Материал: Исчезающие саамы, прогресс в действии финская лаппология и представления о саамах в обществе в начале XX в

скольта в своей книге об охоте среди прочих представителей «фауны» и других «существ»,

удивляясь их полуметровым лапам и их бесформенному телу длиной в метр. Во время охоты Лампио вместе с товарищами забавлялся тем, что заставлял мальчиков-скольтов лаять на зайцев [43, Paasilinna E.]

Ослабление популяции и саамский нос

Как показывают примеры из разных научных дисциплин, идеи о расовой и культурной иерархии составляли основу для обширных народных дебатов о саамской культуре. Цепочка дедукции, которую они создали, была также внутренне непоследовательной и изображала мрачную картину будущего саамов. Предполагалось, что отсутствие истории было призна-

ком неспособности застойной культуры развиться до уровня сельского хозяйства. Отмеча-

лось, что развитие привело только к дегенерации саамов, как доказали «придорожные са-

амы», живущие на окраине поселений. С другой стороны, дегенерация показала, что стрем-

ление саамов отказаться от культуры является признаком их расовой неполноценности,

включающей также примитивную социальную жизнь и низкую мораль.

Всё это вело к явному выводу в научных публикациях и путеводителях: саамы были исчезающим народом. Иногда это комментировалось с меланхолией; чаще использовалось для содействия развитию и прогрессу, который должен был «сместить несущественное и нежизнеспособное». Илмари Турья заявил: «Люди Лапландии бредут по пути к их быстрой смерти» [31, с. 70]. По словам Росберга, саамский язык исчезает в современную эпоху, что сглаживает всё многообразие, и от саами ничего не останется, кроме «названия и некоторых смутных рассказов» [42, с. 162]. Эта точка зрения была настолько очевидной, что ведущие саамские исследователи высказывали похожие понятия, начиная с Т. И. Иконена.

Особенно проблематичными эти взгляды стали после того, как государственные слу-

жащие приняли их в качестве руководящих принципов на территории саамов. Поэтому кон-

стебль Утсйоки, егерь-капитан Е.Н. Маннинен, мог заявить в газете, что саамы могут исчез-

нуть как представители слабой культурной формы. Маннинен предупреждал финнов не тра-

тить государственные средства на умирающий язык и исчезающую культуру. В мышлении Маннинена граница между культурным миром и саамской культурой была непреодолимой.

Сущность саама включала природный уклад жизни, неграмотную культуру, язык и костюм саама. Все они уступили место цивилизации.

Когда саамы впитывали новые веяния, они стали испорченными и потеряли свою аутентичность. Для Маннинена саам, появившийся в современную эпоху, мог быть только

«чудом за деньги».

Маннинен представлял пример определённого вида социального дарвинистского мышления, согласно которому действия общества по оказанию помощи меньшинствам бы-

ли насильственными, подрывали естественный порядок и имели неизбежный итог: исчезно-

вение более слабого. Борьба за существование и естественный отбор также работали в об-

ществах параллельно с природой. Поэтому для общества было неправильно направлять поддерживающие действия на группы, которые естественный отбор обрекал на вымирание.

[45, Broberg G.; 19, Kemiläinen A.] Многие другие чиновники считали, что развитие наложило на саамов барьеры, которые они не могли преодолеть. Для них культурная и расовая сла-

бость саамов означала противоположность потребностям развития финского общества. Бей-

лиф Печенги, В.Ф. Плантинг, в документе, адресованном губернатору графства, характеризо-

вал культуру скольтов как застойную, примитивную культурную форму, которая не имела места в развивающемся финском обществе. Резкое мнение было основано на стремлении бейлифа развить Суоникуле с помощью государственного финансирования в качестве де-

монстрации финских разработок, полностью исключая скольтов из государственной опеки.

Тот факт, что расовые исследования были одной из ключевых областей в медицин-

ских исследованиях, также нашёл отражение во мнениях врачей. Представитель националь-

ного совета здравоохранения Л. Ф. Розендаль выразил типичную точку зрения, согласно ко-

торой скольт-саамы «находятся в довольно примитивном состоянии». С другой стороны, фин-

ны объясняли первобытность скольтов политическими аргументами, например тем, что они жили «на далеком тёмном севере под угнетением царя, а затем с советско-русским дамокло-

вым мечом над ними». Одна из районных медсестёр, Сайми Линдрот, все ещё размышляла в Утсйоки около 40-х гг., соответствовали ли жители Утсйоки расовым характеристикам. Сооб-

щается, что нет: некоторые были слишком высоки для саамов, некоторые — слишком светло-

волосы [45, с. 43].

Районный врач Соданкюля Онни Лайтинен видел расовое ослабление как ещё одну причину распространения туберкулёза. Заболевание распространилось в конце 1920-х гг. на юрисдикцию Лапландии, в которой проживали как финны, так и саамы, но Лайтинен считал его особенно страшным для слабых рас: «Туберкулёзные бактерии не заражают здоровых лю-

дей. Он нацелен на тех, кто ослаб и стал восприимчивым к болезням».

Опираясь на стереотип о том, что оленеводство является изначальным саамским об-

разом жизни, Лайтинен заявил, что саамы допустили ошибку, отказавшись от «здоровой ко-

чевой жизни» и поселившись в бревенчатых домах в качестве постоянных жителей. Согласно Лайтинену, тёплая саамская одежда имела расистский «ослабляющий» эффект, особенно

рогатым скотом, был вынужден заботиться о глупых и медленных навозных животных. Жи-

тель леса, выросший на щавеле по собственному удовольствию, начал выкапывать своё бывшее оленье пастбище в поту и крови, чтобы создать жалкое картофельное поле и кро-

шечный кусок ячменя»[46, с. 76].

Аналогичным образом Карл Никал отмечал, что во многих случаях южные фермеры,

импортирующие средства к существованию, понесли убытки из-за бесплодия Северной Финляндии: «Они часто выигрывали сначала, но обычно второе поколение испытывало спад». Он считал, что культурная форма, разработанная в северных районах, лучше соответ-

ствует местным требованиям, чем иностранное «дорожное поселение»: «Дорога частично освобождает поселения от местных ограничений региона и позволяет себе взаимодейство-

вать с регионами, откуда она берёт начало, и которые обеспечивают материальные пре-

имущества посредством дороги. Но этот механизм не работает в различных условиях, когда экономический дефицит и другие недостатки, затрагивающие техническую культуру и её ор-

ганизацию, нарушают её бесперебойную работу; тогда поселение может пострадать, а по-

требности, приобретённые в более процветающих регионах, не выполняются, жизненный уровень снижается, и требуется экстренная помощь»[36; 47, с. 65].

Понимание шансов на выживание культуры саамов не зависело от того, является ли отношение писателя к саамам положительным или отрицательным. В своей отеческой снис-

ходительности, позитивное или восхищённое отношение могло содержать такое же понятие примитивного или детского уровня людей природы, которые не имели квалификации, чтобы выжить в современном мире. Одним из наиболее полнокровных примеров такого отноше-

ния был Эрик Терман, шведскоязычный писатель из Хельсинки, чьи работы сочетают в себе проницательность исследователя с социальными дарвинистскими взглядами. В своей ос-

новной работе «Blandnoiderochnomader» (1939) Терман показал, что он хорошо наблюдал за повседневной жизнью и слушал людей, в то время как его увлечённость собирательством историй о колдовстве и мифической истории саамов указывали на некую романтическую тенденцию.

Интерес Термана к расовым теориям привёл его к наблюдению за формами головы саамов, малым ростом и носами представителей разных кланов, вроде как, с точки зрения науки. Выводы Термана, объединённые с его отцовским снисходительным отношением к саамам, были довольно простыми заявлениями о расовых теоретических идеях, которые культивировались в печати и общей научной литературе. Ссылки Термана на расовые теории были просто замораживанием более традиционного образа саами, который включал иерар-

хии между культурами, а также верования примитивного характера естественных людей [30,

с. 152, 163, 223, 290, 369].

Заключение

Критические или даже пренебрежительные оценки, которые я приводил в начале этой статьи, освещают, как лаппология ухудшала репутацию саамов, особенно в начале но-

вых исследований в 1970-х гг. Исследовательская деятельность самих саамов возникла в чёт-

ко сформулированной форме в 1973 г., когда Саамский университетский колледж был от-

крыт в Кутокейно в Норвегии. Исследовательский институт, управляемый саамами, подчерк-

нул право саамов определять свою отправную точку для исследований. Среди наиболее из-

вестных манифестов была критика 1974 г. Альфа Исака Кескитало в отношении асимметрии между исследованиями в отношении доминирующего населения и меньшинства, и необхо-

димость «самификации» исследований саамов.

Радикальное саамское движение также ввело понятия колониализма и империализ-

ма в сферу исследований, и именно «лаппология» представила их лучше всего. Как и в дру-

гих секторах общества, радикальная и антитетическая позиция привели к проблемам; они подошли довольно близко к понятиям лаппологов, от которых хотели отделиться. Идеализи-

рованную саамскую культуру и наши собственные информационные системы противопостав-

ляли «западной культуре» и «лаппологии», которые понимались стереотипно. Этот антитезис был необходим на этапе формулирования вопросов.

По мере развития исследований саамов, многие позиции оказались более сложными,

чем считалось ранее. Этнографические, лингвистические и географические исследования были дополнены исследовательскими методами археологии и истории, методами исследо-

вания социальной антропологии и теории образования, а также сильным влиянием иссле-

дований коренных народов. Время от времени предметом обсуждения становится антаго-

низм между внешними и саамскими исследователями, но зачастую результатом является утверждение, что все они необходимы. Исследование саамов имеет свои собственные от-

правные точки, которые связаны с потребностями саамского сообщества. Исследования,

проводимые внешними организациями, отражают интерес и соображения доминирующего населения, и на них также важно реагировать с точки зрения взаимодействия между боль-

шинством и меньшинством.

Хотя образ исследования саамов стал более разнообразным, образ лаппологии остал-

ся довольно спорным и дуалистическим. Подчёркивая, что текущее исследование саамов также опирается на результаты более ранних исследований, некоторые люди отмечают