Брактеат из Вадстены - самый древний из найденных артефактов с трехуровневым делением футарка. Похожие артефакты были обнаружены в Мотале (Швеция) и Грумпане (Швеция). Видимо, брактеат использовался как амулет, а руны предназначались для того, чтобы оберегать владельца. [3]
Золотые рога из Галлехуса
Золотые рога из Галлехуса (рис. 11) - два золотых рога (один крупнее другого), обнаруженные в Галлехусе к северу от Тёндера в Южной Ютландии (Дания). Более длинный из рогов был найден в 1639 году, а второй - в 1734 году, всего в 15-20 метрах от места находки первого. Рога датируются V веком н.э., на них изображены непонятные мифологические фигуры. На меньшем из рогов имеется надпись старшими рунами.
Оригиналы рогов были в начале XIX в. Украдены и переплавлены. На основе сохранившихся зарисовок рогов были созданы копии, которые хранятся в Национальном музее Дании в Копенгагене и в Музее Мёсгард около Орхуса. Копии рогов также похищались (и возвращались) дважды. [1]
Статуэтка, изображающая Тора
Хорошо известная любителям скандинавистики статуэтка из бронзы (рис. 12) высотой 6,4 см была обнаружена в 1815 г. Или 1816 г. На одной из исландских ферм в Акурейри - Эйрарланде. Возраст находки - более 1000 лет. По всей вероятности, это изображение одного из северных богов. Однако точно неизвестно, кого увековечил древнескандинавский мастер. Исследователи предполагают, что это Тор: очень похоже на то, что в руках божества - сакральный предмет, возможно, молот. Специалисты делают выводы, что это Мьёльнир - знаменитое оружие Тора, которым он убивает великанов.
Если всё верно, фигурка может изображать воинственного бога на свадебной церемонии, согласно одной из песен «Старшей Эдды» - «Песни о Трюме». В песне рассказывается о пропаже Мьёльнира, его поисках, обещании великана Трюма вернуть молот в обмен на руку богини Фрейи, переодевании Тора в женские одежды и поездке на свадьбу под видом Фрейи. На пиру Трюм кладет на колени лже-Фрейи молот («Песнь о Трюме», 30), но как только он оказывается у Тора, бог скидывает одежды и убивает всю семью «жениха». С другой стороны в начале той же песни рассказывается о женском одеянии, в которое был переодет Тор, и среди украшений упоминается ожерелье Брисингов («Песнь о Трюме», 16). Не исключено, что сакральный предмет - это не молот, а то самое ожерелье
Статуэтка хранится в Национальном музее Исландии в Рейкьявике. [3]
Ларец Фрэнкса (рис.13) - небольшая шкатулка, сделанная из китового уса, с нескольких сторон покрытая сценами мифологической жизни и англо-саксонскими рунами. Ларец датируется серединой VII в. Предполагается, что он был сделан мастером из Нортумбрии. В настоящий момент хранится в Британском музее в Лондоне.
Ларец богат различными изображениями, включая христианские мотивы, эпизоды из истории Древнего Рима, сюжеты римской и германо-скандинавской мифологий (передняя панель). Хорошо просматривается легенда о кузнеце Вёлунде, его брате Эгиле и Сигурде.
Размеры шкатулки 22,9 х 19 х 10,9 см. [3]
По украшениям, очень хорошей работы, оружию и
другим вещам, находимым в родовых курганах, можно судить, что скандинавы были
искусны в металлических изделиях. Многие места в сагах говорят также об их мастерстве
в резной работе на дереве. Олаф, сын Хаскульда, за страсть к щегольству
прозванный Павлином (Paa), начальник в Даларне, в Исландии, в X веке, построил
на своем дворе такую огромную комнату для гостей, какой и не видано было
прежде; все стены и потолок украшались резьбою на дереве, изображавшей сцены из
северной мифологии; «резьба, - прибавляет сага, - была так искусна, что, по
общему мнению, нельзя бы было так хорошо убрать комнату обоями». [2]
2.4 Платья и уборы
Многочисленность таких находок напоминает известия Адама Бременского об изобилии серебра и золота в Швеции и подтверждает сказания саг о древней пышности. Богатые землевладельцы и вожди, чрезвычайно пышно убирая свои комнаты резьбою, блестящими обоями, дорогими полавочниками и подушками, украшали также столовую посуду и кубки серебром, золотом и живописью. О праздниках они любили одеваться в красные суконные платья, подбитые дорогими мехами, с золотыми и серебряными застежками, иногда с украшениями из золота на рукавах. Они носили серебряные пояса с пряжками: большие тяжелые кольца охватывали кисти и локти рук. Исландец Скаллагримсон получил об Рождестве в подарок от одного родственника шелковый плащ, доходивший до пят, вышитый золотом и сверху донизу усаженный золотыми пуговицами. Эндриди Ильбред, богатый Поселянин в Трондхейме, всякий раз, отправляясь к королю, Олафу Трюггвасону, рядился в красный суконный кафтан; на правую руку надевал тяжеловесное золотое кольцо, на голову - шелковую шапку, вытканную золотом и обитую цепочкой из того же металла.
Дворянское платье (Tignar) одного ярла ценилось в 20 марок золота; на одной шляпе его было на десять марок золотого шитья. На двор этого ярла сделал набег викинг, Буи Толстый, и разломал комнату, где хранились драгоценности ярла; он взял два ящика, набитых золотом, награбленным в набегах. Другой пример в доказательство богатств, приносимых набегами, представляет рассказ о походе на запад Гутторма, знатного норвежца, в XI веке; по возвращении оттуда он получил каждый десятый пфенниг из добытого серебра и велел вылить из него распитие ростом с него или с того бойца, который стоял на носу корабля, в семь локтей вышины; потом пожертвовал его в церковь св. Олафа, где оно и стояло некоторое время.
Мужчины также очень любили возвышать нарядом красоту женщин. Они считали для себя честью наряжать своих дочерей прилично их достоинству и происхождению. Бывали отцы, находившие это столь важным, что, выдавая дочь замуж, заключали о том особенные условия, подобно исландцу Освивру: при обручении дочери, Гудрун, с Торвальдом Халльдорсоном он, в числе разных условий, выговорил для нее такое количество платья, которое поравняло бы ее в нарядах с другими женщинами равного с нею происхождения и состояния. [2]
На сегодняшний день об искусстве викингов нам
известно все еще очень мало. Судить о нем, так же как и о ремесле этого
периода, мы можем на основании многочисленных находок оружия, украшений и
других предметов, большинство из которых выполнены из металла и небольшая часть
- из дерева. Но лишь немногие памятники искусства помогают определить
художественные предпочтения населения и составить реальный портрет мастера
эпохи викингов. Находки различных предметов, сделанные в Усеберге, очень важны,
так как они относятся к переходному периоду между старой и новой эпохами, и
многие черты, появившиеся на их грани, остались доминирующими и в искусстве
викингов.
Раздел 3. Духовная культура
3.1 Стелы-писаницы
В V - начале VI в. на Готланде, не без влияния ирландской культуры, появляются стелы-писаницы с классически строгим оформлением, прямоугольных очертаний (со слегка вогнутыми вертикальными сторонами). На внешней поверхности стелы, оконтуренной узкой рельефной рамкой, размещались раскрашенные изображения: обычно это - солярные символы (сегнерово колесо и прочее) в центральной части; ладьи - внизу; изображения полуфантастических "небесных животных", а иногда - героев в ритуально-боевых позах, в верхней, реже - в нижней части стелы. Круг этих образов охватывает различные пласты первобытной духовной культуры, уходя корнями в древнейшую охотничью магию и тотемистические представления (небесные звери, священные олени), основные образы связаны с раннеземледельческими "религиями плодородия", в Европе сложившимися в энеолите, на Севере - в эпоху бронзы.
Наряду со строгой системой древних образов (пару небесных оленей дублируют близнецы-герои, солнце и ладья образуют ось симметрии и пр.) складывается устойчивая композиция стел с вертикальным зонированием (низ - ладья путешествующая, быть может, из мира людей в загробный мир; середина - солнце, озаряющее мир людей; верх - астральное пространство, небо), повторяющим структуру "мирового древа", ясеня Иггдрасиль, своего рода "моделью" которого и были стелы.
Около 700 г., в конце вендельского периода на
Готланде появляются стелы грибовидной формы (возможно, упрощенно
воспроизводящие британские каменные кресты), четко расчлененные на 2-6 ярусов,
которые плотно заполнены разнообразными изображениями, по технике и композиции
напоминающими изображения на коврах и декоративных тканях (для этой эпохи
зафиксированных, в частности. Находками в Усеберге). Эти композиции подчинены
определенной логике. Наиболее распространенный и, видимо, значимый мотив -
изображение парусного корабля, наполненного вооруженными воинами. [5]
Шумели весла, железо звенело,
гремели щиты, викинги плыли.
Мчалась стремительно стая ладей
несла дружину в открытое море
[Первая песнь о Хельги, убийце Хундинга, 27]
Парусный корабль викингов, вытеснивший древнюю
солярную ладью, совершает свое эпическое путешествие, возможно, тоже в
загробный мир. На некоторых камнях (Бруа) он представляет собой центральное
изображение надгробного памятника, и воинов всего - двое-трое, словно эпическая
пара Сигурд - Регин:
Кого это мчат Ревиля кони
по высоким валам, по бурному морю?
Паруса копи пеной покрыты,
морских скакунов ветер не сдержит.
Это с Сигурдом мы на деревьях моря
ветер попутный и нам и смерти,
волны встают, выше бортов
ныряют ладьи. Кто нас окликнул?
[Речи Регина, 16-17]
Путешествие, как на камне из Бруа, завершается в
"верхнем мире", на небесах, в обители асов, где воина, въезжающего
верхом на коне, встречает валькирия с протянутым кубком:
Клену тинга кольчуг даю я напиток
исполненный силы и славы великой.
В нем песни волшбы и руны целящие,
заклятья благие и радости руны
[Речи Сигурдривы, 5]
Приведенные стихотворные параллели из песен
"Эдды", безусловно, произвольны. Нет никаких оснований рассматривать
большинство известных изображений на стелах как прямые иллюстрации тех или иных
эддических песен. Однако такие иллюстрации, вернее говоря, точные соответствия
все-таки есть.
3.2 Руны
Под именем рун разумелось всякое знание. Рунами назывались также и те древние буквы, посредством которых письменно выражались мысли и понятия. Их происхождение производили от Одина и богов. Они изобретены высшими духовными силами; великие, могущественные письмена вырезали Фимбультир и священные силы, Один начертал их для асов, Двалин - для эльфов, Даин - для карликов, Альсвидер - для исполинов. Все эти известия древнего баснословия о рунах указывают на весьма давнее, нисходящее в глубочайшую древность время, когда руны, как дар богов, употреблялись их потомками и жрецами, мудрейшими в народе.
Замечательно также то обстоятельство, что ни одна страна не представляет столько памятников древнего рунического письма, как Швеция, особливо та часть ее, которая была главным местопребыванием свеонов, и поколения жрецов и государей, ведших свой род от богов. Во всей Скандинавии считают до 1600 до сих пор известных памятников с руническими начертаниями. Из них принадлежит Норвегии только 20, Датским островам и Ютландии - около 90, Готскому королевству с Готландом и Эландом - 400, столько же Скании, Халланду, Блекинге и Бохуслену; остальные числом около 1100, принадлежат королевству свеонов (Швеции), где одной Упландии, или так называемым народным землям (Volkland) - около 800.
Надписи на рунических камнях показывают, что наибольшая часть этих памятников поставлена в первые времена христианства, в XI и XII столетиях; впрочем, много встречается и таких, которые сами сказывают о себе, что принадлежат к соседнему с язычеством времени: поставлены обращенными язычниками или такими, которые умерли в hvita vadum, белых одеждах, надеваемых при крещении. Но к языческому времени надобно, кажется, с некоторым основанием отнести не только рунический памятник с призыванием Тора (на о. Фюн), для освящения высеченных рун, но и рунические гранитные куски, найденные вместе с урнами и заржавелыми обломками мечей и копий, в древних родовых и военных курганах. Есть также памятники второй половины X века на могильных курганах Горма Старого и его супруги, королевы Тюры; их рунические надписи показывают, что Харальд Синезубый велел насыпать курган по своем отце, Горме, и матери, Тюре, что Рафнука Туфи вырезал руны в память о Тюре; он же и два его сотоварища, также названные по имени, насыпали курган. Кроме того много рунических камней без всяких признаков христианского времени; с одинаковым основанием можно было бы отнести их к языческому, как и к христианскому времени, если бы многие причины не говорили в пользу того мнения, что вырезание рунических письмен, в пору глубокого язычества, никак не могло быть известным для всех знанием, каким стало впоследствии, в первые века христианства.
Руны, вероятно, в продолжение долгого времени
сначала вырезались на палочках или дощечках (kaflar) из дерева и на древесной
коре, потому что других способов для письма скандинавы не знали. [2]
3.3 Героический эпос
Заданная мифической судьбой асов модель поведения получила реализацию в качестве идеальной нормы в следующем за мифом творческом пласте скандинавской духовной культуры - героическом эпосе.
Героические песни "Эдды" группируются в три эпических цикла, переплетающихся и сохранившихся в разной степени завершенности: "готско-гуннский" (связанный с событиями 375 г.), "бургундский" (или, правильнее, "бургундско-готско-гуннский", отразивший гибель бургундского королевства в 435 г., битву на Каталаунских полях 451 г.) и "северный", основанный на событиях, которые условно можно поместить между 450-550 (в некоторых случаях, возможно, даже 650 гг.): гаутско-свейские войны, предания о Вёльсунгах, Скьёльдунгах, Инглингах.
Эпическое время, таким образом, обладает важным качеством, отличающим его от мифологического: оно - исторически конкретно, а потому и неповторимо. Если миф регулярно "возвращается", повторяясь в ритуале, асы совершают свои подвиги и судьбы вне связи со временем человеческих поколений, то эпическое время "было", в фиксированном отдаленном прошлом. Это прошлое увязывается, с одной стороны, с настоящим (с действительностью эпохи викингов), а с другой стороны - с мифологическим временем (асами) с помощью генеалогических перечней, куда так или иначе оказываются включенными в норме все эпические герои и где они выступают потомками асов и предками конунгов. [5]
Искусством слова викинги дорожили: из двух последних дарований Ронгвальда - поэзии и игры на арфе - первое, конечно, было более ценным. Искусный поэт, оказавшись при дворе короля и сочиняя утонченные поэмы, восхваляющие его победы, мог разбогатеть: его награждали кольцами, оружием или другими подарками. Особенный талант к этому был у исландцев: многие из них служили при заморских дворах, иногда в течение нескольких лет, иногда - всю жизнь, и их поэмы нередко являются ценным источником для историка.
Однако такие полупрофессиональные поэты были не
единственными, кто умел писать стихи: многие могли слагать восьмистишия. В них
викинг вспоминал о минуте торжества или об опасности в сражении, угрожал,
насмехался или проклинал врага, восхвалял девушку, скорбел о смерти друга или
предсказывал свою собственную гибель. Характерными чертами таких стихов было строгое
соответствие жестким правилам метрики, сложные схемы аллитераций, ассонанса и
внутреннего ритма и стиль, в котором люди и вещи обозначались с помощью
традиционных, прежде всего мифологических, намеков. Несмотря на все это, у
творчества каждого, кто умел сочинять стихи, находились десятки ценителей. В
таком стиле фраза "щедрый король подарил мне золотой браслет" должна
была звучать примерно как "сеятель богатств повесил бремя Грани на
соколиное древо". [4]
Заключение