С другой стороны, с момента получения земельного обеспечения казачество Левобережной Украины как воинское сословие получило льготы, но все же так и не стало собственно земледельческим сословием. Привилегированное положение позволило казакам, и особенно казачьей старшине, иметь в качестве рабочей силы для земледельческих работ «посполитых», т. е. крестьян. Однако специфика украинского пограничного региона состояла в том, что сословная перегородка между «посполи-тым» и казаком была часто весьма условной. В годину тяжких войн она исчезала и многие «посполитые» становились казаками, а вернуть «посполитого» на прежнее место было очень нелегко. К тому же в первой половине XVIII в. и самих «посполитых» в регионе было очень мало. В частности, в 1725 г. на 69 тыс. казаков приходилось всего 126 тыс. «посполитых», а в четырех полках на одного казака в среднем было едва ли не по одному «посполитому». Правда, среди казаков было много безземельных и «убогих», но кардинальных изменений это не производило.
В этих условиях естественные процессы социальной дифференциации и расслоения не приводили к наиболее суровым формам эксплуатации. А в условиях короткого сезона земледельческих работ рост совокупного прибавочного продукта, обеспечивающий должный уровень потребностей складывающегося в Левобережной Украине господствующего класса, можно было обеспечить либо резким увеличением числа закабаленных «по-сполитых» или даже наемных рабочих рук (что в условиях XVIII в. было нереальным), либо резким ужесточением форм внеэкономического принуждения, позволявшим увеличить объем земледельческого производства. Объективный процесс шел в последнем направлении, т. е. усиления эксплуатации путем установления крепостнического режима. Кстати, на пути ужесточения эксплуатации опосредованно стояли и казацкие традиции первобытного демократизма, но и это не стало непреодолимым препятствием. Объективный ход истории был таков, что прогресс в развитии производительных сил того или иного сообщества был достижим только через усиление классового антагонизма, антагонизма производственных отношений. Стремление ряда историков изобразить ситуацию таким образом, что-де крепостничество было навязано Левобережной Украине Москвой, свидетельствует лишь о поверхностном понимании процесса развития либо о политическом лукавстве.
Гетман Кирилл Разумовский. С петровских времен Левобережная Украина была с административной точки зрения поделена на полки и сотни. На территории Гетманщины было десять полков. С 1734 по 1750 г.
должность гетмана оставалась незанятой, а управление осуществлялось так называемой Малороссийской коллегией в Глухове. С 1750 г. должность гетмана стала действующей. По соглашению с Петербургом ее занял (был избран) брат елизаветинского фаворита Кирилл Григорьевич Разумовский. Однако правление его было чисто номинальным. Гетман «страдал» от влажного (!) климата Глухова и предпочитал петербургский климат. При К. Г. Разумовском казацкая старшина заметно усилила свои позиции. Вместе с местными феодалами она захватывала общинные и войсковые земли, усиливала гнет «посполитых» и т. д. Еще в 1739 г. генеральная войсковая канцелярия запретила переход крестьян с места на место, ссылаясь на сильный отток людей за рубеж, но в 1742 г. генерал-прокурор отменил это распоряжение. Однако под напором старшины в 1760 г. гетманский универсал наложил запрет на крестьянские переселения без разрешения их владельца под угрозой конфискации имущества. Это был шаг к полному закрепощению крестьян. Видимо, под тем же напором при К. Г. Разумовском проведена была и судебная реформа, восстанавливающая тип польских шляхетских судов. Вместе с тем проникновение на малороссийские земли российских феодалов вызвало недовольство старшины. Более того, казаков стали зазывать в новоформируемые шкиперские полки, а некоторые территории — переводить на положение однодворческих. Напрасные слухи о закрытии в Украине порохового производства усилили брожение старшины, а К. Г. Разумовский пытался использовать его для усиления своего влияния. Процесс этот достиг вершины, когда в 1764 г. на генеральном собрании старшины возникло движение за превращение должности гетмана в наследственную должность рода Разумовских.
Екатерина II, остро почувствовав опаснейший момент, одним махом порушила эти планы. На встрече с К. Г. Разумовским она решительно предложила ему отказаться от гетманства, что Разумовский и сделал.
Украинское шляхетство в системе империи. 17 января 1764 г. вновь учреждена Малороссийская коллегия во главе с выдающимся полководцем П. А. Румянцевым. Началась полоса «вхождения» Левобережной Украины в систему российской государственной машины. П. А. Румянцев быстро расправился с оппозицией, тем более что старшину рядовое казачество поддерживало не ахти как активно, ибо это был период резкого усиления феодального гнета. Полковое управление было ликвидировано. Возникло пять провинций с центром в Харькове. Вместо казацких были сформированы новые гусарские полки, а старшина, перешедшая в эти полки, была включена в дворянство. Рядовое казачество стало «войсковыми обывателями». На территории Гетманщины в 1782 г. образовали три наместничества (Киевское, Черниговское и Новгород-Северское). В 1783 г. все казацкие полки были заменены армейскими частями. Наконец, в том же 1783 г. были окончательно запрещены переходы крестьян и крепостное право стало реальным фактом. По Жалованной грамоте дворянству украинское шляхетство обрело все права и привилегии российского дворянства.
Интенсивно развивался процесс феодализации казацких общин и в Запорожье. Здесь выделялась богатая старшина, злоупотреблявшая свой властью и правами. Казаки занимались земледелием и скотоводством. На рынок шли тысячи голов лошадей, крупного рогатого скота, овец, а также шерсть, мясо, сало и т. п. Запорожские лошади продавались и в Великороссии, и в Западной Европе, хлеб шел в Крым, к ногаям и т. д. Развиты были и рыбные промыслы. Среди населения Запорожья, как и всюду в Украине, заметна имущественная дифференциация. Категории казаков и «посполитых» не были однородными, а выделяли богатую верхушку и беднейшую часть населения.
С точки зрения военной и административной организации Запорожье в XVIII в. имело следующую структуру. Вся территория делилась на 8 округов, называемых «паланка». Во главе паланки стоял полковник и паланковая старшина. Им подчинялись сельские атаманы и атаманы казачьих и «посполитых» громад (обществ). Высшим звеном администрации Запорожья был кошевой атаман и кошевая старшина (судья, писарь и есаул). Кошевая администрация располагалась в Запорожской Сечи. Это была крепость с башнями, рвами и валами. В центре ее находилась обширная площадь, а вокруг нее 38 куреней. В них жили казаки гарнизона Сечи. Тут же были здания администрации, склады, церковь и т. д. В Сечи располагалась и царская администрация — гарнизон со штаб-офицером во главе.
Военная помощь запорожских казаков царскому правительству, борьба с турецко-татарской агрессией — все это заставляло считаться с Сечью. Однако царизм тяготился ее существованием, и дело было не только в эпизодических разбоях. Сечь все еще была символом вольности и свободы. Сюда направлялись потоки беглых крестьян и казаков из пределов панской Польши, да и из приграничных областей России. Огромную роль сыграла Запорожская Сечь в народном восстании в Правобережной Украине в 1768 г., известном под названием «Ко-лиивщины». Знаменитый предводитель этого движения Максим Зализняк был казак Запорожской Сечи. Сечь стала местом формирования многочисленных отрядов казацкой голытьбы («серома»), направлявшихся на борьбу с панами Правобережной Украины. Нередки были волнения гайдамаков и в самой Сечи. В конце декабря 1768 г. здесь вспыхнуло восстание. Каратели из казацкой старшины и царского гарнизона с трудом подавили восстание. Но в следующем, 1769 г. в Сечи вспыхнули новые беспорядки. Весьма неспокойная обстановка в Запорожье была в период крестьянской войны 1773–1775 гг., участились нападения казаков на правительственные отряды.
Конец Запорожского войска. С освобождением по Кю-чук-Кайнарджийскому миру от турецко-татарской власти территории Причерноморья значение Сечи как важнейшего форпоста России в борьбе с турками и татарами упало. Все это побудило Екатерину II в кратчайший срок покончить с опаснейшим Запорожским казачьим войском. Летом 1775 г. крупный отряд войск генерала П. А. Текели занял Сечь, а 3 августа вышел манифест об упразднении Запорожского войска. Верхушка запорожской старшины получила российское дворянство, чины и земли. Рядовые казаки и «посполитые» превратились в крепостных. Аналогичные преобразования были проведены и на Дону. В 1775 г. под названием «Войсковое гражданское правительство» здесь введена была обычная система губернских учреждений.
В последней четверти XVIII в. южное Причерноморье начинает активно заселяться, а общая численность населения возрастает в несколько раз. Возникают новые села. На юг устремился колонизационный поток крестьян из России, бежавших от эксплуатации помещиков-крепостников. Но царизм щедро раздавал земли юга России и помещикам. С ростом земледелия росли и города. В 1778 г. был основан Херсон, в 1784 г. — Мариуполь, в 1787 г. — Екатеринослав, в 1789 г. — Николаев, в 1794 г. — Одесса.
Г.А. Потемкин и освоение юга России. Наряду с процессом стихийной колонизации активную роль в освоении новых земель играли царские администраторы. В частности, в этой деятельности принял активнейшее участие фаворит Екатерины И князь Г. А. Потемкин, получивший впоследствии титул князя Таврического.
Обладая огромными средствами, Г. А. Потемкин не щадил ни сил, ни денег, ни труда, ни людей. Князь стремился тотчас превратить пустынный край в страну, изобилующую городами, селами, садами и т. п. Одновременно закладывались города, разводились леса, виноградники, плантации тутовых деревьев для шелководства, начиналось строительство фабрик, корабельныхверфей, школ, типографий и т. д. и т. п. Разумеется, часть этого осталась лишь в проектах.
В 1785 г. массы рабочих были согнаны на строительство Екатеринослава, задуманного как блистательный центр культуры и просвещения. В городе былзаложен университет, должна была быть и консерватория. Строились многочисленные фабрики и заводы, часть из которых так и не стали действующими. Много сили энергии отдал Г. А. Потемкин строительству линейного флота на николаевских Верфях. Подобно Петру I он столь глубоко вник в вопросы кораблестроения, чтостал, по сути, настоящим специалистом. Вместе с темПотемкин делал немало лишнего, второстепенного, многое было показным, чтосделалось очевидным во время путешествия Екатерины II по югуРоссии в 1787 г.
Прибалтийский край в XVIII в. и реформы Екатерины II.Коснемся, наконец, политики царского правительства в Прибалтике — Эстляндии и Аифляндии. В XVIII столетии Эстония постепенно восстанавливалась от тогоразорения, в которое ее ввергло шведское владычество. Испытывало заметный подъем сельское хозяйство, продукты которого в значительной меревывозились на внутренний и внешний рынок. Получили развитие и разнообразные сельские промыслы (производство сукон, бочек, парусных судов и т. п.). Во второй половине XVIII в. значительного развития достигла мануфактурная промышленность, производившая стекло, зеркала, изделия из фаянса, кожевенные изделия и т. п. В Эстонии увеличивается сеть базаров и ярмарок, крупнейшая из которых была в Тарту. Под влиянием экономических связей с Россией быстро выросли эстонские порты Таллинн и Нарва, гдеежегодно бывало свыше 200 кораблей в каждом. Экономика Эстонии постепенно прочно срасталась с российским рынком. Из Эстонии шлитакие товары, как стекло, бутылки, зеркала, водка, парфюмерия, крахмал и т. д. Из России в Эстонию привозили железо, медь, кожи, меха, свечи, мыло, медную посуду, гвозди и т. д. Крупными городскими центрами стали Таллинн, Тарту, Пярну, Нарва и др.
Развитие экономики Эстонии во второй половине XVIII столетия было по-прежнему сопряжено с резким увеличением барщинной эксплуатации непосредственных производителей в связи с товарным производством зерна. Помимо классового угнетения для Эстонии было характерно и национальное, осуществлявшееся немецким остзейским дворянством. В городах, в магистратах и судах, в цеховых организациях ощущалось засилье немцев. Задавленный двойным гнетом эстонский народ поднимался на борьбу. Для этого времени характерны массовые побеги крестьян, поджоги усадеб, убийства помещиков и т. д.
Примерно такая же картина характерна для северной части Латвии, находившейся в пределах Российской империи. К XVIII столетию здесь было также весьма развито товарное производство зерна на продажу и на винокурение, которое помещики взяли в свои руки. Было связано с рынком и сильно развитое скотоводство. Развивалась и мануфактурная промышленность. Это было полотняное производство, поскольку Латвия была льноводческим районом. Это были и стекольные заведения, чулочные и суконные мануфактуры, бумажные мельницы. В Риге в 80-х гг. XVIII в. возникло предприятие по изготовлению сахара. На всех промышленных предприятиях значительное место занимал наемный труд, хотя применялся и труд крепостных. Заметного развития достигла и торговля. В Лифляндии во второй половине XVIII в. было свыше 30 крупных ярмарок. Огромное значение для Латвии имел Рижский порт, расцвет которого начался с 1710 г., с момента присоединения к Российской империи, ибо Рига стала одним из главных портов России. Уже в середине XVIII в. Рига далеко обогнала все прибалтийские порты. Ежегодно в нее заходило более 500 кораблей. В конце века их число возрастает до одной тысячи.