Жизнь:
родился в небогатой, но благополучной семье. Отец, из дворян, служил лесничим в Грузии в Эриванской губернии, а с 1889 г. - в селе Багдади Кутаисской губернии, где 7 (19) июля 1893 г. и родился Владимир. Мать была из рода кубанских казаков.
Воспитывался в идиллии, пока не умер отец от булавочного укола. Начал серьезно относиться к гигиене.
В 12-13 в Грузии еще начал увлекаться революцией.
Переехали в Москву, жили бедно.
Учился плохо, но увлекался философией. Обожал Предисловие Маркса. Читал нелегальную литературу – «эстетика максимальной экономии»)
в 15 лет вступает в партию большевиков (подпольные клички «Высокий» и «Константин»), ведет агитацию на заводах, трижды подвергается арестам и последний раз проводит в Бутырской тюрьме почти целый год.
В тюрьме знакомится с работами символистов, понравилась формальная новизна. Но образы показались чуждыми. Попробовал писать – получилась ерунда.
После Бутырской тюрьмы Маяковский, не найдя себя в политике, как из огня в полымя, бросается в живопись.
Весной 1910 г. занимается в студии известного живописца СЮ . Жуковского. Но неудачно: «Вместе с какими-то дамочками писал серебряные сервизики. Через год догадался - учусь рукоделию». От Жуковского переходит в студию П.И. Келина: «Реалист. Хороший рисовальщик. Лучший учитель. Твердый. Меняющийся. Требование - мастерство, Гольбейн. Терпеть не могущий красивенькое. Поэт почитаемый - Саша Черный. Радовал его антиэстетизм».
АНТИЭСТЕТИЗМ. Впоследствии это выльется в основополагающий тезис Маяковского: «Как делать стихи?» - т. е. именно делать - а не творить.
В августе 1911 г. Маяковский принят в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. В училище он познакомился с Давидом Бурлюком. Тот открыл в нём поэта.
ВЛИЯНИЕ ЖИВОПИСИ
Прежде чем стать организатором поэтической группы кубофутуристов, Давид Бурлюк выступал пропагандистом и популяризатором новейшего направления в европейской живописи - кубизма. Кубизм возник во Франции в 1908 г., когда молодые художники во главе с Пабло Пикассо и Жоржем Браком выставили в «Салоне Независимых» свои картины, где живописный образ был не размыт, как в более раннем случае импрессионистов, но геометрически деформирован. Чуть позже, в 1910 г., в Италии объявило о себе движение живописцев-футуристов.
Скандалы вызывали публичные выступления футуристов, на которых Маяковский играл одну из главных ролей. В 1913 г. футуристы совершили большое турне по городам России. В Харькове, вспоминал Василий Каменский, «творилось нечто сверхъестественное: громадная толпа запрудила улицу. Что случилось? Пожар? Нет. Это среди гуляющей публики появились знаменитые вожди футуризма - Бурлюк, Каменский, Маяковский. Все трое в цилиндрах, из-под пальто видны желтые кофты, в петлицах воткнуты пучки редиски.
Первый скандал вокруг Маяковского разразился в декабре 1913 г., когда в петербуржском театре «Луна-парк» была поставлена трагедия «Владимир Маяковский». Маяковский сам был режиссером и исполнял главную роль.
В 1915 соглашается сотрудничать с «Новым Сатириконом» - некоторые футуристы расценивают как предательство. «Сатирикон» традиционно считался журналом буржуазно-либерального читателя.
Февральская и Октябрьская революции - очень круто воспринял!
Явились для Маяковского началом реального воплощения его идей о новом, свободном человеке и счастливом мироустройстве. Обещанная большевиками коммуна стала тем самым идеалом, который заменил в футуристических утопиях поэта неохристианские модели. Коммунистическая идея не только отвечала футуристическим мечтам о грядущем земном рае, но и придала им определенность, конкретный смысл и прикладной характер.
В 1925 г. едет в Америку.
в феврале 1930 г. вступил в РАПП, но чувствует охлаждение к себе властей, критикуют «Баню».
Заканчивает самоубийством.
Футуристы своим богом делали динамизм. Статический образ приходил в движение. Это достигалось за счет сдвигов воображаемых плоскостей, разрезающих предмет. Зритель как бы находился не перед картиной, но в центре нее, где различные предметы и даже части одного целого располагались по пересекающимся силовым линиям. Отсюда возможным было многократное изображение одного предмета или его частей, показанных с разных точек зрения и в разные моменты времени
«Ночь»: Багровый и белый отброшен и скомкан, в зеленый бросали горстями дукаты, а черным ладоням сбежавшихся окон раздали горящие желтые карты. Бульварам и площади было не странно увидеть на зданиях синие тоги. И раньше бегущим, как желтые раны, огни обручали браслетами ноги...
(вместо: день ушел, ночь наступила, зажглись окна)
«А вы могли бы?»: Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?
отказался от дистанции между поэтом и лирическим героем. Маяковский прямо назвал героя своим именем, тем самым фактически отказавшись и от собственного имени, и от традиционного героя. Они слились в едином образе «Владимир Маяковский» - романтическом образе Поэта, который и стал главной темой лирики Маяковского.
Влияние
- «Проклятые поэты»
поэзия раннего Маяковского ведет свои истоки от русской и западной поэтической культуры конца XI X - начала X X вв. Во -первых, это близость к французским «проклятым» поэтам: Ш. Бодлер, Т. Корбьер, А. Рембо и др. Их подчеркнутый антиэстетизм, эпатажность, изображение пороков современной буржуазной цивилизации несомненно были близки Маяковскому. Изображение города с его язвами и пороками, сифилитиками и проститутками, наркотиками и ночной жизнью - роднит Маяковского с «проклятыми».
- Русские символисты (они возвышали а он снижает)
Оно было двояким: «от противного» и прямым, непосредственным. «От противного» он работает на уровне метафоры. Если символисты в своих метафорических образах стремились к одухотворению материи, прозревая за обычными предметами мира их символическое значение, то Маяковский действует как раз в обратном направлении: овеществляет нематериальное: Улица провалилась, как нос сифилитика. Река - сладострастье, растекшееся в слюни. Отбросив белье до последнего листика, сады похабно развалились в июне...
Образ осыпающегося лепестками сада превращается в грубый, материальный образ порочной, раздевающейся женщины. Образ снижается, сознательно вульгаризируется. Но это только первая ступенька на пути материализации нематериальной сущности.
«Еще Петербург»: В ушах обрывки теплого бала, а с севера - снега седей - туман, с кровожадным лицом каннибала, жевал невкусных людей. Часы нависали, как грубая брань, за пятым навис шестой. А с неба смотрела какая-то дрянь Величественно как Лев Толстой
Прямое влияние: Влияние Белого ощутимо на уровне ритмики, рифмы и стихотворного рисунка. Вслед за Белым Маяковский начинает разбивать свои стихи «в столбик» (знаменитая «лесенка» появится позже - в 20-е гг.). Белый раньше Маяковского стал вводить в стихи нелитературные, вульгарные слова и обороты речи, тем самым «снижая», но и обогащая свою лексику. У Белого в стихах появляется жест, но он показан как бы со стороны: .. Разговаривал басом, В небеса запустил ананасом
У Маяковского «Нате»: я захохочу и радостно плюну, плюну в лицо вам я - бесценных слов транжир и мот.
Бездуховное состояние мира
«Облако в штанах»: а во рту умерших слов разлагаются трупики, только два живут, жирея - «сволочь» и еще какое-то, кажется - «борщ».
Война – трагедия, он патриот. (в отличие от итальянских) Теперь не противопоставлен толпе, а действует в обществе. Работает в журнале «Новь».
«Вам»: Вам, проживающим за оргией оргию, имеющим ванную и теплый клозет! Как вам не стыдно о представленных к Георгию вычитывать из столбцов газет?! Знаете ли вы, бездарные, многие, думающие, нажраться лучше как, - может быть, сейчас бомбой ноги выдрало у Петрова поручика?..
Маяковский-сатирик. Его талант раскрылся в «Новом Сатириконе».
«Гимн критику»: Писатели, нас много. Собирайте миллион. И богадельню критикам построим в Ницце. Вы думаете - легко им наше белье ежедневно прополаскивать в газетной странице!
Маяковский – поэт для детей. Тоже в «Новом Сатириконе».
«Военно-морская любовь»: По морям, играя, носится с миноносцем миноносица. Льнет, как будто к меду осочка, к миноносцу миноносочка.
«Облако в штанах» - вершина дореволюционного творчества
- богоборчество:- раз он с ним горвори значит бог есть, но как бы требованиям каким-то не соответствует Я думал - ты всесильный божище, а ты недоучка, крохотный божик.
- он представитель молодого мира, который идет на смену старому, ветхому - миру Бога-отца.
У меня в душе ни одного седого волоса, и старческой нежности нет в ней! Мир огрбмив мощью голоса, Иду - красивый, двадцатидвухлетний...
- Нескончаемый парад шипящих, свистящих, рыкающих и каркающих звуков...
- отразил кризис богоборческой идеи, которая разбивается через собственное противоречие. Если мир, созданный Богом, несовершенен, а ты часть этого мира, то бунт против мира оказывается бунтом против самого себя. Если «Бог умер», всякий бунт бессмыслен. Мир становится «глухим». Некому слышать Поэта.
Глухо. Вселенная спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо
Что происходит после Революции:
- романтический индивидуализм, присущий лирическому герою Маяковского, уступил место соборности, единению с миллионами, «я» сменилось на «мы», конфликт личности и общества был снят самой историей.
- Маяковский преодолел разрыв между чистой поэзией и гражданской. Объединил их в себе.
- Футуристическая эстетика Маяковского сменилась доктриной коммунистического футуризма и Левого фронта искусств с его идеями искусства как жизнестроения.
В автобиографии «Я сам» Маяковский прямо определил задачу Лефа как охват социальной темы художественными «орудиями» футуризма: агитка объявлялась «поэзией самой высокой квалификации».
ОДА РЕВОЛЮЦИИ:
«…Тебе обывательское
— о, будь ты проклята трижды!—
и мое,
поэтово
— о, четырежды славься, благословенная! —»
ОКНА РОСТА (агитационные плакаты, лозунги и тд):
Маяковский нарисовал около 500 плакатов (или 3600—4000 отдельных плакатов-рисунков).
- Пролетарий - черты пророка и сверхчеловека, победитель планеты, разносчик новой веры («Мы идем», 1919).
В поэме «150000000» перед Иваном мир «распластан» океаном. В стихотворении «Комсомольская» (1924) юная армия ленинцев, в соответствии с евангельскими образами святой крови и плоти, воплощает новую кровь и новое тело. Сверхлюди Маяковского бескомпромиссны, они - максималисты: «Только тот коммунист истый, / кто мосты к отступлению сжег» («Приказ по армии искусств», 1918).
- религия – прям атеист
«земной Владимир / крестит нас / железом и огнем декретов» («Киев», 1924).
В стихотворениях 1923 г. «Когда мы побеждали голодное лихо, что делал патриарх Тихон?» и «О патриархе Тихоне. Почему суд над милостью ихней?» поэт, принимая в конфликте патриарха и власти сторону Советов, перекладывает на Церковь вину за голод на Волге.
- Поэма «150 000 000»:
вновь прозвучала тема иного бытия: «солнцем встает бытие иное». Основу концепции иного бытия составил призыв «Долой!».
В поэме низвергается закон; право как юридическая ценность бессильно перед простонародьем, молодой «оравой»: «рухнуло римское право / и какие-то еще права».
Отрицалось христианство, «чернобелые попы» с «евангелиями вер» - они бессильны «под градом декретов».
Отрицалась «культуришка», дореволюционные поэты («Напрасно / их / наседкой / Горький / прикрыл, / распустив изношенный авторитет»), - им противопоставлялись поэты-футуристы.
Отрицалась традиционная мораль, а новая мораль основывалась на оправдании зла: «мира пол заклавший» Каин назывался гением. Новый мир не знает моральных норм: «Авелем называйте нас / или Каином, / разница какая нам!»
- новое бытие критикует за мещанство и бюрократию.
сатирические стихотворения «О дряни» (1921), «Прозаседавшиеся» (1922), «Бюрократиада» (1922).
В поэме «IV Интернационал» (1922) новый человек Маяковского, революционер, нравственный максималист, не признающий компромиссов, отказывается от огромных белых булок, от «жития сытого», от молочных рек и кисельных берегов и готовится к «голодному бунту» ради спасения революции. Его антипод - мещанин («нажравшись пироженью рвотной, / коммуну славя, расселись мещане»)
- С ноября 1921 по февраль 1922 г. он пишет поэму «Люблю» - о вечности любви, о «вытомленном лирикой» герое, а в феврале 1923 г. завершает поэму «Про это». В «Люблю» воссоздается любовь-радость, в «Про это» - любовь-мука, драматическое, болезненное, обремененное ревностью чувство.
Однако в обеих поэмах вселенская любовь поэта противостоит «комнатной» любви обывателя, «любви цыплячьей».
- В 1924 г. он создал поэму «Владимир Ильич Ленин», посвятив ее Российской коммунистической партии. Образ вождя в поэме отвечал народному мифу о Ленине-спасителе и соответствовал каноническому образу праведника житийной литературы.
В плане композиционном поэма «Владимир Ильич Ленин» вызывает аналогию со Священным писанием.
Первую ее часть пронизывает мотив всеобщего ожидания Спасителя («Ветхий Завет»), мечты о «заступнике солнцелицем». Как светоч мира, он озаряет сиянием каждого, кому посчастливилось с ним соприкоснуться.
Вторая часть поэмы - явление вождя, его революционные деяния вплоть до известия о его роковой болезни.
Третья часть открывается картиной народной скорби в связи со смертью Ленина, когда меркнет свет и огни люстр становятся черными, но основная ее тема - воскрешение вождя, его бессмертие. Вновь сияет «коммуна во весь горизонт», «живой взывает Ленин»
- Америка предстает в стихах Маяковского провинцией. Это - страна того самого мещанства. В стихотворении «100%» мистер Джон, образцовое воплощение мещанства, обрисован теми же образами, что и советский мещанин в сатирических стихах Маяковского.
Мистер Джон, жена его и кот зажирели, спят в своей квартирной норке, просыпаясь изредка от собственных икот.
Во второй половине 1920-х годов:
- публицистическая поэзия Маяковского направлена на утверждение советских норм жизни. Его творчество выражало коммунистические идеи как единственно верные и в условиях России, и во всемирном масштабе.
«Две Москвы» (1926): историческая, консервативная Москва противопоставлена новой
«плотники / с небоскреба «Известий» / плюются / вниз / на Страстной монастырь».
- урбанистическая тема и призывы к строительству
Стихотворения 1928 г. «Три тысячи и три сестры», «Екатеринбург - Свердловск», «Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру», «Дождемся ли мы жилья хорошего? Товарищи, стройте хорошо и дешево!», «Рассказ рабочего Павла Катушкина о приобретении одного чемодана»
«Сегодня / бейся, революционер, / на баррикадах / производства» («Марш ударных бригад», 1930).
- поэма «Хорошо» 1927 г. (к десятилетию революции).
воспевание СССР
«Отечество / славлю, / которое есть, / но трижды - / которое будет»
«готовы умереть мы / за Эс Эс Эс Эр!»
- сатирические комедии «Клоп» (1928-1929) и «Баня» (1929): средствами карикатуры, сгущенной гиперболизации, острого комического гротеска обличались проявления обывательщины и административно-бюрократические нравы.
Маяковский считал, что светлому будущему мешают остатки буржуазии и советская бюрократия.
«Баня»:
«главначпупс» Победоносиков - карикатура на бюрократа. К Победоносикову приходит художник Бельведонский, которому он поручил подобрать мебель. Бельведонский, объяснив Победоносикову, что «стили бывают разных Луев», предлагает ему выбрать из трёх «Луев». Победоносиков выбирает мебель в стиле Луи XIV, однако советует Бельведонскому «выпрямить ножки, убрать золото и разбросать там и сям советский герб». Затем Бельведонский пишет портрет Победоносикова верхом на лошади.
попытался противопоставить номенклатурной бюрократии и ее приспешникам положительных героев: изобретателя Чудакова, рабочего-активиста Велосипедкина, обещающего «жрать чиновников и выплевывать пуговицы», и других. Но фигуры эти безлики, схематичны и художественно неубедительны.
Фосфорическая женщина из 2030 не взяла в будущее: На сцене — Победоносиков, Оптимистенко, Бельведонский, Мезальянсова, Понт Кич, «скинутые и раскиданные чёртовым колесом времени».
«Клоп»
Во второй части «Клопа» действие переносится на 50 лет вперед - Присыпкина, погребенного в «затхлых матрацах времени», оживляют и выставляют на всеобщее обозрение как уникальный музейный экспонат.
- Поэма 1929-1930 годов «Во весь голос. Первое вступление в поэму»- поэт социальный заказ:
роль поэта представлена как нечто утилитарное: он мобилизован революцией, он «ассенизатор и водовоз», он агитатор, а поэзия в его понимании - фронт. Отвергая «лирические томики», поэзию «барских садоводств», «песенно-есененного провитязя», он заявлял о добровольном смирении своего лирического «я» во имя всеобщего социального долга («Но я / себя / смирил, / становясь / на горло / собственной песне»).
«Явившись / в Це Ка Ка / идущих / светлых лет, / над бандой / поэтических / рвачей и выжиг / я подыму / как большевистский партбилет, / все сто томов / моих / партийных книжек».
- «Как делать стихи»
мало написать «неугомонный не дремлет враг» - необходимо безошибочно и детально воссоздать облик этого врага
социальный заказ!
Нужно постоянно обрабатывать слова, рифмы, вычищать поэзию от слов «для ритма и размера», от «фальшивых слов и интонаций».
«Сергею Есенину» - показывает, как писал.
Общее о поэтике:
Доминировала городская вещность: фонари, тоннели, мосты, гудки, тротуары и перекрестки, вокзалы и доки - такого рода конкретикой плотно насыщен урбанистический мир его поэзии. Бытовизм изображения сочетался с фантастикой: от эксцентричных сравнений и метафор образный ряд поэзии Маяковского «продвигался» к гиперболизму, создавая эффект ирреального в реальном - то, что было названо в поэме «Про это» «фантастическим реализмом». Как писал А. Белый, Маяковский возвел гоголевский гиперболизм «в квадраты и кубы». В «150000000» из раны Ивана появляются «люди, / дома, / броненосцы, / лошади»; в «Прозаседавшихся» бюрократы заседают в учреждениях своими половинами («сидят людей половины»); в «Тамаре и Демоне» (1924) речь идет о такой любви, «чтоб скала / распостелилась в пух»
Новые словообразования в поэзии Маяковского, его изобретательность в использовании приставок и окончаний («изласкать», «окаркан», «людьё», «дамьё» и т.д.). Ему удавалось свободно трансформировать существительные то в глаголы («обезночит», «иудить», «выгрустить»), то в прилагательные («поэтино сердце», «вещины губы», «скрипкина речь», «именитое вымя»).
Маяковский синтаксически уплотнял фразу, опуская предлоги, глаголы, существительные, т.е., как и Пастернак, и Есенин, сознательно применял анаколуф: «Бегу, / Ходынка / за мной», «Надо - / прохожим, / что я не медведь, / только вышел прохожим».
Во второц период во сновном гражданское
Русская литература 1940 — 90-х годов