Также могут затрагиваться личные истории гостя: Бывали ли у Вас в жизни ситуации, когда Вы теряли надежду? Что в себе и других Вы не можете терпеть? Есть ли в Вашей жизни люди, которых Вы не смогли простить? Есть ли в Вашей жизни люди, у которых Вы не успели попросить прощения? Тяжело ли Вам просить прощения? Что Вы делаете, когда чувствуете, что человек у Вас вызывает не любовь, а строго противоположное чувство? и др.
Вера и прощение центральные концепты православного дискурса, определяющие не только догматические особенности конфессии, но и лингвокультуру в целом. В соответствии с разными цивилизационными взглядами на мир, общество и личность концепты веры и прощения наполняются различной семантикой.
Проведенный анализ позволил выявить как общие подходы к интерпретации концептов веры и прощения, так и индивидуальные особенности, продемонстрированные участниками телепередачи.
спасительный вера прощение человек ценность парсуна
Концепт веры
Вера интерпретируется гостями программы индивидуально, однако можно заметить некоторое значимое сходство. Так, целый ряд участников передачи отмечает спасительное значение веры: «Господь спасает это не просто аксиома. Это фундамент и нашей веры, и нашего существования» (Олег Погудин); «Вера в какой-то момент времени стала просто спасательным кругом» (Валерия); «У меня какая-то помощь идет мощная» (Валерия); «Все наши дела залиты милосердием Божьим» (Петр Мамонов); «Духовный мир подвергается все большему давлению и противостоять ему без веры невозможно» (Владимир Потанин). Подобное понимание веры вполне укладывается как в православное, так и в общехристианское догматическое представление о сотериологическом характере веры6, основанное на библейском видении спасения и отношений человека с Богом: «Вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11: 1).
Вера тепло. «Когда ты живешь в согласии со словом Господа, мир становится другим», отмечает Мария Бутина. Каким же становится этот мир, по мнению героев передачи «Парсуна»? Прежде всего, многие отмечают особую духовную силу этого мира, его теплоту, свет и поддержку: «В церкви мне уютно» (Сергей Стилавин); «Мне хочется, чтобы они [люди. Прим. авт.] увидели, какая жизнь может быть другая, когда человек верит» (Елена Захарова); «Тот мир, где меня принимают» (Дарья Донцова); «Накатило во время Пасхальной службы. Благодать по голове стукнула» (Владимир Полонский); «Это единственное, что даст мне точку опоры» (Валерия); «В Боге все просто и с Богом все просто» (Олег Погудин); «Вера теплое ощущение отца» (Сергей Стилавин); «Думала о Боге как о добром волшебнике. Как-то внутренне с ним общалась» (Виктория Богатырева).
Вера смысл. Герои «Парсуны» говорят и о том, что вера наполняет жизнь смыслом и полнотой: «Вера дает тебе полноту. Полноту твоего существования. В некотором смысле оправдывает, что ты есть» (Сергей Стилавин); «Вера то, что заставляет нас обрести смысл и дает волю» (Владимир Потанин); «Вера -- это все сердце, это всюду Бог, это всегда Бог» (Петр Мамонов).
Вера для героев «Парсуны» это и ощущение, что тебя принимают, и страх быть не принятым вследствие греха. Так, Сергей Стилавин размышляет: «Когда открываешься Богу, ты ощущаешь теплоту от того, что тебя принимают безусловно. Приятие очень важная в жизни история <...> Важно, чтобы человека принимали, каким он есть <...> Вера в этом смысле <...> тебе достаточно открыться для того, чтобы тебя приняли полностью».
Вера через призму профессии. Безусловно, для многих героев «Парсуны» вера то, что определяет всю жизнь человека, в том числе и профессиональную. Последнее принципиально важно, так как вера как мировоззренческий выбор, как синоним религии является глубинной, предельной идентичностью человека. И в этом смысле их рассуждения будто бы преломляются через призму. Так, Елена Вартанова размышляет о вере как о служении людям: «Сострадание к людям заложено в публицистике»; «Служить обществу, помноженное на то православное эстетическое поле, в котором я росла»; «Работать на то, чтобы людям было хорошо, работать на созидание жизни»; «Ты должен себя отдавать людям». Владимир Полонский рассуждает о вере через призму литературного таланта и видит огромную личную трагедию в том случае, когда писатель обделен верой: «Религиозная бездарность Толстого, неодаренность религиозными интуициями, наверное, это его крест, наверное, это его Голгофа». Валерий Фокин рассматривает веру в аспекте служения театру: «Театр как некое поручение. Нужно соизмерять то, что ты делаешь, с тем, как это будет воспринято ТАМ». Еще ярче эту мысль формулирует Леонид Якубович: «Искусство от храма ничем не отличается <...> Для меня театр понятие святое совершенно». Виктория Богатырева связывает с верой каждый свой шаг: «Я стараюсь все делать ради Христа. Я думаю, что Господь меня не забудет». И, наверное, ярче всего эту мысль выражает Петр Мамонов: «Господь ревнив. Он хочет все сердце человека».
Помимо прочего, данные рассуждения полемизируют с устоявшимся представлением о «вере как твоем исключительно частном деле» и указывают на предельную значимость веры для жизни человека в целом.
Трудности веры. Однако многие герои говорят и о том, что на пути веры можно оступиться: «Как вы Бога-то услышите, если вы сами все время разговариваете?» (Валерия); «Есть страх Божий, что я что-то не так делаю. Сопряжено со стыдом, совестью, ответственностью» (Виктория Богатырева); «Плоды духа это в первую очередь любовь, но кроме того и самоукорение. Это тишина. Это сосредоточенность, прежде всего, на своем несовершенстве» (Олег Погудин).
Противопоставляются вере мелкие прегрешения: «Дух томится, когда вокруг усиливается неправда, когда мы разрешаем себе какие-то мелкие грехи. Когда мы думаем, что достижение <...> цели достойно того, чтобы попрать, пусть даже в крошечном каком-то плане? правду, мы себя раним. Грех -- это ведь еще и рана» (Олег Погудин); умножение зла: «Не принести в этот мир зла еще больше, чем в нем есть. Не мстить. Уж тем более первой не нападать <...> Не увеличивать количество конфликтов, а значит, зла <...>» (Маргарита Симоньян); гордыня: «Суть христианства для меня усмирить свою гордыню» (Маргарита Симоньян); раздражение: «Тяжелее всего дается не раздражаться» (Елена Захарова).
Вера трудна, но страшнее всего для героев передачи «Парсуна» жить без веры: «Без Бога все тревожно и все страшно» (Олег Погудин); «Не было ни секунды кризиса веры» (Ольга Любимова);
«Я переживаю, когда люди некрещеные» (Елена Захарова); «Я очень много в чем себе отказываю, потому что знаю, что я потом к иконам своим не смогу подойти» (Маргарита Симоньян); «Страх, что он меня не примет» (Виктория Богатырева); «Человек без веры жить не может» (Леонид Якубович); «Не может человек не верить» (Владимир Потанин).
Вера как труд и как благословение. Объединяет героев телепередачи и мысль о том, что вера это и труд, и благословение: «Вера не мода, а потребность чистой души» (Сергей Стилавин); «Вера работа над собой. Еще какая!» (Елена Захарова); «Иногда к истинной вере человек идет всю жизнь» (Владимир Потанин); «Быть верующим это когда что бы с тобой ни произошло, хорошее или плохое (особенно хорошее), это не твоя заслуга. Это все хвала Господу» (Мария Бутина); «Вера путь» (Дарья Донцова).
Данные рассуждения героев указывают на два значимых для христианства фактора: вера состояние динамическое (путь) и вера добродетель воли, вера требует волевых усилий и постоянного труда над собой, что противоречит обывательскому представлению: вера для слабых.
Вера интимная сфера бытия. И, наконец, почти все герои телепередачи говорят о том, что вера -- это сфера интимная, то, о чем сложно говорить на публику. Об интимности веры говорит Валерия: «Как найти то самое уединенное место в самом себе, чтобы иметь возможность поговорить с Ним?». Много размышляет об этом Олег Погудин: «О вере мы свидетельствовать обязаны. Но в определенных обстоятельствах <...> Опасно делиться своим личным духовным опытом просто так, когда неуместно <...> Лучше сначала промолчать. Если тебе нужно будет свидетельствовать о вере, ты должен будешь это сделать. Но эти обстоятельства будут очевидны».
При этом для большинства героев «Парсуны» (не для всех) интимность веры не означает невозможности публичного свидетельства о своем мировоззрении (что видно из приведенных выше цитат), но предполагает нравственную чистоту и необходимость интеллектуальной подготовки к подобного рода дискуссиям.
Концепт прощения
Что такое прощение? При общем понимании важности и необходимости концепта в христианской системе координат, прощение определяется героями телепередачи «Парсуна» по-разному. Так, Олег Погудин говорит о том, что важно «прощать недостатки». Валерия полагает, что «простить это значит внутренне не желать человеку зла <...> Простить это значит человека отпустить». Так же думает и Виктория Богатырева: «Простить я приняла то, что он так поступил, и мне это пошло во благо. В какой-то момент отпустить <...> Простить это сказать иди с миром, иди с Богом». Дарья Донцова определяет прощение так: «Что такое простить? Вот страшный суд идет. И вываливается грех, который он сделал в отношении меня. И вот в этот момент надо поднять руку и сказать: “Господи, прости его. Он не ведал, что творил”. И вот это будет прощение». Мария Бутина также рассуждает о прощении: «Прощение -- это не поиск оправдания поступкам человека. Прощение -- это умение сказать: я люблю тебя. Но мне так жаль тебя. Ты же не ведаешь, что творишь. Ты начинаешь смотреть на него как человек, который хочет ему помочь».
Размышляют герои и о том, что прощением не является: «Между извинением и прощением пропасть. Извинить легко. А простить сложно. Это понимание приходит тем отчетливее, чем больше раскрывается постижение полноты прощения» (Дарья Донцова); «Прощение такая субстанция, которая не может быть частичной» (Владимир Потанин).
Простить себя, простить другого. Концепт прощения интерпретируется героями передачи «Парсуна» в двух ключевых аспектах «простить себя» и «простить другого».
Кому-то из участников телепередачи сложно простить себя, а кому-то другого: «Я всегда склонна винить в первую очередь себя <...> Я склонна к тому, чтобы людей прощать и понимать, что не все совершенно в этом мире» (Зельфира Трегулова); «Себя сложнее всего прощать» (Елена Вартанова); «Как Достоевский сказал, главное с собой договориться, а там уже все будет легче» (Валерий Фокин).
В прощении других герои не единодушны. Так, Елене Вартановой проще простить близких: «Родным, любимым все прощаю».
Так же полагает и Виктория Богатырева: «Близкие могут обидеть, но я стараюсь не обижаться». А вот Дарья Донцова говорит о том, что далеких людей прощать проще: «Простить постороннего легче, чем близкого». Но «надо еще уметь прощать, не обидев того, кого прощаешь», полагает Леонид Якубович. «Протянуть руку первому вот это сложно», говорит Мария Бутина. «Первыми прощение просят самые умные», считает Дарья Донцова.
Отдельный вопрос прощать, когда обижают лично тебя и когда задеты другие люди. Так, Петр Мамонов рассуждает: «Если обида касается лично тебя терпи. Если в троллейбусе обижают женщину или ребенка по морде надо дать хаму».
Простить просить прощения. «Прощения просить легче, чем прощать», считает Леонид Якубович. «Я не чувствую униженности за то, что я извиняюсь за ошибки», подкрепляет эту мысль Сергей Стилавин. А вот Владимир Потанин полагает, что «прощение -- это сложно. Сложно и когда ты просишь прощения, и когда сам пытаешься прощать <...> Прося прощения, человек проходит определенный этап в своем развитии <...> Это очень трудно. Это очень мощный жест, когда человек прощает».
Маргарита Симоньян говорит, что «не трудно просить прощения, если я знаю, что я неправа. Прощать еще легче». Мария же Бутина полагает, что акт прощения не должен быть связан с тем, прав или не прав человек: «Любить человека хорошего легко. А ты попробуй полюбить несовершенного человека. Того, который не делает ничего хорошего тебе, а наоборот <...> Первый опыт прощения, когда я должна была простить своих обвинителей». Соглашается с ней и Владимир Потанин: «Если ты, столкнувшись с чем-то (с несправедливостью, с обидой, с тем, что тебя будоражит, что тебе не дает покоя), поднимаешься до способности простить, ты освобождаешь свою жизнь от гнева, от ненависти, от всего того, что мешает чему-то светлому, во что человеку хочется верить».
Сложность прощения. Но для некоторых участников передачи прощение не означает полного принятия человека: «Бывают поступки, которые ты не понимаешь, как простить <...> Есть ряд поступков (предательство), которые простить очень сложно. Но я надеюсь, что я простила. насколько это возможно» (Елена Захарова); «Ты прощаешь, но ты знаешь, на что человек способен. Гордыня мешает прощать» (Валерия); «Зависть ни понять, ни простить <...> Не могу забыть подлость из-за ерунды, предательство из-за ерунды» (Леонид Якубович). Тема предательства в контексте сложности прощения возникает и у Сергея Стилавина: «Есть же предательство. Предательство -- это когда тебя используют в корыстных интересах, не учитывая твоих прав, твоей дружбы, твоих интересов, когда об тебя вытирают ноги».
Прощение осуждение. Некоторые герои размышляют о прощении через связь этого концепта с оценкой, осуждением, и это делает прощение иногда необыкновенно сложной задачей. Так, Олег Погудин размышляет о том, как сложно ему работать в составе жюри конкурсов, поскольку приходится оценивать других. Елена Вартанова отмечает, что старается не допустить ситуации, когда приходится прощать: «Я никогда не довожу ситуации до такого момента, что надо прощать или не прощать. У меня не было таких ситуаций <...> Может быть, я такой счастливый человек, что жизнь меня никогда не ставила в ситуацию выбора простить-не простить <...> Мне трудно говорить о прощении, потому что изначально я вообще стараюсь не обижаться на людей». Виктория Богатырева полагает, что «обида -- это хорошо, если ты ее понимаешь и идешь дальше <...> Обида душит, мешает, жить невозможно». «Даже справедливая обида не очень хорошо», полагает Дарья Донцова.