или поздно, в промышленные спекуляции. Система же мелких и практически бесплатных у общины аренд служит верным, единственным возможным убежищем для народных масс от монополии землевладельцев и капиталистов. Наоборот, система мелкой, личной, поземельной собственности, в которую многие предлагают обратить общинное землевладение, не может идти в этом отношении ни в какое сравнение с системой таких мелких аренд. Это вытекает само собою из самого свойства личной собственности...
Личная собственность, исключительная по своей природе, стремится к беспрерывному расширению, увеличению: стяжание есть ее лозунг и знамя... но в том-то и беда, что бойцы не равны. При таких условиях окончательный исход борьбы несомненен: рано или поздно собственность сосредотачивается в немногих руках и дает им безграничную материальную власть над не имеющими собственности. Мелкие собственники не могут держаться и постепенно переходят в работников. Массы народа должны по необходимости, безусловно, подчиниться этому нового рода владычеству, беспощадному, произвольному, которого единственный закон — личная выгода. Создается гнет нестерпимый и тем более ненавистный, что не оправдывается никакою разумною необходимостью и требованием общественного блага.
Такой порядок действует губительно на народные массы и в материальном и в нравственном отношениях. Они тупеют от нищеты, голода, чрезмерного труда и безвыходного положения; озлобление и отчаяние овладевают ими...
Социальные теории, надеющиеся воссоздать общественный мир и равновесие сил и в то же время сохранить исключительное господство начала личной собственности, доказывают только, что корень зла не понят; те же, которые отрицают вовсе это начало, осуждают общество на вечную регламентацию, апатию и бездеятельность. Указывают на ассоциацию как на панацею против такой безурядицы. Но успех ее опять-таки зависит от тысячи случайностей, в том числе от... капитала.
III
Социальная анархия, то есть ничем не умеряемая борьба частных интересов, принадлежит именно к числу тех страшных разъедающих общественных недугов, которые исподволь, незаметно,
286
разрушают общественные организмы. Только уравновешенная другим началом, эта борьба поддерживает и развивает жизнь. Какое же это начало? Обыкновенно указывают на правильную администрацию, суд... Но это заблуждение! Ни администрация, ни суд не могут устоять против социальной анархии, по той простой причине, что они соответствуют совершенно другим функциям жизни. Суд существует на вора, разбойника, убийцу... Борьба же капиталов, собственности, совершающаяся в условиях закона и без нарушения общественного порядка, ускользает и от суда, и от администрации. Ее нельзя поймать без... нарушения законов. Ей может противодействовать только начало, вполне ей соответствующее. Одно лишь развитие кредита убивает ростовщичество, а не законы о росте; обильный подвоз хлеба понижает цены на него и прекращает дороговизну, а не хлебные таксы и не запретительные меры.
Применим все сказанное к землевладению. Предоставить всю землю в частную собственность — она тотчас же сделается предметом ажиотажа и коммерческой конкуренции. Ее начнут скупать и перепродавать с барышом. Делом этим займутся сильные капиталисты... цена ее будет подыматься... масса земледельцев обратится в батраков и бездомников... Возражения на этот непреложный закон социальной анархии, подтверждаемый наблюдениями из других областей коммерции, невольно вызывают улыбку...
Нет, нe количественное, а качественное врачевание социального недуга может положить этому конец. Личная собственность становится началом гибели и разрушения, когда не будет умеряема другим организующим началом. Такое начало я вижу в нашем общинном владении, приведенном к его юридическим началам и приспособленном у более развитой и граждански самостоятельной личности. Не представляя никакой возможности для спекуляции, оно будет служить надежным убежищем для людей неимущих от монопольного повышения цен на земли и понижения цен на труд. Общинное владение предназначено быть великим хранилищем народных сил.
Из боязни промышленного застоя не вгоняйте человека в промышленную белую горячку, которая есть тоже источник деятельности, но истощающий, а не поддерживающий силы. Устраняйте только препятствия, замедляющие естественный рост народа. Искусственные приемы хороши в местной патологии, но убийственны
287
против всей экономии общественного организма. Дорожите общиной, как зеницей ока, поддержите, закрепите заложенный в общине смысл народный законом на вечные времена! В нем верный оплот от будущих бед (6).
ВАСИЛЬЧИКОВ АЛЕКСАНДР ИЛЛАРИОНОВИЧ
(1818−1881 гг.)
ОБЩИНА ПРОТИВ КОММУНИЗМА
Князь Васильчиков подготовил ряд капитальных научных трудов о землевладении, земледелии и самоуправлении в России, где на большом фактическом материале доказывал необходимость сохранения крестьянской общины как средства экономического процветания России и спасения ее от революции и социализма.
Мы должны также объяснить то глубокое, существенное различие, которое отличает наш мирской быт от общинных и так называемых коммунистических воззрений, проявляющихся в наше время на Западе, ибо, как известно, противники русского мира, между прочим, приводят и довод, что будто бы наша община есть грубый, но живой зародыш коммунизма, как ее разумеют европейские революционеры, и, с другой стороны, наши народолюбивые юноши тоже мечтают найти в русском мире элементы для излюбленных ими учений об упразднении собственности и хозяйства.
В этом отношении те и другие одинаково ошибаются, как и часто случается с людьми крайних мнений, принимающих свои личные опасения и увлечения за всенародные угрозы и стремления.
Наш мирской быт не имеет ничего общего с коммунистическими стремлениями европейских рабочих, и не представляет никаких элементов для разрушения собственности и семейства; он, напротив, вырос на двух основах: праве поземельной собственности, обусловленном семейным бытом.
Это мы постараемся доказать.
Если не ошибаемся, то суть всех коммунистических учений состоит в том, что доход недвижимых имуществ, и земли в особенности, по справедливости принадлежит не столько собственнику, сколько лицу, эксплуатирующему имущество, возделывающему
288
землю, и это учение, доведенное до крайних своих афоризмов, приводится окончательно к тому, что не принадлежность имущества, а труд, на него употребленный, основывает право на получение дохода; далее, возводя эту теорию в общий закон человеческих обществ, коммунисты отвергают всякое семейное право на владение, заменяют брачный союз сожитием рабочих мужеского и женского пола, двор и общество — казармой и артелью и распределяют прибыли и убытки по заработкам, добытым работою сообща.
Общее пользование, общинный труд, вольная ассоциация, дележ продуктов и заработков между членами общества — таковы главные основания новейших коммунистических вымыслов.
Нашему крестьянскому быту эти принципы не только чужды, но и противны по существу.
Наш русский мир имеет в виду не общее владение и пользование, а, напротив, общее право на надел каждого домохозяина отдельным участком земли; обработка сообща и дележ продуктов, хлеба или сена в натуре, при уборке, никогда не были в обычае русского крестьянства и совершенно противны мирскому быту.
Общественные запашки, огульные работы всегда внушают нашим общинникам неодолимое отвращение, и когда подобные меры принимались помещиками или начальством (в удельных имениях и военных поселениях), то они исполнялись только по принуждению и часто с помощью насильственных средств, военных команд и экзекуций, а при освобождении крестьян были повсеместно отменены.
При нарядах на общественные работы, починки дорог, провод канав и т. п. крестьяне всячески избегают работы сообща, разбивают дорогу или канаву посаженно, по тяглам или душам, и исполняют наряд под личною ответственностью каждого домохозяина. Вообще, коммунистический принцип общественного обязательного труда так противен нраву русских рабочих, что они, без сомнения, встретили бы проповедников подобных иноземных учений с таким же радушием, с каким принимали сельских начальников и аракчеевских офицеров, выгонявших их, по наряду, на сельские полевые работы.
Существо мирского общинного быта заключается в равном праве на земли всех членов общества пропорционально их рабочим силам; но земля, однажды наделенная, разверстанная, возделывает-
289
ся, пашется, боронится и косится отдельно каждым владельцем. Коренное понятие, из коего выросло русское мирское общество, есть равноправность всех членов общества по земельному владению, равное разверстание всех полевых угодий между всеми взрослыми рабочими, но вовсе не совместное, общинное пользование, о коем мечтают легковерные реформаторы-социалисты, отвергающие право собственности и семейные связи. Русский мир есть, напротив, наивысшее, даже несколько преувеличенное подтверждение прав собственности и семейного быта, ибо полагает основанием всякого общества — право на землю всех его членов и ставит одно условие, один срок для получения земельного надела— вступление в брак и в семейную жизнь. Полное тягло слагается из двух рабочих душ мужского и женского пола, совершеннолетнего мужика и замужней бабы, и они, совокупно в одном общем хозяйстве, выражают единицу рабочей силы, первое звено хозяйственного и мирского общественного быта.
Поэтому можно смело утверждать, что мирское землевладение в том виде, в коем оно устроилось в великороссийских губерниях на местах первобытных поселений славянских племен, имеет главною основою рабочую семейную силу, полным выражением коей служат не отдельные личности, не индивидуальные способности и нужды, а хозяйственный быт мужа с женой, совокупный их труд, скрепленный брачным союзом и потребностями, истекающими из супружества, пропитанием детей, прокормлением престарелых родителей. Земельный надел есть не только право, но и обязанность; женатый крестьянин не только может, но и должен держать землю; холостой или вдовый мужик должен отыскивать невесту, потому что дом, крестьянский двор, без бабы признается неполным, расстроенным хозяйством. Все эти понятия, права и обязанности домохозяйства и супружества, равноправности и равнотягости соединяются в выражении тягло, которое есть основное понятие русского крестьянского землевладения, точно так, как подворный участок есть основа германского аграрного строя (7).
Источники:
1. Кокорев В. А. Экономические провалы. − СПб., 1887, с. 1−5, 69−77, 72, 196−207.
290