Если проводить шкалу от закрытого авторитарного режима до либеральной демократии, то можно увидеть множество классификаций недемократических режимов, выделяемых различными экспертами.
Один из наиболее популярных подходов к характеристике недемократического политического режима - «демократия с прилагательными». Данный подход был разработан Д. Кольером и С. Левитски, был сосредоточен на исследовании новых демократий, появившихся в результате «третей волны демократизации», которые отличались от либеральных демократий и содержали некоторые признаки авторитаризма. Например, выделялся такой тип как «нелиберальная демократия».
Ф. Закария отмечал, что в современном мире существует проблема нелиберальных демократий, так как страны, находящиеся в политическом транзите, часто лишь выглядят как демократии для того, чтобы стать легитимными в глазах населения, мирового сообщества, но они не предоставляют реальных демократических свобод и стремятся к централизации власти. То есть, можно говорить о том, что главной чертой подобных режимов становится процесс создания и поддержания работы фасадных институтов, которые выполняют функцию имитации демократии.
Однако, в 2000-х годах получил развитие другой подход к описанию недемократических-гибридных режимов. Данный подход уже основывался не на демократиях с прилагательными, а на авторитаризме, который также характеризовался различными чертами, заимствованными у демократических режимов. Т.Л. Карл ввел сам термин «гибридный режим» и характеризовал его как режим, где при авторитарном правлении проводятся выборы, которые не имеют фактического влияния на смену власти.
Политолог Е. Шульман выделяет основные признаки гибридных режимов, к которым относятся и режимы с прилагательными, и нелиберальные демократии. Итак, главными чертами гибридных режимов являются имитация демократических процессов с помощью фасадных институтов, высокая роль пропаганды, несменяемость власти, также исследователь отмечает, что гибридные режимы наиболее распространены в странах, зависящих от добычи природных ресурсов. Также, как и в случае нелиберальной демократии, проанализированной Ф. Закарией, именно фасадные институты становятся тем механизмом, который делает возможным само существование гибридных режимов.
Л. Гилберт и П. Мохсени предлагают альтернативную классификацию гибридных режимов, согласно их точке зрения, необходимо отойти от того, чтобы характеризовать недемократические режимы как демократию или авторитаризм с определенным набором признаков, они предлагают многомерную характеристику гибридных режимов, их классификация основывается на трех пунктах - это конкурентоспособность (competitiveness), то есть сменяемость власти, конкуренция (competition), которая понимается как качество электорального процесса, и степень опекунского вмешательства (the degree of tutelary interference), данный пункт обозначает степень вмешательства невыборных институтов власти в электоральный процесс, формирование повестки дня. Такой подход позволяет проанализировать и сравнить различные типы гибридных режимов.
Говоря о недемократических политических режимах на постсоветском пространстве, стоит сказать и о такой характеристике, как качество политических институтов. А. Ю. Мельвиль исследовал применимость теории J-кривой к странам бывшего коммунистического блока. Согласно данной теории, высокое качество политических институтов наблюдается, во-первых, в либеральных демократиях, а, во-вторых, в странах с авторитарным режимом, где институты функционируют лучше, чем при переходном или гибридном режиме. Но, как показывает анализ, проведенный А. Ю. Мельвилем, теория J-кривой не может объяснить случаи посткоммунистических стран, где при устойчивых авторитарных режимах, тем не менее не возникают качественные политические институты, такая ситуация объясняется тем, что лидеры сами не заинтересованы в том, чтобы создавать качественные институты, так как при их отсутствии лидеры могут, во-первых, извлекать ренту, во-вторых, оставаться у власти, поддерживая статус-кво. Низкое качество институтов является общей характеристикой для режимов в изучаемых нами кейсах, но также стоит отметить, что они могут отличаться между собой по степени фасадности (декларируемой демократичности).
В целом, исследования, посвященные характеристике недемократического политического режима через качество и роль институтов довольно широко распространены. Так, например, Дж. Хеллман описывал режим в России с помощью теории «победитель получает все», согласно которой экономические реформы, способствующие демократизации режима, созданию качественных институтов, тормозятся со стороны тех, кто выигрывает от промежуточного состояния, так как итоговое формирование демократических институтов, правил игры скажется на их состоянии и уменьшит их прибыль. В.Я. Гельман характеризует такую ситуацию, как «институциональную ловушку», то есть преобладание фасадных, некачественных институтов.
Однако, стоит отметить тот факт, что, несмотря на то, какой классификации придерживается исследователь, существует проблема «размытых границ», то есть такие понятия как нелиберальная демократия или электоральный авторитаризм могут иметь схожие характеристики, или же существует проблема, когда один и тот же политический режим может определяться различными экспертами по-разному.
Переходя к анализу политических режимов в исследуемых странах, необходимо выделить общую классификацию для их анализа. В нашем исследовании в качестве такой классификации будет использоваться теория В.Я. Гельмана о политической трансформации режимов.
Итак, политический режим Российской Федерации эксперты часто определяют, как электоральный авторитаризм. Основной чертой, выделяемой всеми экспертами, является проведение выборов, которые не являются элементом демократии и не способны повлиять на смену власти, не отражают волеизъявление народа, а оппозиция не имеет шансов одержать победу на выборах. Согласно теории В.Я. Гельмана - режим «доминирующей партии».
Говоря об электоральном авторитаризме, стоит отметить работы А. Шедлера, где отмечалось, что при электоральном авторитаризме выборы проводятся для легитимации власти как внутри страны, так и в рамках международного сообщества, кроме того, поскольку при электоральном авторитаризме репрессии не используются открыто, регулярные выборы становятся необходимым инструментом для поддержания стабильности режима. В дополнение к характеристики электорального авторитаризма, можно отметить, что С. Левитски и Л. Вэй характеризуют режим в России как устойчивый соревновательный авторитаризм, так как политический лидер или его приемник остаются во власти на длительный срок (больше чем на три президентских срока).
С точки зрения нашего исследования необходимо рассмотреть, насколько электоральный авторитаризм способствует стабилизации и легитимации режима на внутренней и на мировой арене с точки зрения информационной открытости НКО.
Необходимо охарактеризовать и режимы Казахстана, Узбекистана и Белоруссии. Политический режим Белоруссии В.Я. Гельман характеризует как «победитель получает все». В Белоруссии не была создана «партия власти», как это было сделано в Российской Федерации, поэтому режим можно скорее охарактеризовать как персоналистский. Кроме того, установлению персоналисткого политического режима способствовало и то, что после распада СССР элиты в Белоруссии были слабы, а институциональные ограничения фактически отсутствовали.
Политический режим в Казахстане и Узбекистане является авторитарным, но эксперты используют различные характеристики для описания режима. Так, В.Я. Гельман характеризует политический режим Казахстана как неконкурентный с преобладанием неформальных институтов, где так же функционируют институты имитирующие элементы демократического режима.
Режим Узбекистана описывают как закрытый или классический авторитарный режим, когда власть имеет полный контроль над ресурсами, экономикой, СМИ и т.д. или как чистый авторитаризм, когда вся полнота власти сосредоточена в руках руководителя страны. Согласно классификации В.Я. Гельмана - персоналистский режим, где существуют «выборы без выбора».
Таким образом, можно увидеть, что политические режимы всех выбранных кейсов характеризуются как авторитарные, однако с различными чертами. Так, если режим РФ содержит больше механизмов и практик, направленных на легитимацию, демонстрацию роли института выборов, то случаи Белоруссии, Казахстана и Узбекистана являются более закрытыми режимами с более высокой ролью и властью, находящейся в руках лидера.
Резюмируя, можно говорить о том, что режимы Белоруссии и Узбекистана являются более персоналисткими, а в России и Казахстане распространены фасадные демократические институты.
Таким образом, можно выделить основные черты недемократических политических режимов изучаемых кейсов, которые могут повлиять на политику информационной открытости НКО. С одной стороны, это наличие и распространённость фасадных институтов, роль института выборов, который подразумевает возможность «опрокидывающих» выборов». С другой стороны, важно учитывать персонализированность или же институализированность режима, роль неформальных институтов, а также то, какую роль играет такой актор, как правящая партия.
Литература
Angley R. E. NGOs in competitive authoritarian states: The role of civic groups in Georgia's Rose Revolution. - Boston University, 2010. -1038p.P. Non-democratic regimes. - Palgrave Macmillan, 2009. - 311p.S. The role of NGOs under authoritarian political systems. - St. Martin's Press, 1997. -288p.R. N. The Dictator's Dilemma and the Politics of Telecommunications in Götz N., Marklund C. The Paradox of Openness: Transparency and Participation in Nordic Cultures of Consensus. - Brill, 2014. -271 p.S., Boas T. C. Open networks, closed regimes: The impact of the Internet on authoritarian rule. - Carnegie Endowment, - 2010. - 218 p.J. W. Agendas, Alternatives, and Public Policies. Little, Brown, 1984. - 240 p.S., Way L. A. Competitive authoritarianism: Hybrid regimes after the Cold War. - Cambridge University Press, 2010. -517 p.J. J. Totalitarian and authoritarian regimes. - Lynne Rienner Publishers, 2000. 345p.donnell G. et al. Transitions from authoritarian rule: Tentative conclusions about uncertain democracies. - JHU Press, 2013. -95 p.A. Modern authoritarianism: a comparative institutional analysis. - Yale UP, 1981. -194 p.G. et al. Transparency and authoritarian rule in Southeast Asia: Singapore and Malaysia. - Routledge, 2004. - 261 p.A. Virtual politics: faking democracy in the post-Soviet world. - Yale University Press, 2005. - 319 p.R. et al. The political economy of dictatorship. - Cambridge : Cambridge University Press, 1998. - 390 p.
Арканникова, М.С. Информационная открытость как ресурс конкурентоспособности регионов: концептуальные подходы -М.: Политехнический институт. 2008. - 86 с.
Блауберг И. И. Анри Бергсон. - Directmedia, 2013. - 656 с.
Буракова Л.А. Почему у Грузии получилось. - М. :ООО Юнайтед Пресс, 2011. - 271 с.
Венгеров А.Б. Теория государства и права. М.: Омега-Л.- 2007. -608 с.
Исаев Б. А. Введение в политическую теорию для бакалавров. СПб.: Питер, 2013. -630 с.
Открытое общество и его враги. Т. 1: Чары Платона. Пер. с англ. под ред. В. Н. Садовского. - М.: Феникс, Международный фонд «Культурная инициатива», 1992. - 448 с.
Хантингтон С. Третья волна. Демократизация в конце XX века. Пер. с англ. - М.: «Российская политическая энциклопедия», -2003. -183 с.