Война принимала затяжной характер и всё более напоминала мясорубку, в которой перемалывались человеческие судьбы, но это не останавливало женщин. Они стали осваивать редкие тогда даже для мужчин военные профессии. Княгиня Шаховская сдала экзамен по материальной части аэроплана и технике пилотирования и стала военной летчицей.
К началу 1917 г. развал армии и рост революционного брожения вынудил командование перейти к организации особых, надежных в политическом отношении, частей и подразделений. На фронте и в тылу создавались различные ударные, штурмовые, революционные (после Февраля) и другие части. Формировались они по принципу добровольности.
Немалую роль в организационной работе сыграл созданный в Петрограде Организационный комитет женских маршевых отрядов. 20 мая 1917 г. Комитет обратился к А.Ф. Керенскому с просьбой разрешить формирование «исключительно женских отрядов», чтобы, как писал Екатеринодарский «Листок войны», вселить «дух бодрости и отваги в сердца малодушных воинов».
Действительно, состояние боевого духа армии, да и широких слоев населения оставляло желать лучшего. Сказывались огромное напряжение сил и немыслимые по тем временам боевые потери. Широкая агитация оппозиции всех толков на фронте и в тылу практически парализовала управление русскими армиями. Произошло это почти накануне намеченного на апрель 1917 г. контрнаступления. Тем временем в тылу обретала всё больший размах патриотическая кампания, участницы которой призывали женщин записываться в маршевые роты и батальоны смерти, осваивать военные специальности. Женщины становились пулеметчицами, бомбометальщицами и разведчицами. Печать публиковала письма женщин из провинции с просьбой включить их в эти батальоны. Невеста одного белобилетника послала своему жениху записку следующего содержания: «Пока ты будешь пользоваться отсрочкой от призыва, я успею за тебя повоевать с врагами Родины». «Петроградская газета» поместила сообщение о создании в Петрограде женского конного партизанского подразделения под названием «Отряд защиты советов», а «Русский инвалид» - заметку о создании отряда «Союз личного примера».
Активную роль в организации женских воинских частей сыграла военная разведчица, уфимская крестьянка, младший унтер-офицер и георгиевский кавалер М.Л. Бочкарева. Военное ведомство, убежденное, «что успех войны зависит исключительно от восстановления моральной боеспособности армии», охотно поддержало формирование женских «батальонов смерти», но командующие армиями отнеслись к этой затее крайне отрицательно, ибо хорошо знали отношение солдат к войне и не были уверены, что женские батальоны и команды смогут изменить ситуацию в лучшую сторону. Главнокомандующий армиями Западного фронта генерал-лейтенант А.И. Деникин на ходатайстве о создании женского военного отряда в Минске написал резолюцию: «На фронт прибывает Петроградский женский легион Бочкаревой. Нужно выждать и посмотреть, как к нему отнесутся войска. До тех пор признаю формирование преждевременным и нежелательным». Такого же мнения придерживался Верховный главнокомандующий Л.Г. Корнилов. В составленной им справке говорилось: «Дальнейшее формирование из женщин-доброволиц частей чисто боевого назначения прекратить: части уже существующие оставить пока на фронте... воспользоваться ими для охраны дорог».
Совсем иную оценку боевой работе женщин давали офицеры и солдаты тех частей, которые не были дезорганизованы большевистской пропагандой и сохранили верность воинскому долгу. По свидетельству офицеров 525-го пехотного полка 132-й дивизии, занимавшей позиции в районе Крево, приданный им женский батальон Бочкаревой в течение двух дней 9 - 10 июля 1917 г. отбил 14 атак противника. «Женский батальон вел себя геройски, все время в передовой линии, неся службу наравне с солдатами», - говорилось в донесении. Однако стремительный развал фронта и тыла сводил на нет героические усилия отдельных воинских частей. Гарнизон Петрограда отказался отправиться на фронт под предлогом «защиты революции». Одна из последних попыток воздействовать на сознание разлагающейся армии была проведена Московским женским союзом. «Ни один народ в мире, - говорилось в воззвании, - не доходил до такого позора, чтобы вместо мужчин-дезертиров шли на фронт слабые женщины. Ведь это равносильно избиению будущего поколения своего народа». И далее: «Женская рать будет той живою водою, которая заставит очнуться русского старого богатыря».
Но было уже поздно. Озлобленные солдаты покидали фронт, часто с оружием, и готовы были уничтожать всех, кто был им не по душе, кто в их глазах представлял «старый мир» и офицерство. «Что сказать про «женскую рать»? - писал в своих мемуарах А.И. Деникин. - Я знаю судьбу батальона Бочкаревой. Встречен он был разнузданной солдатской средой насмешливо, цинично. В Молодечно, где стоял первоначально батальон, по ночам приходилось ему ставить сильный караул для охраны бараков... Потом началось наступление. Женский батальон, приданный одному из корпусов, доблестно пошел в атаку, не поддержанный «русскими богатырями». И, когда разразился кромешный ад неприятельского артиллерийского огня, бедные женщины, забыв про технику рассыпного строя, сжались в кучку - беспомощные, одинокие на своем участке поля, взрыхленного немецкими бомбами. Понесли потери. А «богатыри» частью вернулись обратно, частью совсем не выходили из окопов... Видел я и последние остатки женских частей, бежавших на Дон, в знаменитом корниловском кубанском походе. Служили, терпели, умирали. Были и совсем слабые телом и духом, были и герои, кончавшие жизнь в конных атаках. Воздадим должное памяти храбрых».
Первая мировая война: сестры милосердия, фельдшерицы в госпиталях, реже - в отрядах Красного Креста в прифронтовой полосе, на передовой. И наконец, первое женское воинское формирование - Добровольческий ударный батальон смерти под командованием полного Георгиевского кавалера поручика Марии Бочкаревой. Это уже серьезно. «Женщина с ружьем» становится фактом русской истории. Всего в Первую мировую служили в армии около 2 тыс. женщин. Кстати, главным аргументом Бочкаревой при создании ее батальона в мае 1917 г. было то, что «солдаты в эту великую войну устали и им нужно помочь… нравственно», - то есть, по сути, женщины пошли на войну, когда мужчины оказались не на высоте, пошли, чтобы их «устыдить». «Граждане и гражданки! - призывала Мария Бочкарева. - Наша мать, наша матушка Россия гибнет. Я хочу помочь спасти ее. Я зову с собой женщин, чьи сердца и души кристально чисты, а помыслы высоки. Покажем же мужчинам в этот тяжкий час пример самопожертвования, чтобы они заново сознали свой долг перед Родиной!.. Мораль наших мужчин низко пала, и мы, женщины, обязаны послужить им вдохновляющим примером. Но сделать это могут лишь те, кто готов безоговорочно пожертвовать своими личными интересами и делами».
В то время, когда мужчины целыми толпами дезертировали с фронта, «слабый пол» устремился на защиту Отечества. При этом основную массу бойцов ударных батальонов составляли выходцы из трудовых семей - портнихи, учительницы, работницы, учащаяся молодежь из провинциальных городов. Кроме того, в маршевые роты были приняты женщины, досрочно освобожденные из заключения, «чтобы дать возможность грешницам искупить вину на полях сражений». И вот тут возникает вопрос: а как относились мужчины к присутствию женщин в армии, к тому, что они вторглись в эту типично мужскую сферу деятельности? Отрывки из воспоминаний полковника Г.Н. Чемоданова, где он рассказывает и о своей встрече с женщинами из «батальона смерти», и о сестрах из отряда Красного Креста. Дело происходит уже в период разложения армии, когда солдаты бегут с позиций, офицеры потеряли всякую власть и возможность наводить порядок. А женщины остаются на посту и продолжают выполнять свой долг! «За несколько дней до выступления на позицию, - вспоминает Г.Н. Чемоданов, - ко мне в штаб полка явились две молодые женщины из расформированного уже к тому времени батальона Бочаревой « Примите нас на службу в полк», - обратились они ко мне с просьбой. Молодые, здоровые, рослые девицы, шинели туго перетянуты ремнями, на стриженых головах лихо надвинуты папахи. Первый случай в моей практике, отношусь скептически и этого не скрываю. На повторные просьбы предлагаю вопрос перенести в полковой комитет, и вот эта пара хорошо грамотных разбитных девиц у меня в полку на должности телефонистов в команде службы связи. Далее он описывает панику, когда вся рота убежала в тыл, а на передовой остались сам ротный, его денщик, телефонист, фельдфебель, повар и обозные от кухни, «девять человек всего и баба в их числе, телефонистка». «Ну и как она себя держала?» - спросил полковник у ротного, когда тот доложил обстановку. «Молодец баба, не меньше меня ругала и стыдила солдат», - был ответ.
Другой случай, описанный Чемодановым, касается сестер милосердия. Которые были приглашены на обед с офицерами. И вот «к четырем часам за обедом собралась большая и непривычная компания. Присутствие двух сестер милосердия, молодых, интересных девиц, подтянуло собравшихся». Штабная молодежь сидела в своих лучших кителях, тщательно выбритая. Одичавшие в условиях жизни последних месяцев, отвыкшие не только от женского общества, но даже от вида дам, офицеры первое время чувствовали себя связанными. К концу обеда настроение, однако, изменилось, непринужденность и простота, с которой держались наши гостьи, рассеяли натянутость, и разговор сделался общим.
Таким образом, отношение офицеров к женщинам в армии в Первую мировую войну представляется весьма противоречивым: с одной стороны, - недоверие, скептицизм, настороженность; с другой, - снисходительная опека, покровительство «слабому полу»; с третьей, - желание подтянуться, проявить себя с лучшей стороны, оказавшись в обществе «дам». Однако в исследовании генерала П.Н. Краснова «Душа Армии. Очерки по военной психологии», написанном и изданном в 1927 г. в эмиграции, присутствие женщины на передовой оценивается однозначно негативно: «Когда боевая обстановка позволяет - отпуск домой, на побывку, но никогда не разрешение женам и вообще женщинам быть на фронте. Женщины-добровольцы, подобные легендарной кавалеристу-девице Дуровой времен Отечественной войны и Захарченко-Шульц времен Первой мировой войны исключение. Как правило - женщина на фронте вызывает зависть, ревность кругом, а у своих близких усиленный страх не только за себя, ибо при ней и ценность своей жизни стала дороже, но и за нее».
В книге С. Федорченко «Народ на войне. Фронтовые записи» есть такие строки от имени солдата: «На той войне и сестры больше барыни были. Ты пеший, без ног, в последней усталости грязь на шоссе месишь, а мимо тебя фырк-фырк коляски с сестрицами мелькают». Здесь уже о снисходительности говорить не приходится, - отношение откровенно враждебное. Что касается женщины-солдата, то в Первую мировую это было все-таки редкостью. Например, судьба Антонины Пальшиной, повторившей путь своей землячки Надежды Дуровой. Под мужским именем, в мужской одежде 17-летняя крестьянская девушка служила сначала в кавалерии, затем в пехоте, закончила войну в чине унтер-офицера, кавалером двух Георгиевских крестов и медалей, - яркое тому подтверждение. Чтобы попасть на фронт, ей пришлось выдавать себя за мужчину.
Пресса того времени наполнена различными сообщениями о новых «кавалерист-девицах», которые наравне с мужчинами сражались на фронте (в первую очередь, участвовали в качестве разведчиков). Отношение к ним было неоднозначным. С одной стороны, подчеркивался их героизм и отвага (и тем самым «слабый» пол ставился в пример «сильному»), с другой - нередко признавалось, что все же воевать - не свойственная для женщин функция.
Испокон веков во всех мировых культурах и религиозных традициях образ женщины всегда ассоциировался с материнством и соответственно жизнью. Поэтому единственным местом, которое могла достойно занять женщина во время войны в одном строю вместе с близкими ей мужчинами, было место сестры милосердия. Как это часто бывает в истории, положить начало какому-то делу, которое получает впоследствии всемирное признание и всеобщую благодарность, может один человек. К числу таких людей мы можем отнести большинство христианских и мусульманских пророков и святых, многих правителей, политиков и философов. Жизнь и деятельность таких людей принято изучать сквозь призму «роли личности в истории», как об этом любили говорить историки советского времени. Начало Первой мировой войны 1914-1918 г. вызвало в Российской империи всеобщий общественный подъем и дало новый импульс развитию, как бы сегодня сказали, государственно-общественного движения сестер милосердия, в ряды которых стали активно вступать жены и дочери российских генералов и офицеров самых разных национальностей, чьи мужья и отцы ушли на войну.
Стремление быть полезными родным и своей стране среди женщин того времени было настолько сильным, что позволяло преодолевать не только социальные, семейные или родовые, но даже и религиозные традиции. В годы этой войны в рядах Российской Императорской армии впервые было официально зафиксировано появление сестер милосердия из числа женщин-мусульманок, среди которых были и азербайджанки. С началом боев Первой мировой войны стала очевидной потребность в кардинальном увеличении числа военно-медицинских учреждений для лечения раненых и заболевших офицеров и солдат Российской Императорской армии. Поэтому при врачебно-фельдшерских пунктах различных тыловых военных учреждений стали создаваться временные госпитали, медицинский персонал составляли жены, сестры и дочери военнослужащих.
Первым регулярным женским воинским формированием в России стал Добровольческий ударный батальон смерти под командованием Марии Леонтьевны Бочкаревой, крестьянки по происхождению, добровольно отправившейся на фронт. Она отличалась смелостью, не раз поднимала бойцов в штыковую атаку, за что была награждена двумя Георгиевскими крестами и двумя медалями. Выступая 21 мая 1917 г. в Мариинском дворце, Мария Леонтьевна призывала: «Гражданки, все, кому дороги свобода и счастье России, спешите в наши ряды, спешите, пока не поздно, остановить разложение дорогой нам родины». И вот Временным правительством 19 июня 1917 г. был образован первый женский батальон смерти. Подобного женского воинского формирования не знала ни одна армия мира. Инициатором их создания, как сказано выше, была военнослужащая Мария Бочкарева. 21 июня 1917 г. на площади у Исаакиевского собора состоялась торжественная церемония вручения новой воинской части знамени с надписью «Первая женская военная команда смерти Марии Бочкаревой». Военный совет 29 июня утвердил положение «О формировании воинских частей из женщин-добровольцев». Главной целью считалось оказание патриотического воздействия на солдат-мужчин путем непосредственного участия женщин в боевых действиях. Как писала сама Бочкарева, «солдаты в эту великую войну устали и им нужно помочь… нравственно». Отношение к женским батальонам было неоднозначным, зачастую настороженным. Верховный главнокомандующий Алексей Брусилов выразил сомнение, надо ли их вводить в русской армии, заметив, что подобных формирований нет еще нигде в мире. В обращении Московского женского союза говорилось: «Женская рать будет тою живою водой, которая заставит очнуться русского богатыря» . В итоге были созданы 1-й Петроградский женский батальон, 2-й Московский женский батальон смерти, 3-й Кубанский женский ударный батальон, а также команды связи: по две - в Петрограде, Москве, Саратове и пять - в Киеве. В июне был принят приказ и о формировании первой Морской женской команды. Около двух тысяч женщин откликнулись на призыв Бочкаревой, но только 300 прошли отбор и были отправлены на фронт. Около 30% из них были «курсистками», около 40% имели среднее образование. Среди «солдаток», как называла их сама Бочкарева, были представители не только известных в России фамилий (так, адъютантом Бочкаревой была Мария Скрыдлова - дочь адмирала Черноморского флота), но и выходцы из самых разных сословий (например, княжна Татуева из знаменитого грузинского рода).