Интерьер как место действия в прочтении французских иллюстраторов Ж. Расина XVIII века: сравнительный аспект
Е.В. Борщ
Французская иллюстрация XVIII в. изучается в аспекте изображения интерьера. На основе нескольких серий гравюр для «Сочинений» Ж. Расина в изданиях XVIII в. рассматривается проблема влияния текста и визуальных источников на формирование образа места. Для сравнительного анализа выбраны иллюстрации к пьесе «Береника», над которыми в разное время работали французские художники Л. Шеро (1723), Л.-Ф.Дюбур (1743), Ж.де Сэв (1760), Ю.-Ф.Гравело (1768), Ж.-Ж.-Ф.Лебарбье (1796). Штудирование текста пьесы и литературоведческих работ о «расиновском пространстве» позволяет составить представление о месте действия в версии драматурга. События трагедии происходят в замкнутом пространстве древнеримского дворца. Автор модернизирует место действия, используя понятия французского дворянского интерьера своего времени -- «кабинет», «апартаменты». Описание места действия имеет минимум деталей, противоречиво и в принципе недостаточно для буквального иллюстрирования. Художники, как и драматург, трактовали место действия в духе современности, но изменяли и дополняли главные и второстепенные детали. Как правило, они изображали приемное помещение парадных апартаментов, точно передавали стили оформления интерьера («большой стиль», стиль Транзисьон, неоклассицизм, стиль Директории). Художники по-своему поясняли события эпизода и пьесы благодаря тому, что их композиционные приемы имели широкий семантический диапазон. Сравнение иллюстраций разных художников и сопоставление их с архитектурными гравюрами свидетельствуют о преемственности художественной традиции, о следовании академическим правилам работы с изображением. Художники повторяли композиции аналогичных иллюстраций и цитировали проекты оформления интерьеров XVII-XVIII вв. Образ места действия в иллюстрации находился в прямой зависимости от визуальных источников, а не от текста. Метод изображения интерьера как места действия был основан на избирательном и произвольном отражении текста, актуализации облика места, использовании семантики деталей и частичном копировании образцов.
Ключевые слова: французские иллюстраторы, книжная иллюстрация, книжная гравюра, изображение интерьера, Береника Ж. Расина в иллюстрациях, XVIII век.
Interior as a Scene in the Depictions of French Illustrators of Racine's Works in the 18th Century: A Comparative Aspect
E.V. Borshch
French literary illustration of the 18th century is studied from the point of view of depicting an interior as a locale. The problem of the influence of literary and visual sources on the formation of the image of an interior is studied through several series of illustrations for Racine's Works in 18th century editions. The main sources of comparative research are the illustrations for J. Racine's Berenice, engraved from drawings by French artists L. Cheron (1723),
L. -F. Dubourg (1743), J. de Seve (1760), H.-F. Gravelot (1768), J.-J.-F. Lebarbier (1796). Reading Racine's Berenice in French and Russian, reading critical works about “Racine's space” helps to understand the image of locale in the playwright's version. The events of Racine's Berenice take place in the confined space of an ancient Roman palace. The author modernizes the locale, using the concepts of the French noble interior of his time -- “cabinet”, “apartments”. The description of the scene has a minimum of detail, is contradictory and insufficient for literal depictions. The artists, following the example of the playwright, interpreted the scene in the spirit of modernity, but changed and supplemented the main and secondary details. As a rule, they depicted the reception area of the ceremonial apartments and accurately conveyed the styles of interior decoration (Grand style, Transition style, Neoclassicism, Directory style). The artists explained the episode and the play as a whole by means of compositional tools that had a wide semantic range. Comparison the illustrations among themselves and comparison the book engravings with architectural engravings shows the continuity of the artistic tradition and adherence to the academic rules of working with depiction. The artists repeated the compositions of similar illustrations and quoted the interior design projects of the 17th-18th centuries. The image of a locale in the illustration was directly dependent on visual sources, and not on the text. The method of depicting an interior in the illustrations was based on selective and arbitrary reflection of the text, actualizing the appearance of a locale, using the semantics of details and partial copying of samples.
Keywords: French illustrators, book illustration, book engravings, interior depiction, illustrations for J. Racine's Berenice, 18th century.
Западноевропейская гравюра XVII-XVIII вв. благодаря оцифровке и электронным публикациям фондов музеев и библиотек ныне все чаще служит источником разного рода исследований, в том числе междисциплинарных. Книжная гравюра, как правило, интересует литературоведов, изучающих взаимодействие текста и визуального образа [1; 2, р. 329-462]. французская иллюстрация расин
Обращаясь к материалам книжной гравюры XVIII в., остановимся на проблеме изображения места действия в сравнительном аспекте. На примере иллюстраций из разных серий к одному литературному произведению, созданных французскими художниками на протяжении XVIII в., проанализируем формирование и развитие интерьерной «декорации».
Жилой интерьер был привычным местом действия героев литературных сочинений, которые издавали, ставили в театре и читали в XVIII в. Жанровые сцены в интерьере часто встречались в книжной иллюстрации того времени. Интерьер изображали детально, во всех подробностях. На протяжении столетия «декорация» места действия менялась согласно переменам вкусов и стилей.
Рассматривая интерьерные сцены в иллюстрациях разных авторов к одному литературному произведению, точнее одному эпизоду, логично сопоставить их с текстом для выяснения соответствия описания места действия изображению. Представляет интерес выявить закономерности и особенности интерпретации места действия одной сцены разными художниками в сравнительном аспекте. Целе-сообразно провести поиск визуальных источников интерьерной «декорации», ее возможных аналогов и прототипов.
Постановка проблемы визуализации сцены в интерьере на примере книжной гравюры имеет значение для постижения специфики изобразительного искусства XVIII в., на которое колоссальное влияние оказывали литературные тексты. Изучение французской литературной иллюстрации XVIII в. сквозь призму интерьера позволяет составить представление о масштабах взаимовлияния декоративно-прикладного и изобразительного искусства.
Компаративный подход к исследованию разновременных серий иллюстраций к одному литературному произведению дает ключ к постижению закономерностей и особенностей изображения места действия в произведениях книжной графики и потенциально станковой графики и живописи, проясняет методы работы французских художников в контексте стилевого развития искусства XVIII в.
Основными визуальными источниками исследования являются гравюры из нескольких изданий «Сочинений» Ж. Расина, выпущенных в XVIII в. [I-VI]. Точнее, гравированные иллюстрации по рисункам французских художников Луи Шеро (Ь.СЬёгоп, 1660-1725), Луи-Фабриса Дюбура (L.-F.Dubourg, 1693-1775), Жака де Сэва (J. De Seve, ок. 1742-1788), Юбера-Франсуа Гравело (H.-F. Gravelot, 1699-1773), Жан-Жака-Франсуа Лебарбье (J.-J.-F.Le Barbier, 1738-1826). Помимо того, рассматривается первая известная серия иллюстраций к пьесам Расина, гравированная по рисункам французского иллюстратора Франсуа Шово (F. Chauveau, 1613-1676).
Гравюры «Сочинений» Расина в изданиях XVII-XVIII вв. ранее привлекали внимание книговедов, литературоведов и историков искусства. Иллюстрированные издания Расина подробно описаны специалистами по книге [3]. На примере иллюстраций к пьесам Расина рассматривалась проблема взаимодействия текста и образа [4]. Ставился вопрос о влиянии книжной иллюстрации на живопись, ана-лизировались работы отдельных художников, разрабатывалась тема иконографии эмоций [5-7]. Вопрос визуального воплощения «места» в иллюстрациях к пьесам Расина занимал специалистов с точки зрения возможного влияния театральной декорации, которое, впрочем, исключалось [7]. Проблема топологии пространства в трагедиях Расина изучалась силами литературоведов, которых иллюстрация практически не интересовала [8-10].
Складывается впечатление, что изображение интерьерной «декорации» в иллюстрациях к драматургии Расина в изданиях XVIII в. ранее не являлось предметом отдельного исследования.
Иллюстрированные издания «Сочинений» Расина
Пьесы французского драматурга Жана Расина (1639-1699) пользовались успехом у издателей и читателей со времени первых театральных постановок [11, р. 52]. Известно, что Расин получил 1,5 тыс. ливров за печать своих сочинений в период между 1667-1672 гг. [11, р. 55]. Первое иллюстрированное издание сочинений Расина 1676 г. было прижизненным. В подготовке серии гравюр для этого издания, со-стоящей из 12 листов иллюстраций, принимал участие французский рисовальщик Франсуа Шово (1613-1676). Каждую пьесу предваряла полностраничная гравюра (фронтиспис) жанрового характера, которая являлась единственной иллюстрацией к тексту. Судя по переизданиям, данная серия была актуальна еще в первые десятилетия XVIII в. [I; 12, col. 844].
На протяжении XVIII столетия появилось несколько новых версий иллюстраций к сочинениям Расина. Издания XVIII в. были проиллюстрированы по тому же принципу: каждую пьесу сопровождала одна полностраничная гравюра, которая находилась в начале текста. Приведем сведения о наиболее известных сериях гравюр, подготовленных по рисункам французских художников [12, col. 844-50].
Две серии иллюстраций, гравированных по рисункам французских художников, были созданы в первой половине XVIII в. для франкоязычных изданий, выпущенных за пределами Франции. Серия из 12 гравюр по рисункам Л. Шеро дополнила двухтомное лондонское издание «Сочинений» Расина 1723 г. [II; 12, col. 844-5]. Два десятилетия спустя 12 гравюр по рисункам художника голландской школы Л.-Ф. Дюбура вышли в свет в составе трехтомного амстердамского издания «Сочинений» Расина 1743 г. [III; 12, col. 845-6].
Две другие серии гравированных иллюстраций появились в Париже в 1760-х годах. Серия из 12 гравюр по рисункам Ж. де Сэва была создана для трехтомного издания «Сочинений» Расина 1760 г., украшенного, кроме того, виньетками [IV; 12, col. 846-7]. Серия из 12 гравюр по рисункам Ю.-Ф. Гравело (1699-1773) предназначалась для семитомного издания «Сочинений» Расина 1768 г. [V; 12, col. 847-9].
Еще одна серия гравюр из 12 листов была выпущена в Париже в конце столетия. Иллюстрации, гравированные по рисункам Ж.-Ж.-Ф. Лебарбье, вошли в четырехтомное издание «Полного собрания сочинений» Расина 1796 г. [VI; 12, col. 849].
После просмотра серий гравюр из вышеуказанных изданий для сравнительного изучения выбраны иллюстрации к пьесе «Береника» из-за совпадения изображенного эпизода и места действия.
Место действия: от текста к иллюстрациям
Рассмотрим вопрос влияния текста «Береники» на визуализацию места действия. Прежде всего найдем описания места, пользуясь оригинальными французскими изданиями Расина. Помимо подстрочника, сделанного автором статьи, также будет необходим профессиональный литературный перевод русскоязычного издания Расина. Примем во внимание литературоведческие интерпретации «расиновского пространства», в частности известную работу Р.Барта [8; 13, с.146-207]. Далее сопоставим текст с иллюстрациями каждого художника, расположив описания в хронологической последовательности -- по времени появления серий гравюр.
События «Береники» Расина (1670) происходят в Древнем Риме, в период восхождения на трон императора Тита Флавия Веспасиана (39-81 гг. н. э.). Во вступлении к пьесе указано, что местом действия является un Cabinet qui est entre lAp- partement de Titus, et celui de Berenice [I, Acteurs]. Дословно: «кабинет между апартаментами Тита и апартаментами Береники». Согласно русскому литературному переводу -- «дворцовый покой между половиной Тита и половиной Береники» [14, с. 132]. В тексте первого явления первого действия говорится, что это пышное (la pompe), великолепное и уединенное (superbe et solitaire) помещение для встреч Береники и Тита. Уточняется планировка интерьера: одни двери ведут из «кабинета» в апартаменты героини, а другие -- в апартаменты, или «половины» согласно русскому переводу, героя [I, р. 1; 14, с. 132].
Во втором-четвертом актах пьесы нет детализации места, хотя события, по косвенным сведениям, происходят в личных апартаментах главных героев. Исключение составляет упоминание о следующей (другой) комнате (la Chambre prochaine) в восьмом явлении четвертого акта, которое опущено в русскоязычном издании [I, р. 53].
В финальном, пятом акте пьесы появляются новые детали. О месте действия пятого явления героиня рассказывает, согласно французскому тексту, так: Ces lieux («это место») и Tout cet appartement («весь этот апартамент») [I, р. 58]. В русском литературном переводе это «гордые залы» и «роскошный покой» [14, с. 176]. Использование понятия «апартаменты» дает основание предположить, что события происходят в апартаментах героини: в комнате апартаментов, а не в кабинете, расположенном за их пределами. Следует установить, как изобразили место действия иллюстраторы.
Особый интерес представляет упоминание героиней некоего декора интерьера. Согласно французскому тексту: Ces chiffres, ой nos noms enlasses l'un dans l'autre («эти шифры, в которых наши имена сплетаются») [I, р. 58]. Данный пассаж в русском литературном переводе звучит как «узор орнамента, из двух имен сплетенный» [14, с. 176]. Отметим, что французское понятие «шифр» означает вензель или инициалы имени [15, с. 655]. О каком именно оформлении идет речь? Не исключено, что под «шифром» подразумевается декор плафона. Известно, что в интерьерах «большого стиля» угловые зоны потолочной падуги иногда украшали рельефами с вензелями. Образцы похожего декора встречаются в гравированных проектах ар-хитектора Ж. Котеля-старшего (Cotelle, 1607-1676).
Примечательно то, что понятие «шифр» исчезает из изданий пьесы в середине XVIII в. Возможно, потому что конкретный декор вышел из моды. Взамен появляется слово «фестон», которое повторяется в современных французских изданиях: Ces festons, ой nos noms enlasses l'un dans I'autre («Эти фестоны, где наши имена сплетаются») [IV, р. 76; 16, р. 67]. Напомним, что фестонами называют гирлянду, орнамент с округлыми зубцами [15, с. 549]. Не исключено, что под фестонами подразумевалось текстильное оформление интерьера. Возникает вопрос: отражен ли этот вид декора в иллюстрациях?
В пятом действии появляется единственный, но важный предмет мебели. Согласно тексту, это сиденье (un siege), в которое «падает» Береника [I, р. 59]. В финальной сцене героиня поднимается из него, чтобы уйти [I, р. 63]. В русском литературном переводе оно именуется «креслом» [14, с. 177]. Представляет интерес выяснить, как передавали мебель иллюстраторы.
В пьесе можно найти косвенные указания на замкнутость, ограниченность пространства места действия. В пятом явлении пятого действия пространство выражает фраза «позволь мне уйти» (me laissez sortir), что предполагает препятствие, которое в русском литературном переводе обозначено так: «К дверям не преграждай пути» [I, р. 59; 14, с. 177]. Уместно уточнить, как изображали пространство иллюстраторы.