Материал: Исчезающие саамы, прогресс в действии финская лаппология и представления о саамах в обществе в начале XX в

сутствием современного влияния. В статье, опубликованной в журнале «Suomen Kuvalehti», Е.

Н. Маннинен вложил своё мнение в уста своего друга-саама Пост-Овла (Guttorm). Говоря о са-

аме Гансе Скайти, который часто бывал в Хельсинки, Маннинен написал в своем характерном лёгком стиле: «Скайти не настоящий саам, он один раз побывал в Хельсинки и ел вилкой в отеле Fennia с джентльменами» [33, с. 145–149]. Сакари Пэлси также отметил в 30-х гг., что со-

временные времена с их причёсками, золотыми часами и полированными ногтями прибыли к саамам [29, с. 19–20].

В целом саамы, получившие влияние времени, считались «дезертирами» из своей собственной культуры. Авторы путеводителей заботливо рассматривали современное влия-

ние как вредное для саамов.

Это часто выражалось в виде сострадательного взгляда на то, что аутентичный народ был испорчен в результате контакта с цивилизацией. «Высшая культура заразна, как чума»,

— сетовал Лампен [30, с. 122]. На заднем плане существовала идея социал-дарвинизма, со-

гласно которой низшая культура не была способна слиться с более высокой. Саамы, «зара-

жённые» культурой, как полагали, либо становились хуже — как это случилось со многими скольт-саамами в Печенге, или отказывались от своей культуры и становились финнами. Да-

же Армас Лаунис, имевший глубокое понимание саамской культуры, заявил: «Они не могут процветать в лучших и более благоприятных условиях, они засыхают, как лесные растения в саду» [34, с. 24–25].

Считалось, что у саамов не было шансов приспособить новые веяния к их культуре. По словам Ильмари Турья, они были лишены «всего оружия в борьбе против мира», и поэтому их вымирание как народа было лишь вопросом времени. Турья посоветовал саамской куль-

туре стоять на месте: «…саам лучше всего приспособлен для своей первоначальной цели,

чтобы бродить во фьельдах с оленями. Там он может вести себя как ребенок в песочнице.

Потому что у саама ум ребенка, память женщины, хотя у него бородатое мужественное ли-

цо» [31, с. 69–70].

Голосов, способных противостоять этой точке зрения, было очень мало. Карл Никал постоянно подчёркивал, что в течение истории саамы прекрасно приспосабливались к до-

вольно радикальным изменениям без потери самобытности [35]. Эрик Терман говорил о том, что саамы являются одними из самых стойких народов в мире и поэтому наиболее спо-

собны к развитию из-за их старомодного характера. По его мнению, сознание саамов «по-

стоянно, как вода в своей непреклонной гибкости, препятствующей своей восприимчивости,

постигает все переживания на своем саамском пути и объясняет, и интерпретирует все са-

амам» [23, с. 67].

«Скольт, убирайся вон!»

Строительство дорог в Печенгу оказало большое влияние на развитие «новой коло-

нии» Финляндии и на скольт-саамов, которые были присоединены к Финляндии по мирному договору. Помимо поселенцев, государственных служащих и различных исследователей,

сюда пришли туристы, которые направлялись к Арктическому морю и уникальным фьордам Финляндии. В то время как самые трудолюбивые скольты воздвигали сувенирные киоски или фотографировались с туристами за деньги, туристы искали «подлинный опыт», другими словами, они хотели получить свои приключения и сделать фотографии скольтов самостоя-

тельно и бесплатно.

Поэтому к скольт-саамам часто приходили нежданные посетители — и какие посети-

тели! Подобно Ваасану Яакку, известному финскому писателю, они могли бы довольно про-

сто войти в дома скольтов и начать осматривать как жилища, так и обитателей: «Жилые до-

ма скольтов выглядят убого, а дверь настолько мала, что вам приходится опускаться на чет-

вереньки, чтобы попасть внутрь. Я был очень расстроен, когда я толкнул дверь, и когда Hер-

манни попытался протиснуться через эту же дверь, его плечи застряли». В этом юмористиче-

ском описании писатель Остроботниан выразил презрение к хозяевам дома, описывая пест-

роту интерьера, и другим обитателям, которые были «потомками от смешения русских и са-

амов» [36, с. 96–97].

Ваасан Яаккоо и Эрнст Лампен, писатели-путешественники, являются, пожалуй, край-

ними примерами высокомерной наглости, отражающей отношение финнов к Печенге. Не-

смотря на то, что Печенга была одним из самых многонациональных регионов Финляндии,

вместе с Выборгом, финские национальные круги очень негативно относились к коренным народам региона — к скольтам, карелам и русским. У них был идеалистический взгляд на Печенгу как на врата Финляндии, растущей к благосостоянию. В этом свете скольты являлись абсолютной противоположностью желаемому промышленному прогрессу. Поскольку фин-

ская идентичность юга представляла собой точку сравнения для развития, старое финское или норвежское поселение вызывало положительные оценки у посетителей, а также симпа-

тию из-за суровых условий. Для сравнения, авторы путеводителей открыто выражали своё презрение к скольт-саамам.

Как и Ваасан Яаккоо, многие финны смотрели на «этих странных и забавных малень-

ких старых карликов» и удивлялись, что «русские лица были в телах полусаамов». Саамские

хижины также «имели такие же размеры и выглядели как свинарники в наших краях». Лам-

пен описывал скольт-саама, встреченного в гостинице Трифоньяниеми: «Какой глупый коро-

тышка! — Этот потомок Распутина имел густую бороду, спутанные волосы, и выглядел так,

будто он был уменьшен от большего размера. Лицо русского дикаря, но ростом с карлика.

Не мог смотреть на него без смеха. Размер головы и ширина плеча слишком велики для его роста. Создание для тантамарески!»[30, с. 114–118, 122]. Аналогичным образом, одетый в смешную накидку Ваасан Яаккоо издевался над скольтами за глупость, когда, например, ре-

бенок скольта увидел поезд и спросил: «Это олени тянут поезд?». Яаккоо тоже позабавило,

когда скольт бросил свои деньги на прилавок в магазине и сказал: «Что вы даете за это?» [36, с. 101–102].

Презрение финнов к скольтам частично объясняется антироссийскими настроениями,

которые проявлялись как откровенная русофобия после обретения независимости. «Каждый скольт произошел от монаха Печенги со стороны отца», — комментировал Лампен. Описа-

ние скольтов, однако, в значительной степени соответствовало старой традиции описания саамов. Они включали нечистоплотность, лень, простоту и примитивность, а также безнрав-

ственность. Авторы путеводителей охотно истолковывали несходство саамов в образе жизни и культурных формах как расовую характеристику или признак культурной неполноценно-

сти. Они даже не пытались понять контексты.

Удивление и насмешку вызывал тот факт, что «придорожные скольты» не хотели раз-

вития их жизненного уклада, как предлагало финское общество, такими способами, как раз-

витие сельского хозяйства или наёмный труд в рыбной или горнодобывающей промышлен-

ности. Путешествующие писатели считали это примером основного порока скольтов — их лени [37, Mörne H., с. 245].

Финны считали, что скольты должны немедленно изменить свой уклад жизни с упад-

нического на новый «будущий». По мнению Карла Никала, у финских государственных слу-

жащих было мнение, что все скольты должны начать выращивать картофель и держать крупный рогатый скот, когда их попросят. Однако у Никала было много примеров тех труд-

ностей, которые могли привести к проблемам с содержанием громоздких коров в полукоче-

вой культуре [см. 18, Lehtola V.-P.].

Понятия о скольтах как о неисправимых ворах оленей — отдельная тема финских ав-

торов. Уже в 1920 г. Юхо Коскимаа опубликовал короткий рассказ, в котором изображена охрана ограды на восточной границе до начала Первой мировой войны. В коротком рассказе