Иммортогуманизм - последовательно оптимистическая форма современного гуманизма
И.В. Вишев
Ключевые слова: практическое бессмертие человека, восстановление человеческой жизни линия Сократа, линия Эпикура смертнический материализм, бессмертнический материализм, иммортология, гуманизм, трансгуманизм, иммортогуманизм, Гомо имморталис, клонирование млекопитающих и человека, индуцированные плюрипотентные клетки.
В статье рассматривается возникновение и эволюция основных исторических форм гуманизма, включая иммортогуманизм, или бессмертнический гуманизм, как последовательно оптимистическую форму современного гуманизма.
I.V. Vishev
IMMORTOHUMANISM -- CONSISTENTLY OPTIMISTIC FORM OF MODERN HUMANISM
Key words: practical human immortality, Socrates's line of human life restitution, Epicurus's line of deathly materialism, deathless materialism, immortology, humanism, transhumanism, immortohumanism, Homo immortalis, mammals and humans cloning, iPS cell.
The article analyses the emergence and the evolution of the basic historic forms of humanism, including immortohumanism or immortality humanism, as a consistently optimistic form of humanism
Когда в социуме смерть торжествует над жизнью, когда человек приговорен собственной природой к трагическому финалу своего скоротечного бытия, не говоря уже о случайных причинах его прекращения, гуманизм (от лат. humanus -- человеческий, человечный) не может быть сколько-нибудь последовательным и завершенным. Действительно, человек приходит в мир для жизни, а не для смерти, антигуманной по своей сути. Точно так же не может быть подлинным и надежным счастье человека, над которым всегда занесен дамоклов меч небытия, готовый в любой момент пресечь его сосуществование и символизирующий тем самым призрачность человеческого благополучия. Однако теперь положение вещей стало меняться кардинальным образом. Для отображения и обозначения происходящих перемен было выработано понятие «иммортогуманизма»
Иммортогуманизм, или бессмертнический гуманизм, исходит из признания реальной возможности достижения личного бессмертия и восстановления жизни человека в случае его смерти. Данное понятие [4, с. 46-58], наряду с понятиями «иммортология» -- наука о бессмертии [5, с. 153-155] и «Гомо имморталис» -- Человек бессмертный [6, с. 102; 7], были введены в научный обиход автором настоящей статьи в сравнительно недавнее время. Следует отметить, что данному кругу вопросов было уделено определенное внимание и на XXIII Всемирном философском конгрессе в Афинах, но, судя по всему, главным образом в тезисах моего доклада, опубликованных на английском языке [11, p. 759-760], и самом докладе «В поисках личного бессмертия: от античности до иммортологии нашего времени». Эта тема настоятельно требует дальнейшей своей разработки и обсуждения.
Иммортогуманизм представляет собой одну из современных форм гуманизма как феномена социальной и духовной жизни человечества. Гуманизм, начиная с эпохи Возрождения, но особенно в последнее время, стал актуальной и острой проблемой. Он явился средоточием идейного противостояния общественных сил и учений, когда одни выступают за дальнейшее развитие гуманистических отношений, а другие заявляют о глубочайшем кризисе гуманизма и даже его конце. Рассмотрение данной проблемы, действительно, связано с существованием целого ряда трудностей и сложностей. Одной из них является то реальное обстоятельство, что понятие гуманизма употребляется и в широком, и в узком его смысле. В первом значении под ним понимается явление общественной, прежде всего духовной, жизни как мировоззрения, в центре которого находится идея человека в статусе высшей ценности, его право на свободу, счастье, развитие, проявление своих способностей. Гуманизм, в его современном смысле, оформился в начале XIX столетия, тогда же появился и термин, обозначивший его. Сложилась своего рода парадоксальная ситуация, когда о гуманизме, во втором, более узком смысле, и обозначившим его термине, заговорили много позже времени появления данного феномена (XIV-XVI вв.) с характерными для него признаками и характеристиками, как стало принятым говорить -- возрожденческом гуманизме.
Трудности и сложности рассмотрения феномена гуманизма вызваны также и тем, что он имеет специфическую классификацию. Так, различают древний гуманизм, связывая его обычно с именами таких мыслителей, как Лао-Цзы, Конфуций, Протагор, Сократ, Демокрит, Платон, Аристотель, Эпикур и др. Однако есть основания полагать, что гуманистические отношения уходят в более давние времена. Вместе с тем вряд ли, например, можно говорить о гуманизме, в строгом смысле этого понятия, в первобытном обществе, поскольку в нем, судя по всему, не было оснований для антигуманизма в кровнородственном объединении (может быть, если только обратиться к межродовым отношениям, скажем, практика снятия скальпов). Как бы там ни было, ни то, ни другое не было осознанно выражено в соответствующих представлениях и понятиях, а без этого говорить о феномене гуманизма или антигуманизма, на мой взгляд, не имеет смысла. Кровнородственные объединения в первобытном обществе были небольшими, но сплоченными, что позволяло им выжить в непростой ситуации той эпохи. Впрочем, ретроспективный взгляд нередко оценивает те или иные ее события в терминологии более позднего и даже нашего времени. Это вносит определенную путаницу и неадекватность в картину происходившего.
Средняя продолжительность жизни в ту эпоху была 18-20 лет, темпы развития оказывались чрезвычайно медленными, поскольку, в частности, жизненный опыт не успевал накапливаться, осмысливаться и в возрастающем объеме транслироваться следующим поколениям. Единичные случаи долгожительства (60-80 лет) означали смену трех-четырех поколений, что нередко превращало самого долгожителя в легендарного предка и героя. Кстати сказать, библейских долгожителей вроде Адама, который будто бы прожил 930 лет, Мафусаила -- 969, и т.п., в действительности никогда не было и не могло быть, просто возраст тогда исчислялся по лунному календарю. Вместе с тем по мере усложнения социальных отношений все чаще и на длительные сроки, а затем и на «постоянной основе», появлялись старейшины и вожди, роль и значение которых в первобытном обществе неуклонно возрастало.
Некоторые из них вследствие особых заслуг перед сородичами посредством сказаний продолжали свое существование в памяти и сновидениях многих поколений потомков, которые наделяли их сначала свойством исключительного долголетия, а затем и свойством бессмертия. Появились мифологические представления о бессмертных богах, сами же люди считались смертными, сотворенными по образу и подобию Божию, чтобы можно было передать им некоторые «божественные» функции (например, хранение и возделывание сада Едемского), но лишенных свойства бессмертия, дабы твари не могли восстать против своих творцов. Неудивительно, что все мифологические сказания без исключения, в которых повествовалось о попытках обрести личное бессмертие, оканчивались неудачей (например, легенда о Гильгамеше и др.). Так что очевидная негуманность человеческого существования объяснялась довольно просто и понятно.
Однако эта мечта, притом с возрастающей остротой, продолжала жить в сознании людей и в те времена, когда возникло классово-антагонистическое общество. Для него стало характерным социальное неравенство, началось угнетение человека человеком, получила распространение социальная несправедливость, возникла неуверенность не только в будущем, но и в настоящем. Концентрация рабов из разных регионов, присущие им различные верования, неизбежно приводившие к их сравнению, порождали сомнения и критическое отношение к ранее безоговорочным заветам и обычаям, этому способствовало также расширение границ тогдашней ойкумены и знакомство с иными культурами. Население стало делиться на свободных и рабов, причем представления о гуманности распространялись лишь на его первую часть, нередко меньшую, но отнюдь не на последнюю. Поэтому о гуманизме и антигуманизме можно, по моему мнению, более или менее определенно, начинать вести речь именно относительно этой исторической эпохи. Теоретическое же осмысление сложившейся ситуации происходит еще позже.
Возникшие в новых социокультурных условиях сомнения в незыблемости «божественных» порядков вызвали их критику, поиск путей и средств иного жизнеустройства. Одним из важнейших следствий этих перемен явилось усугубление бессмыслицы бедствий и страданий людей. Подверглось сомнению, все более нарастающей критике и представление о божественной предопределенности смерти, ее неотвратимости и безысходности. Действительно, смерть противоречит интересам человека, его интенции безграничного существования. Однако эта мечта вследствие ограниченности знаний и представлений о мире и самом себе воспринималась поначалу как нечто принципиально недостижимое.
Но люди не могли с этим бесконечно мириться. Они искали какой-то выход из сложившегося положения вещей, пытались как-то объяснить происходящее. Такое объяснение предложили мировые, наднациональные, религии, которые стали толковать безотрадные условия жизни людей как подготовку к посмертному существованию. Решение существующих проблем в реальной жизни было невозможно, и поэтому его перенесли в потусторонний мир с идеей райского и адского воздаяния, где заведомо ничего нельзя было проверить. Принятие такого «решения» не требовало никаких специальных знаний и доказательств, главную роль сыграла вера в действительность желаемого, а подобного рода желание постоянно усиливалось.
Укоренению новых верований особенно содействовали теологические разработки Средневековья. Переход от античности к этой эпохе был обусловлен прежде всего тем, что рабский труд и рабовладельческие отношения в целом изжили себя, латифундии превратились в опасные для власти скопления рабов, стало экономически выгодным насаждать институт вольноотпущенников, переходить к натуральному хозяйству и т.п. В условиях нарастающего дробления общества христианская церковь, особенно на Западе, получила исключительное преимущество, оказавшись, по существу, единственной «скрепой» между различными регионами. Именно это обстоятельство во многом обусловило ее практически безраздельное господство на последующее тысячелетие, когда философия превратилась в служанку богословия, а значение и ценность человека по сравнению с богом в контексте теоцентризма в исчезающе малую величину («прах», «червь», «черепок из черепков» и т.п.).
Однако и ему пришел конец -- возник новый поворот в человеческой истории, который привел к возникновению эпохи Возрождения. В новых условиях теперь натуральное хозяйство стало тормозом для дальнейшего развития хозяйства и экономики в целом. Возникло и стало развиваться машинное производство (текстильное, красительное и вообще химическое, строительное, металлургическое, корабельное, оружейное, книгопечатное и т.п.). Потребовались новые формы организации труда (мастерские, мануфактуры, фабрики и пр.). Но по мере развития машинного производства сформировался главным образом в пределах третьего сословия и новый класс -- буржуазия, которая вступила в борьбу с господствующими сословиями феодального общества -- дворянством и духовенством.
Новый класс нуждался в новой культуре, но, естественно, не мог создать ее самостоятельно, так сказать, «на голом месте», и потому прибег к возрождению античной культуры, в которой нашел для себя много созвучного и ценного, однако в их новом, собственном, прочтении. Это, в частности, было обусловлено тем, что представители нового класса не были обременены заботой о своей родословной, а ценили прежде всего самого человека -- данного индивида, данную личность за проявленную инициативу и собственный вклад в то или иное дело. Поэтому главной ценностью стал именно сам человек, а значит, и принцип гуманизма. Было выдвинуто требование устранить «посредника» между богом и человеком, т.е. церковь с ее богатствами, чтобы человек непосредственно общался с богом. В итоге появилось третье направление в христианстве -- протестантизм, в частности движение реформации. Получила распространение пантеистическая картина мира.
Эпоха Возрождения породила таких ее творцов и выдающихся личностей, как Франческо Петрарка, Джованни Боккаччо, Николай Кузанский, Эразм Роттердамский, Томас Мор, Николай Коперник, Мартин Лютер, Джордано Бруно и многие другие. В это время католическая и протестантская церкви свирепствовали во взаимной борьбе и со свободомыслием. Так, Томмазо Кампанелла 27 лет томился в застенках инквизиции, подвергаясь жесточайшим пыткам; Мигеля Сервета с одобрения католиков и лютеран кальвинисты два часа сжигали на медленном огне; Лючилио Ванини вырвали язык, повесили, сожгли и прах развеяли по ветру. И таких событий не счесть. С точки зрения возрожденческого гуманизма они все более воспринимались жестокими и нетерпимыми. К сожалению, многие сегодня придают их забвению, и поэтому приходится о них напоминать.
Возникали и другие специфические проблемы. Жестокости церкви в реальной жизни по отношению к инаковерующим и инакомыслящим было особенно созвучно ее учение о вечности адских мучений. Поэтому, строго говоря, очень трудно вести речь о некоем религиозном гуманизме, скорее, можно говорить о квазигуманизме, поскольку, в конечном счете, действительные интересы людей всегда приносились в жертву их мнимым интересам (так называемому спасению и т.п.). Неудивительно, что на всем протяжении истории церкви подобного рода ее жестокие деяния и требования неоправданной жертвенности вызывали резкую критику со стороны отдельных деятелей и движений вроде тех или иных сект.
Одним из ярких критиков христианской практики стал известный русский религиозный философ Н.А. Бердяев. Его взгляды и сегодня вызывают определенный интерес, поэтому на них следует остановиться несколько подробнее. Он считал: «Бессовестность христиан беспримерна в истории» [1, с. 70]. Н.А. Бердяев утверждал также, что «из христианства умудрились сделать самые бесчеловечные выводы, поощряющие садистские инстинкты людей» [1, с. 71]. И далее этот русский религиозный философ продолжал: «Я нисколько не сомневаюсь, что в жестоком учении о вечных адских муках трансформированы садические инстинкты. Многие «ортодоксальные» христиане дорожат идеей вечных адских мук, она им нравится. И они уверены, что адские муки грозят не им, а их ближним, которых они терроризируют». И, наконец, нельзя не привести следующее обобщающее суждение Н.А. Бердяева. «Но самая идея вечных адских мук, безобразная и садичная, -- утверждал он, -- но представляющую сложную философскую проблему, в сущности, лишает ценности духовную и моральную жизнь человека. Она превращает жизнь в судебный процесс, грозящий пожизненной каторгой. (И, можно добавить, с неизбежной смертной казнью в конце. -- И.В.) Эта идея обнаруживает самое мрачное подсознательное в человеке. Ад существует как человеческий опыт, как человеческий путь. Но безобразна вся онтология ада» [1, с. 71]. Действительно, более чем затруднительно подобное христианское вероучение назвать гуманистическим, человечным.