Совершенно другим человеком была его сестра -- Клавдия Васильевна. Она мечтала вернуться в Россию и свою вынужденную эмиграцию считала временной. Клавдия окончила Санкт-Петербургские высшие женские курсы (Бестужевские) в 1908-1909 гг. по историко-филологическому отделению (группа всеобщей истории), принадлежала к научной школе профессора И. М. Гревса (1860-1941), семинар которого по Данте она посещала вместе со Львом Карсавиным и другим религиозным мыслителем -- Георгием Федотовым (1886-1951). Прошла научную стажировку во Франции и Италии по истории средневековой Европы. В 1909 г. в Париже работала под руководством Льва Карсавина, занимаясь ранним францисканством.
В письме от 8 июня 1909 г. Карсавин писал своему коллеге и учителю И. М. Гревсу о ней следующее: «...Кл[авдия] Вас[ильевна] напоминает мне ежа или мимозу, а вернее и то и другое вместе. Вероятно, очень уж она самолюбива и слишком взлелеяна семьей.» Российская историческая мысль. Из эпистолярного наследия Л. П. Карсавина: письма к И. М. Гревсу (1906-1916) / под ред. А. Л. Ястребицкой. М., 1994. С. 53. -- На эти письма обратил мое внимание Мартин Байссвенгер, за что я ему искренне благодарна. Два года спустя в письме от 28 сентября 1911 г. из Портофино он сообщал И. М. Гревсу о методологии ее научной работы: «Вы угадали. Оттокар Оттокар Николай Петрович (1884-1957) -- русский и итальянский историк-медиевист. Проректор (1917 г.), декан историко-филологического факультета, ректор (1918-1919) Пермского университета, ученик И. М. Гревса. изругал статью Буёу на чем свет стоит. Очень строго, но, в общем, справедливо. Даже жалко Буёу; тем более что она стала его расспрашивать, и он сказал ей свое мнение очень откровенно. Боюсь, что она в отчаянии. Вы помните, м. б., что мы о ней с Вами говорили. Я тогда высказывал неудовольствие на недостаток (отсутствие в ней оригинальной ученой). <.> И правда, Буёу не может быть самостоятельным ученым работником» Российская историческая мысль. Из эпистолярного наследия... С. 81..
Любопытно, знала ли Клавдия Васильевна о данной ей характеристике и прозвище, а если знала, то как к этому относилась. Видно, не все было так плохо, как писал Карсавин, ибо ее статья была включена в сборник «К 25-летию учебно-педагогической деятельности И. М. Гревса» (1911 г.), который готовили в честь своего учителя его ученики. Она подготовила очерк «Св. Франциск в “Древе крестной жизни”». Его поместили в сборнике на втором месте, за статьей Л. П. Карсавина, но перед статьей Г. П. Федотова См.: Флоровская К. В. Св. Франциск в «Древе крестной жизни» // К двадцатипятилетию уче-но-педагогической деятельности Ивана Михайловича Гревса. Сборник статей его учеников. СПб., 1911. С. 63-106..
Из писем Клавдии Флоровской к брату Георгию Флоровскому 1920-х гг. следует, что она уважала Л. П. Карсавина и несколько раз просила брата передать ему приветы. Когда, уже живя в Праге, в конце 1922 г. Г. В. Флоровский собирался в Берлин в связи с обсуждением очередных евразийских сборников, которые готовились к выпуску, она передавала ему: «Интересно, какое впечатление произведет на тебя Карсавин, с которым ты, наверное, увидишься» Флоровская К. В. Письмо Г. В. Флоровскому от 5 декабря 1922 года // Slovanska knihovna. Pra-ha. T-FLOR. Krab XVI, c. inv. 3. Письмо 55. -- Письмо опубликовано, см.: «Мне надо, чтобы моя жизнь имела какую-нибудь цель и смысл». Клавдия Флоровская: письма к братьям Георгию и Анто-нию Флоровским. С. 101., и в этом же письме немного дальше: «Поклон всем, между прочим Карсавину, если он меня помнит. Всех благ» Там же. С. 103.. А в письме от 11 августа 1923 г. она спрашивала: «Виделся ли ты с Карсавиным? Как вы с ним понравились друг другу? Что его семейство? У него была всегда несчастная склонность балаганничать, -- сначала это было забавно, потом оригинально, а потом приобрело характер дурного тона, но уже вошло в привычку. А жаль, п[отому] ч[то] он и чуток, и умен, и остроумен, и вообще хороший человек» Флоровская К. В. Письмо Г. В. Флоровскому от 11 августа 1923 года // Slovanska knihovna. Praha. T-FLOR. Krab XVI, c. inv. 3. Письмо 81. -- Письмо опубликовано, см.: «Мне надо, чтобы моя жизнь имела какую-нибудь цель и смысл». Клавдия Флоровская: письма к братьям Георгию и Антонию Флоровским. С. 159.. Кажется, Клавдия Васильевна лучше своего брата знала, каким человеком был Карсавин. Кстати, не только она.
Ее письма являются подтверждением мнения Аарона Захаровича Штейнберга (1891-1975) -- философа и публициста, специалиста по творчеству Ф. М. Достоевского, -- который с Карсавиным имел довольно крепкие контакты и хорошо его знал. Именно он и еще историк Церкви Антон Карташев (1875-1960) являются двумя учеными, тексты которых дают нам скупую информацию о Карсавине в годы его работы в Петроградском университете В последние годы очень много для изучения философии и жизни Карсавина сделал С. С. Хо- ружий. См.: Хоружий С. С.: 1) Жизнь и учение Льва Карсавина // Лев Платонович Карсавин. М., 2012. С. 47-80; 2) Лагерный цикл как философское завещание Л. П. Карсавина // Философский полилог. Журнал Международного центра изучения русской философии. 2018. № 2. С. 29-40. --О литовском периоде жизни Л. П. Карсавина очень интересный материал представил В. И. Шаронов. См.: Шаро-нов В. И. «Не герой, а самый обыкновенный человек...» (Литовский период жизни Л. П. Карсавина) // Философский полилог: Журнал Международного центра изучения русской философии. 2019. № 1. С. 177-193.. В коротком тексте дневникового характера Штейнберг писал о Карсавине, что тот всегда говорил правду в глаза и поэтому его не любят «Лев Платонович был нелюбим из-за того, что резал “правду-матку”» (Штейнберг А. З. Лев Платонович Карсавин // Карсавин Л. П. Малые сочинения. СПб., 1994. С. 481).. Собственные суждения Штейнберга тоже бывали нелицеприятными. В другом месте своего текста он ссылается на циркулирующее в так называемой «среде» общее «мнение», придуманное Ольгой Дмитриевной Форш, суть которого в том, что Карсавин -- это обезьяна Вл. Соловьева, ибо подражает даже его поведению: те же самые жесты, та же самая манера Там же. С. 482.. Впрочем, сам Штейнберг подчеркивает его огромные знания: Карсавин был крупным специалистом по вопросам греческой литературы, отцов Церкви, философии досократских времен и, конечно же, философии Платона, Аристотеля и т. д. Там же. С. 484. Более того, Штейнберг считал, что Карсавина недооценивали, что в отличие от Бердяева или Булгакова, он не был связан с политикой, не интересовался вопросами революции 1905 г., что он был действительно академическим ученым, знатоком патристики. Кстати, последнее могло вызывать некоторое опасение со стороны Георгия Флоровского, который с подачи Булгакова заинтересовался вопросами патристики только в 1920-х гг.
Клавдия, по просьбе Георгия, покупала в Софии и посылала ему в Прагу книги Карсавина. В письме от 3 апреля 1923 г. она пишет брату: «...я купила еще и послала тебе Лосского “Логику” и Шестова “РоЬевЬав с1ау1иш”, думая, что это может тебе быть интересно, а сегодня в издательстве получили, и я сейчас уже купила и посылаю тебе Карсавина “Джордано Бруно”. Диалоги его, кажется, у тебя есть, а также и книга Арсеньева? <...> Лосский стоит мне 65 лева, Шестов 70 лева, Карсавин, по-видимому, столько же, я еще за него не платила» Флоровская К. В. Письмо Г. В. Флоровскому от 3 апреля 1923 года // Slovanska knihovna. Praha. T-FLOR. Krab XVI. c. inv. 3. Письмо 68. --Письмо опубликовано, см.: «Мне надо, чтобы моя жизнь имела какую-нибудь цель и смысл». Клавдия Флоровская: письма к братьям Георгию и Антонию Флоровским. С. 128.. К слову сказать, Клавдия не только покупала Георгию и Антонию книги и посылала их в Прагу, по заказу Георгия она брала книги в Софийской университетской библиотеке и конспектировала их для него, потом посылала конспекты брату. Георгий Васильевич использовал их в своей научной работе Напомним, что Георгий, работая с 1922 г. на Русском юридическом факультете Карлова университета, готовил свою магистерскую диссертацию по философии А. И. Герцена (защитил ее в 1923 г.). Некоторые материалы для нее конспектировала и посылала ему Дуся. Она не имела време-ни заниматься наукой, ибо все силы отдавала брату. Часто в письмах спрашивала: «А что Герцен?» (письмо от 16 марта 1922 г.). В этом же письме: «Я завтра, вероятно, закончу переписывать статью Дмитриева-Мамонова -- надо ли тебе? И ответ на нее Ивана Аксакова». В письме от 5 декабря 1922 г. сообщает: «Дорогой Егорчик, в субботу (2-го) послала тебе конспект статьи Плеханова -- раньше не могла успеть, так как твое письмо получила только в среду 29-го после обеда. Из книги Неведен- ского выписала с указанных тобою страниц все, что касается философии и Бакунина -- остальное все о делах и жизни самого Каткова, да краткое изложение основ философии Шеллинга и Вердера. Дополнительное указание заглавия статьи Самарина там же приписано». Клавдия делала обоим братьям переводы фрагментов книг, которые раньше сама читала (см.: «Мне надо, чтобы моя жизнь имела какую-нибудь цель и смысл». Клавдия Флоровская: письма к братьям Георгию и Антонию Флоровским. С. 72-73, 93-94)..
Клавдия в первое время пребывания в Софии тоже хотела переехать в Прагу, но не получила поддержки со стороны Земгора, о чем свидетельствует следующий фрагмент из ее письма Георгию от 30 сентября 1922 г.: «Земгорский ответ меня не удивил, ни огорчил, -- я была уверена, что из этого плана ничего не выйдет, там у них имеются педагогические дамы с идеями, которые сами, конечно, поспешили занять побольше уроков. А так как я на это вообще не рассчитывала, то ничего от этого и не потеряла. А тон ответа показывает тоже, что я подметила в Земгоре с самого начала -- полуинтеллигентский характер» Флоровская К. В. Письмо Г. В. Флоровскому от 30 сентября 1922 года // Slovanska knihovna. Praha. T-FLOR. Krab XVI. c. inv. 3. Письмо 46. -- Письмо опубликовано, см.: «Мне надо, чтобы моя жизнь имела какую-нибудь цель и смысл». Клавдия Флоровская: письма к братьям Георгию и Анто-нию Флоровским. С. 81..
Клавдия Васильевна снабжала Георгия еще и информацией о научной жизни болгарской эмиграции, о том, чем они интересовались, что читали, куда ездили, и спрашивала его о жизни эмиграции в Праге, например об о. Булгакове В письме от 12 марта 1923 г.: «Приехал ли Булгаков и какое на тебя произвел впечатление?»; также в письме от 3 апреля 1923 г.: «Приехал ли Булгаков?» (см.: «Мне надо, чтобы моя жизнь имела какую-нибудь цель и смысл». Клавдия Флоровская: письма к братьям Георгию и Антонию Флоров-ским. С. 121, 131).. Интересно в контексте идущей в научной литературе полемики о том, каково было отношение Г. В. Флоровского к евразийцам, отметить, что Дуся сообщает значительную информацию о Н. Трубецком Князь Трубецкой Николай Сергеевич (1890-1938) -- русский лингвист; известен также как философ и публицист евразийского направления.. Георгий Флоровский готовил для него статьи, участвовал в сборниках, которые издавались в Берлине, и, по крайней мере, в 1922 г. он еще не думал о разрыве с представителями этого направления, собирался ехать в Берлин в начале 1923 г. именно по евразийским делам. Дуся спрашивала его в письме от 5 декабря 1922 г.: «Как ты будешь получать письма в Берлине? Долго ли там пробудешь?» Флоровская К. В. Письмо Г. В. Флоровскому от 5 декабря 1922 // Slovanska knihovna. Praha. T-FLOR. Krab XVI. c. inv. 3. Письмо 55. -- Письмо опубликовано, см.: «Мне надо, чтобы моя жизнь имела какую-нибудь цель и смысл». Клавдия Флоровская: письма к братьям Георгию и Антонию Флоровским. С. 101.. К теме евразийцев она часто возвращалась. Видимо, она была для них обоих важна. В феврале 1922 г. она писала брату: «Сегодня получила твое письмо со вложением вырезки из “Трибуны” и, так как Ливен болен и не бывает в издательстве, то зашла к нему, чтобы передать вырезку и узнать, что ты ему пишешь. Застала у него Трубецкого. Они прочли мне твое письмо с выписками из письма Сувчинского. Трубецкой сам, вероятно, пишет тебе по поводу этого письма. Сборники отправляются завтра утром, -- я сама отдала их Федору Прокофьевичу и уговорила его это сделать. Вся задержка в нем, он большой кунктатор и, по-моему, с идеями, что очень вредно отражается на его деятельности. У Ливена в квартире стучит машинка, скачут и кричат дети, всюду лежат выкройки и обрезки, но, по крайней мере, комнаты человеческие. <...> Вообще, евразийцы мало практичны. Ливен дал мне номера “Руля” с произведением Ландау, -- видно, он сильно зол, потому что даже неприличен. Стоит ли больше полемизировать? Вам эта статья, разумеется, не повредит и обижаться на нее нечего. Новых адептов надо ласкать и привлекать, но содержать их в страхе и трепете, в качестве поклонников и “верующих”, но не “совершенных'..» Флоровская К. В. Письмо Г. В. Флоровскому от 24 февраля 1922 года // Slovanska knihovna. Praha. T-FLOR. Krab XVI. c. inv. 3. Письмо 13. -- Письмо опубликовано, см.: «Мне надо, чтобы моя жизнь имела какую-нибудь цель и смысл». Клавдия Флоровская: письма к братьям Георгию и Анто-нию Флоровским. С. 65-66. В последующих письмах Дуся возвращалась к этой теме неоднократно. Любопытный фрагмент мы находим в письме от 3 апреля 1923 г.: «Ливен <.> принимает к сердцу статью Билимовича Билимович Александр Дмитриевич (1876-1963) -- русский экономист. о евразийстве, которую находит неосновательной. Я ее еще не читала, а только в магазине проглядела и думаю, что евразийство, может быть, можно было бы опровергать гораздо серьезнее и основательнее, чем делают до сих пор его противники, больше всего боящиеся оказаться не европейцами и утратить благосклонность настоящих европейцев. Если бы была возможность воспитать хотя бы небольшую, но сплоченную и проникнутую общим духом группу евразийцев в пределах хотя бы того поколения, которое сейчас в студентах. Как раз они находятся в сравнительно благоприятных для этого условиях, потому что не заражены преклонением пред Европой, как были заражены предыдущие поколения; напротив, познакомились с Европой как раз тогда, когда ее разложение обнаружилось и нам в особенности показалось вполне открытым. Но сделать это слишком трудно.» Флоровская К. В. Письмо Г. В. Флоровскому от 3 апреля 1923 года // Slovanska knihovna. Praha. T-FLOR. Krab XVI, c. inv. 3. Письмо 68. -- Письмо опубликовано, см.: «Мне надо, чтобы моя жизнь имела какую-нибудь цель и смысл». Клавдия Флоровская: письма к братьям Георгию и Антонию Флоровским. С. 129.
Любопытно отметить, что похожего мнения был Карсавин. Он, зная очень хорошо Западную Европу и ее историю, недолюбливал ее. Своим небольшим текстом «Восток, Запад и русская идея» (1922 г.), он принял участие в идущей в России со времен Ф. Достоевского и Вл. Соловьева, и продолжавшейся в среде русской эмиграции дискуссии о предназначении России. Карсавин призывал своих читателей к тому, чтобы они тщательно и добросовестно изучали историю, прежде всего своего народа См.: Мелих Ю. Б. Лев Карсавин. СПб., 2019. С. 156-157.; утверждал, что православная культура должна актуализовать все те потенции, которые в ней заложены с VIII в.; но путь подобной актуализации специфичен, ибо необходимо дополнить, «укомплектовать» культуру Запада тем, что создала православная культура. Георгий Флоровский был другого мнения и в этом отношении метод Карсавина был для него неприменим. Он, будучи еще очень молодым человеком, решил, что русская мысль и культура должны иметь сугубо православный характер, то есть греко-византийский. Следовательно, их необходимо очистить от всех рациональных элементов. В этом он видел задание для себя. И поэтому, работая над «Путями русского богословия» (1937 г.), он не выделял проблемы или идеи, а прибегал исключительно к методу характеристики, за что его и критиковал Н. А. Бердяев См.: Бердяев Н. Ортодоксия и человечность // Путь. 1937. № 53. С. 53-65..
Кажется, однако, что проблема специфики русской православной культуры, философии, богословия и их возрождения интересовала Г. Флоровского до конца жизни. В этом отношении он следил за судьбой Л. Карсавина. Свидетельством тому может служить его переписка с братом Антонием, который остался работать и жить в Праге. Много лет спустя, уже после кончины Клавдии Васильевны, в письме к брату Антонию от 25 сентября 1965 г. Георгий Флоровский писал: «Попадалась ли тебе статья о смерти Карсавина, написанная немцем-военнопленным, бывшим в одном лагере с Карсавиным, где-то в полярной зоне. Собственно, он прибыл туда на другой день после смерти Карсавина, 12 июля 1952 года. Но он пишет по рассказам других. Статья в “Ориенталиа Христиана Периодика” за 1958 год. Перед смертью К[арсавин] перешел в католичество. Это весьма неожиданно после его “Уроков Отреченной веры” и других писаний более раннего периода. Я видел Карсавина только два раза в жизни, и еще раз был на его лекции в Париже. И впечатление у меня было самое неприятное, чтобы не сказать больше, особенно от первой встречи в Берлине в 1923-м году, чему содействовала и обстановка: была общая забастовка, без газа и электричества, и горели черные свечи (из театра), и разговор был в стиле “данс макабр”, “пляска черных пламен”, как говорит Л[еонид] Сабанеев о музыке Скрябина. Хотелось “вывернуть его на лицо”, употребляя выражение Владимира Соловьева. Я знаю, что Дуся была другого о нем мнения, но она знала его в другой период и только раз или два видела его в Париже, когда она у нас гостила в 27-м году. Вряд ли она читала его заграничные произведения. Они писаны совсем не той манерой, что его первая диссертация. Но и вторая диссертация, 1915-го года, уже достаточно неприятна и по методу, и по стилю, а потом он стал писать еще неприятнее. Думаю, что и ты не читал его философских книг. “Noctes Petropolitanae”, писанные еще в Петрограде, и там изданные в 1920 или 1921 году, ужасно противная книга. Кстати, Дуся купила ее для меня в Софии в 1921 или 1922 году, -- за границей это страшная редкость. Кое-что он потом издал по-литовски, этого я не видал, да к тому же и не смог бы прочесть. Две из его позднейших книг я нашел в Гельсингфорсе. Кстати, не найдется ли в Славянском Уставе журнала, изд. Ло Гат- то -- “Russia: Rivista di letteratura arte, storia”. В 1924-м году, том 111, № 1, там помещен отчет о “совещании” на русские темы, кажется в Риме, на котором Карсавин делал доклад о Русском человеке (доклад этот, как будто, не был напечатан, имеется только изложение в этом итальянском издании -- знаю только по краткой рецензии в Современных] Записках). У нас этого журнала, по-видимому, нет» Флоровский Г. В. Письмо А. В. Флоровскому от 25 сентября 1965 года // Slovanska knihovna. Praha. T-FLOR. Krab. XVIII. c. inv. 4-4. Письмо 285..