниченной по преимуществу возможностями здоровья женщины Дьячков В.Л. Российская демографическая модель в XX в.: Особенности перехода от традиции к модерну // Вестник Тамбовского государственного университета. Серия: Гуманитарные науки. Т. 20. № 12 (152). 2015. С 143-144.. Такой тип воспроизводства хорошо показывает остроконечная с широким основанием возрастная пирамида (см. диаграмму 2).
Диаграмма 2. Половозрастная пирамида села Малые Пупки (Тамбовская губерния) во второй половине XIX в. Данные предоставил к.и.н., доцент ТГУ им. Г.Р. Державина В.Л. Дьячков.
Изменение стратегии демографического поведения под действиями социально-политических конфликтов и всеобщего демографического перехода стало проявляться лишь в 1917-1920 гг. Примечательно, что даже тогда этот процесс затронул не все населенные пункты, а две трети. Более того, в половине из этой доли, несмотря на изменения, рождаемость продолжала превышать смертность Дьячков В.Л., Жуков Д.С., Канищев В.В., Лямин С.К. Изучение демографического поведения сельского населения Тамбовской губернии в 1917-1920 гг. методами фрактального моделирования. С. 138.. На этом фоне единичные случаи «вымирания» некоторых сельских поселений, по мнению исследователей, являлись следствием резкого ухудшения уровня жизни Там же. С. 139..
Таким образом, наблюдается значительное различие между «вымирающими» общинами постников и растущим православным сельским населением губернии. Традиционная демографическая стратегия русского крестьянства в начале XX века и демографическое поведение постников в тот же период -- это не проявление разных состояний одной модели, а, напротив, совершенно различные модели поведения. В то время, как демографическое поведение большей части российского социума в основном определяли природноклиматические факторы Дьячков В.Л., Канищев В.В. Прогноз роста населения России на XX в. и состоявшаяся реальность. Взгляд «снизу» из тамбовской крестьянской среды / / Ineternum. № 1. 2011. C. 56-74., демографическое поведение постников регулировалось не природными процессами и не логикой модели демографического перехода. Также нет оснований говорить о принципиальной разнице в условиях жизни между постниками и остальными группами населения Тамбовской губернии.